Вступив в должность весной 2019 года, президент Украины Владимир Зеленский сделал прекращение российско-украинской войны своим главным приоритетом. Однако почти полтора года спустя похвастать ему почти нечем. Прекращение огня, действующее с конца июля, позволило сократить на востоке Украины число погибших, но российская оккупация продолжается, и подлинные прорывы в сторону прочного урегулирования кажутся как никогда несбыточными.
Приверженность Зеленского миру во многом предопределила его успех на президентских и парламентских выборах 2019 года на Украине. Однако несмотря на его усилия, его администрации еще только предстоит продемонстрировать четкую стратегию прекращения шестилетнего конфликта. Вместо этого Зеленский избрал дискретный подход: с одной стороны — многочисленные уступки Кремлю на передовой, с другой — попытки за счет уменьшения двусторонней напряженности отложить неизбежные решения.
Но попытки снискать расположение Москвы не смогли поколебать непримиримую позицию России, нацеленной на конфликт с преимущественно мирным украинским национализмом. Напротив, в ответ на уступки Зеленского Кремль отказался пересмотреть Минские соглашения, усилил свою власть над восточной Украиной и выдал местным жителям российские паспорта.
Это сочетание неуместного оптимизма и популистских обязательств предопределило несколько бессистемный подход Зеленского к мирному процессу. Кроме того, сам он создал путаницу насчет своей позиции по различным «красным линиям». Между тем именно «красные линии» лежат в основе текущих мирных переговоров: эти линии определяют, до каких пределов Украина готова идти на уступки России.
Ничто так не иллюстрирует двусмысленность позиции Зеленского, как его противоречивый язык эвфемизмов. (Эвфемизм — замена неприятного, но точного слова на размытый, но снимающий напряжение синоним. — прим. ред.). Именно на языке эвфемизмов он и его коллеги говорят о конфликте. Сам Зеленский, как известно, не хочет откровенно признавать русско-украинскую войну, предпочитая вместо этого расплывчатые термины, не обозначающие Россию как агрессора.
По словам главы администрации Зеленского Андрея Ермака, это нежелание отражает сознательное решение украинского президента избежать враждебности Кремлю.
«Стратегия состоит не в том, чтобы устраивать большие военные парады. Наша стратегия не в том, чтобы винить русских по телевидению во всех наших несчастьях», — пояснил Ермак в своем выступлении в лондонском аналитическом центре Чатем-Хаус (Chatham House) в начале октября.
Другие люди из ближайшего окружения Зеленского пошли еще дальше в сторону принятия российских формулировок. Сергей Сивохо, в прошлом коллега украинского президента по юмористическому цеху, весной 2020 года лишился должности советника секретаря Совета национальной безопасности и обороны из-за общественных протестов: российско-украинскую войну он назвал внутренним конфликтом.
Точно так же бывший премьер-министр Украины Витольд Фокин был недавно уволен с должности первого заместителя главы украинской делегации на мирных переговорах с Россией в Минске. Причина была в том, что он заявил парламентариям в Киеве, что не видит никаких доказательств того, что в Донбассе находятся российские войска и там идет российско-украинская война. Эти комментарии вызвали в украинском обществе бурное возмущение, но во многом это лишь симптом более широкой путаницы, созданной противоречивыми заявлениями Зеленского и его не согласованными с обществом и зарубежными партнерами усилиями по прекращению войны с Россией.
Из-за непоследовательности Зеленского партнеры Украины и украинофобы в Москве одинаково сомневаются, где же на самом деле проходят его красные линии. Решение украинского лидера принять так называемую формулу Штайнмайера, которая определяет выгодный для русских порядок мирного процесса, — яркий пример этой тенденции.
В октябре 2019 года Зеленский объявил, что Украина будет придерживаться формулы Штайнмайера, но позже отверг ключевые ее элементы, исключив выборы на оккупированной восточной Украине до тех пор, пока Киев не восстановит полный контроль над безопасностью в регионе и на границе. Эта явная попытка угодить как московской, так и украинской публике разочаровала обе стороны.
Аналогичным образом предложение от весны 2020 года создать Консультативный совет повернуло бы вспять многолетний отказ Украины признавать подконтрольные Кремлю сепаратистские республики на востоке страны. Предполагалось, что в Консультативный совет представители сепаратистских республик войдут наряду с украинскими правительственными чиновниками, а Россия получит в нем статус наблюдателя. Эти планы оказались крайне непопулярными и были незаметно отложены в долгий ящик на ранней стадии пандемии коронавируса. Тем не менее, эта инициатива в очередной раз вызвала сомнения насчет красных линий украинского президента, посеяв неуверенность как среди украинского общества, так и международных партнеров страны.
Желание Зеленского положить конец русско-украинской войне похвально. Его зачастую импровизированный подход к мирному процессу тоже пришелся бы кстати в большинстве случаев, но в противостоянии с путинской Россией он не имеет шансов на успех.
События последних полутора лет показали, что Москва не намерена отвечать взаимностью на многие компромиссы Украины. Кремль достигать урегулирования не торопится. В самом деле, трудно себе представить, что Путин пойдет навстречу Украине, приняв неизбежное: геополитическую потерю Россией всей этой страны.
Если Кремль позволит Киеву восстановить контроль над оккупированными восточными регионами и границей между ними и Россией, считающейся международной, Россия скоро потеряет свой последний плацдарм на «материковой» Украине. Распад сепаратистских республик обнажил бы всю фальшь московской легенды о «гражданской войне» в Украине. Все увидели бы, что весь украинский народ един и только и ждет восстановления своей целостности и разрыва связей с Россией. Зато поднялся бы ряд неудобных вопросов о роли России в этом конфликте.
В конце концов Путину придется как-то оправдывать свою тайную войну против «братской Украины». Одновременно ему надо будет как-то объяснить катастрофическую утрату влияния Москвы в стране, где Россия господствовала более трех веков. Поэтому крайне маловероятно, что Путин сдаст Донбасс.
Столкнувшись со столь неблагоприятными геополитическими реалиями, Зеленский теперь осознал, что его личных сил убеждения недостаточно. Пока Россия остается под властью Путина, прогресса на пути к миру не будет. Если Зеленский будет настаивать на своей способности убедить Путина, это лишь подорвет политический авторитет украинского лидера и еще больше ослабит его позицию на переговорах.
Единственный путь для Зеленского достигнуть в конечном счете удовлетворительного результата — это вернуться к прагматичной политике своего предшественника Петра Порошенко. Это значит опять прочертить «красные линии» по каждому вопросу в отношениях с Россией и сосредоточиться на укреплении международной поддержки Украины. Правда, придется понизить ожидания у уставшей от войны украинской общественности. Никакого мира при таком подходе не будет, нации надо готовиться к длительной конфронтации. И Зеленскому именно к длительной конфронтации и надо готовить Украину.
Популистские обещания скорого мира, несомненно, обеспечили Зеленскому победу в 2019 году, но с тех пор такой подход уже аукнулся целым рядом опасных и деморализующих уступок, ничуть не приблизив Украину к завершению конфликта. Пришло время признать, что Россия в компромиссном мире не заинтересована, а усилия Украины по снижению двусторонней напряженности рассматривает как признак слабости. Если Зеленский хочет мира, он должен убедить Кремль, что готов к настоящей, длительной войне.
