Вот в Священном писании сказано: там, где лежит труп, появляются орлы. Там, где появляется Павловский, лежит труп заговора. Я очень серьезно отношусь к заявлению Павловского. Он слов на ветер не бросает.
Симптомы этого заговора повсюду – вот идешь по улице и как разбросанная мелочь под ногами – так же сверкают симптомы заговора. Кстати, не так давно состоялся один такой слет русистов, или бывших советологов в Америке по России, и они пришли к выводу, что итогом кризиса мирового, в том числе и российского, будет полная смена курса.
Русисты, специалисты по России сказали, что кризис в России уничтожит всю обрабатывающую промышленность, образуется гигантская демографическая яма, но первым пунктом там значится, что будет полная смена режима — режима, не курса. Теперь какие симптомы вот этого заговора я вижу и чувствую. Смотрите, — есть такой очаровательный господин Николай Злобин, который очень часто выступает по «Эхо Москвы», мы не раз с ним состязались «К барьеру» у Соловьева, — в общем, хорошие знакомые. Николай Злобин является сотрудником очень специфических американских политологических структур, которые близки к спецслужбам. И в этом смысле он является таким катетером, проведенным от американского органа в российскую действительность. И он недавно – вчера как будто бы, — в «Ведомостях» опубликовал статью, где он. Злобин, еще недавно утверждавший, что Путин это демократ, что абсолютно правильная демократическая политика, вынужденная и обоснованная, он пишет, что время Путина, политика Путина, строй Путина, режим Путина преступны, и необходимо менять все это. Это же не спроста – Злобин никогда не говорит ничего от себя, он говорит от групп, от элит, в данном случае – американских. Значит, оттуда, с Америки, через Злобина, к нам просачивается идеология антипутинизма, слива путинского строя вместе с его создателем – это раз. Совсем недавно Кудрин сделал сенсационное заявление – Кудрин, член правительства Путина, — он заявил, оказывается, что политика правительства все эти годы была ошибочной, что, по-существу, не была диверсифицирована экономика, что сели на углеводородную иглу, что не развивали обрабатывающий сектор – это он, Кудрин, который все время занимался стерилизацией денежной массы, он, который давил российскую экономику, благодаря политике, которого задыхалась наша обрабатывающая промышленность, наше ВПК. Значит, сам Кудрин, правая рука Путина, говорит об этом — ну как это не заговор?
Это заговор — когда вдруг сразу несколько политиков с разных сторон – один из недр правительства, г-н Кудрин, один из недр спецстурктур – не говорю спецслужб – спецстурктур США, г-н Злобин, один из Мэрии Москвы, г-н Лужков и его идеолог экономический, Гавриил Харитонович Попов называет правительство преступным, показывает на скамью подсудимых – ну, как это не заговор, как это не бунт элит, как это не попытка срезать не просто этот период и курс, а срезать его олицетворение, самого Путина. Когда мы ратовали и ваш покорный слуга, за партию третьего срока, говоря Владимиру Владимировичу – нельзя разделять власть в России, нельзя отслаивать второй параллельный центр – это гибельно для такой страны, как Россия – идите на третий срок, перестаньте бояться общественного мнения запада, оставайтесь на третий срок – это все достижимо через конституционные процедуры – он не решился. По таинственной, загадочной для меня причине – это огромная тайна. И вот мы видим, что существуют два центра власти, между ними, этими двумя центрами, начинает увеличиваться пространство, и как бы это пространство ни мостили, не клали бы сюда ветки сухие, или какие-нибудь половики, оно по политологической логике должно увеличиваться. И в это раскрывающееся между ними пространство ворвутся третьи, четвертые, пятые силы – причем, на фоне кризиса, кризис способствует этому.
