— Изменилось ли ваше отношение к происходящему? Вот, за последний год? Или исходящему от власти?
Л.Радзиховский, ruscur.ru
Л.Радзиховский
Да. Вот, насчет исходящего – это правда. Только это не от власти, по-моему, исходит, а это такой исход, если уж глобально говорить, это исход российской цивилизации, такой полураспад ее потихонечку. Так что, вот, надо… Кому повезет, дождется завершения полураспада и начала какого-то нового периода. А пока что просто этот полураспад, такой обвал… Как там Солженицын писал? «Россия в обвале»? Вот этот обвал, значит, плавно продолжается.
Насчет того, изменилось ли мое отношение, я, честно говоря, плохо помню, что я говорил в последние разы. Но, в общем, по-моему, нет. Насколько, опять же, я помню, мои нехитрые мысли сводились к нескольким вещам. Первое, что никакой движухи на Украине не будет и ее таки нет уже в течение, ну, по крайней мере, с февраля уж точно как минимум.
Какие-то перестрелки, перетряски там всё время продолжаются, каждый день чего-то сообщают, но это просто информационный шум. А вот таких, существенных перемен…
Вот. Это, значит, первое, что я пророчествовал и, вроде бы, значит, здесь не ошибся. Второе… Какое там было еще великое пророчество? Что… Сначала я, действительно, думал в прошлом году, думал, что Путин Новороссию сольет и даже любезно предлагал ему разные способы, как отбрехаться от Новороссии. Но в течение этого года я уже эти иллюзии оставил и, по-моему, в начале этого года я говорил, что ничего он уже не сольет. Ясно, что он залез в этот капкан с двумя ногами и будет если двигаться, то вместе с капканом туда-сюда. Значит, в этом плане тоже ничего не произошло.
Третье, что, опять же, я говорил… Ну, тут слово «я» неуместно, поскольку это всё вещи абсолютно самоочевидные. Что давиловка на Россию со стороны Запада будет продолжаться и будет продолжаться без резких скачков. Как говорится, постепенно, но неуклонно. Я даже помню, что приводил такой пример, такой образ, что если в комнату войдет человек, который в 10-12 раз больше вас по объему, то ему не надо с вами драться – он просто вас будет вжимать-вжимать-вжимать, пока на молекулы не разотрет. Вот, этот процесс вжимания потихонечку продолжается.
И еще, как сейчас помню, был такой образ, что мы сейчас в положении падающего лифта, в котором люди подбросили монетку. Монетка взлетела вверх. Она висит, а лифт падает – вот такой физический эксперимент. Что дальше произойдет? Под монеткой я понимал общественный энтузиазм, «Крым наш», ленточки и тому подобное.
Значит, монетка зависла, она пока, насколько я понимаю, не падает, но лифт продолжает падать более-менее равномерно. Так что рано или поздно или крышка лифта ударится о монетку (иногда это происходит), или монетка тоже начнет опускаться под влиянием земного тяготения.
Ну вот, собственно говоря, в этом плане ничего, по-моему, не меняется. Равномерное прямолинейное движение вниз с маленькими, очень мелкими зигзагами продолжается.
Л.Радзиховский: Мы находимся в падающем лифте, в котором подбросили монетку. Она взлетела, а лифт падает
— Вот, во всех этих мелких глупостях вы видите какую-то, ну, цельную концепцию, какую-то стратегию?
Л.Радзиховский
― Вижу. Стратегия обвала и распада. Это кажется субъективными глупостями, но в действительности эти субъективные глупости вписываются в общую картину. Если вы сделали один принципиально необратимый безумный поступок, то после этого вы вынуждены делать еще огромное количество (нарастающий ком) поступков, чтобы прикрыть первую исходную чудовищную глупость. Этой первой чудовищной глупостью было, естественно, воссоединение России с Крымом.
Но и сама эта глупость (воссоединение с Крымом) тоже не просто личная фантазия Путина (вот, он проснулся, ему ударило в голову). Это продолжение всей идеологической и политической линии, которая тянется очень давно. Эта линия (опять же, об этом я тоже имел счастье много раз говорить), с моей точки зрения, эта линия очень цельная, очень законченная, очень внутри себя логичная. Что это за линия? Это линия построения внутри России социальной системы XIX века. Самодержавие, православие, народность, сырьевая грубая экономика, политика аннексии и территориальных захватов, пренебрежение к мягкой силе и установка на грубую силу. Абсолютно нормальная имперская политика XIX и первой половины XX века.
Собственно говоря, полный крах эта политика потерпела даже где-то уже в конце XX века. Тем не менее, многие страны (одни на уровне технологий, другие на уровне технологий и социальных отношений, третьи на уровне технологий, социальных отношений и социальной психологии) переехали из XIX-го и XX-го века в XXI-й век. А Россия пошла встречным путем: она старается от того маленького прорыва в сторону XXI века, который был в начале 90-х, вернуться в более уютные, более удобные для себя XIX-й и XX-й век. Почему это более уютный и более удобный? Потому что вся наша страна отстроена под XIX-й век: ракеты, огромная территория, милитаристский психоз, религиозность – это всё такие кусочки того самого знаменитого генетического кода, о котором так много говорят.
