Умер Войнович. Он был замечательным писателем и человеком выдающейся интеллектуальной смелости.
Владимир Николаевич бросил вызов не только советскими властям и КГБ. Он совершил, наверное, еще более отчаянный поступок — покусился на гуру и священную корову позднесоветской интеллигенции — Солженицына.
Войнович одним из первых обратил внимание на то, что к бегству от свободы приводит не только коммунистическая идеология, но и «солженицчина», включающая православие головного мозга, идеализацию дореволюционной России, патриотизм и государственничество, ненависть к революционно-демократическому движению и плюрализму, культ патриархальной национальной архаики.
Войнович всю жизнь высмеивал «русский адат» — систему консервативных традиций и социальных обрядов, господствующих в России на протяжении веков. Он был последним шестидесятником; не только представителем поколения «детей 20 съезда», страстно ненавидящим сталинизм, но и продолжателем традиций шестидесятников 19 века (Салтыкова-Щедрина и др.), издевающимся над любыми государственными святынями и авторитетами (типа культа ВОВ).
Войнович оказался пророком. Он не только понял, что в постсоветской России власть перейдет от партии к КГБ. Он жестоко высмеивал увлечение московской интеллигенции религией и эзотерикой, сословной архаикой, выдуманной идиллической царской Россией; в общем, тем, чем нас сейчас кормит путинское ТВ и пропаганда. Он предчувствовал, что все это может стать идеологической основой нового авторитарного режима.
Худшие его опасения сбылись. К власти в России пришел гибрид серого КГБешника Лени Букашина и православно-монархического монстра Сим Симыча Карновлова (из «Москвы 2042″). Войнович не дожил до краха путинского режима, но успел поставить ему убийственный диагноз, не дающий шансов на выживание в современном мире.