Никаких новых людей нет. Есть старые, изнуренные уничтожением моего отечества элиты, которые устали убивать мою родину и которые остаются у власти. Идет дестабилизация всего и вся. Никогда элиты не были монолитны, что такое Путинская элита? Это поздняя элита, она пришла на ельцинскую элиту. Ельцинская элита уже хозяйничала в стране, она захватила все ключевые посты, недра. И пришла Путинская элита, которая выдавила их — одних посадила в тюрьму, других прогнала в Лондон, и эти две формы, две элиты, они были видимо, консолидированы – когда все было благополучно, когда хватало всего и на всех. А тут вдруг возникла огромная нехватка, огромный дефицит, более того, конечно же, это провал. Провал целого периода.
Какая-то часть элиты пытается, во-первых, на фоне этого кризиса нагреть руки, то есть, грабануть еще больше собственности, устранить конкурентов и экономических и политических конкурентов. Потом в эти процессы всегда вмешивается заграница. Злобин рассказал нам хорошо.
С учетом нынешней перспективы, с учетом нынешнего положения, существует масса самых разных, очень интересных перспектив. Например, перспектива полного исчерпания государственной казны, которая наступит через полтора-два месяца, и на фоне этого исчерпания – голодуха, потому что не на что будет покупать продовольствие, а цены будут лететь вверх. А голодуха – это социальные волнения, это бунты. Поэтому становление в стране полицейского режима диктатуры, или попытка установить этот режим, очень возможна. Этот режим может исходить из центрального правительства, но тогда правительству придется столкнуться с заговором вот этих вот элит, которые воспользуются вот этим властным, авторитарным ходом нашего правительства, Путина, например, и просто возглавят протесты народные. Думаю, что у нашего правительства есть два выхода – если, конечно, их не накроет кризис, если их не накроет заговор, не накроет переворот, если события будут развиваться более или менее плавно – хотя они не будут развиваться плавно. Мне кажется, что есть еще слабая надежда на то, что Путин отвергнет все эти устаревшие монетаристские, израсходованные даже на западе методы, которыми сейчас пользуются его экономические референты, и он вернется к нео-сталинизму, он вернется к той мобилизационной модели, которая единственно возможна в условиях нехватки ресурсов. Страна теряет ресурсы, стране надо жить. Остаточный ресурс должен быть разумно употреблен, распределен, он должен быть употреблен не олигархом, он должен быть распределен между центрами будущего роста экономического — кризис не будет длиться вечно.
До последнего я ждал, что это второе рождение Путина может состояться, потому что это вопрос его личного выживания, это вопрос выживания страны, во-первых, потому что страна в условиях кризиса нынешнего не обойдется без мобилизационного режима. Мобилизационный режим, повторяю, предполагает в себе и плановость, и распределительную экономику и карточки и сбережение ресурсов, и подавление заговоров и подавление олигархических и коррумпированных слоев.
И подавление народных возмущений, или мобилизация или канализация вот этих народных возмущений в работу, в дело, в творчество, как это было в очень трудные периоды русской истории. Может быть, нам еще раз Петербург построить, или еще раз построить новые авиационно-космические заводы?
Петр Первый все эти обезумевшие народные массы кнутом, пряниками, пушками, шпицрутенами позднее заставил их строить Петербург, корабли, флот, заставил брать Нарву.
Я связываю выживание страны в целом и Путина в том числе. Потому что действительно Павловский прав – складывается огромный комплот антипутинский, и к нему, Путину, есть огромные претензии – огромные претензии со стороны его ранних врагов, поздних врагов, у него много их на Кавказе.
И нынешние друзья – они насквозь дырявые, они насквозь, по существу, друзья-предатели. И то, что он так недоверчив и так мнителен, это оправдано — он окружен предателями потенциальными, или уже действительными, — что стоит один советник его, Илларионов — жабу пригрел на сердце Владимир Владимирович.
Плохо разбирается в людях. Посмотрите – он окружил себя советниками типа Ясина, которые провалили весь курс, провалил всю стратегию и по-прежнему еще вякают. Конечно, Он пригрел жабу-Илларионов, змею-Ясина, — конечно, он плохо разбирается в людях. Он наивный, нежный, доверчивый человек. Это человек, который, видимо, кончал Бестужевские курсы, а не школу КГБ. Я бы не хотел оказаться на его месте.