Ну и, соответственно, Россия в XXI веке ведет себя в стиле века XIX-го – начала XX-го. В результате происходит некоторое противоречие. Вот, много обсасывают, у кого какие часы. Гораздо интереснее, как идут эти часы. Эти часы идут назад. А у некоторых людей некоторых стран часы идут вперед. А у некоторых идут еще в какую-то сторону. Страны разные и часы разные.
Но среднеевропейское время тикает в одном направлении. Российское время тикает в другом направлении. Поэтому вся политика России, вся в целом (отнюдь не только Крым и так далее) – это политика Дон Кихота, который штурмует ветряные мельницы, ну, например, совершает территориальные захваты, искренно считая, что перед ним, действительно, гигантский великан, и воюет с НАТО, с угрозой натовской сухопутной агрессии, с угрозой нападения на Россию и так далее.
Между прочим, я не претендую на литературоведческие открытия, но мне кажется, что Сервантес не случайно написал «Дон Кихота» в момент, когда начался крах и обвал великой испанской цивилизации, великой испанской империи. Он, все-таки, в каком-то смысле описывал государство, людей и системы, которые едут назад, живут в глюковом иллюзорном мире. Вот, Россия в нем и живет.
— Кто вот эту вот империю насаждает? Кто сам хочет жить в этом XIX веке?
Л.Радзиховский
Конечно, это делает царь. Конечно, царь это делает не просто потому, что этого хочет его левая нога, а потому, что этого хочет 150 миллионов левых ног. И царь, и 150 миллионов левых ног этого хотят потому, что такова та самая колея, своя колея, тот самый генетический код и так далее, и тому подобное. Гроза 12-го года случилась – кто нам тут помог? Остервенение народа, Барклай, зима иль русский бог. Все ответы вам даны.
Когда происходит нечто существенное, то кто играет решающее значение? Барклай, то есть Владимир Владимирович Путин. Зима, то есть наши объективные условия – сырьевая страна, много нефти, большие расстояния и так далее, и так далее. Остервенение народа, которое раздувают изо всех сил, которое мы наблюдаем. Или интегрирующий всё это русский бог, тот самый бог, который с той или иной целью сотворил именно такую страну с такими расстояниями, с такими сырьевыми источниками, с такой психологией людей.
Л.Радзиховский: Много обсасывают, у кого какие часы. Гораздо интереснее, как идут эти часы. Они идут назад
Ведь, Путин когда пришел к власти, у него никакой идеологии-то вообще нет. И не было, и нет. Он старался идти по трендам. Я прекрасно помню его заявления начала его правления, что СНГ – это механизм цивилизованного развода между государствами. Распад Советского Союза? Тот не имеет сердца, кто не жалеет о Советском Союзе, тот не имеет головы, кто мечтает восстановить Советский Союз. Украина? Украина не Россия – это классическое изречение господина Кучмы, но Путин его с удовольствием повторял. Более того, Путин сказал «На Украине нет проамериканских политиков. На Украине нет пророссийских политиков. На Украине – украинские политики».
Это был тренд, которого Путин более или менее придерживался не в силу своих глубоких убеждений, а в силу того, что таков был баланс настроений, интересов и сил в начале 2000-х годов.
Потом нефтяная халява в голову ударила, с одной стороны. Захотелось покуражиться, что-то показать. Не ему лично только захотелось – всем захотелось. Деньги жгут ляжку – их же надо взлохматить (это не Путин сказал, это сказал Шукшин). Деньги стали жечь ляжку (нефтедоллары).
Настроения народа, объективные настроения – их не Путин придумал. Их, например, удачно очень угадал режиссер Балабанов, который снял два главных идеологических фильма. Значит, лучший, талантливейший поэт нашей современной эпохи режиссер Балабанов снял два главных идеологических фильма России – «Брат» и «Брат-2». Там есть всё: „Не брат я тебе, сука черножопая“, „За Севастополь отдельно ответишь“, „Будет твоей Америке кирдык“. Всё там есть.
И главный разговор – мечта. Мечта прекрасная, еще невнятная уже зовет меня вперед. Разговор с американцем. „Ты, американец, думаешь, сила в чем? В деньгах? Нет. Сила в правде. Я так думаю“. Прекрасный разговор, только для него надо одно условие: с двумя пистолетами пролезть в кабинет этого американца каким-то чудом на 18-й этаж, приставить ему эти пистолеты и поговорить. Мечта – с пистолетом влезть к американцу и поучить его уму-разуму, мечта подростка XIX века.
А у американцев другая мечта – они не интересуются ни нашими подростками, ни нашими пистолетами, ничем. Вот такое несовпадение.
Вопросы задавала О.Журавлёва
