Світлини дітей, які вишикувалися в цифру «75», було розміщено на сайті адміністрації міського округу Михайлівки і в групі «Команда Михайлівки» у мережі ВКонтакте, інформує FreeNews — Volga.
При цьому співробітники адміністрації зазначили, що окрім дитячого садка «Лукомор’я», дану ініціативу підтримали також 23 школи. На фотографіях із загальноосвітніх установ діти в основному стоять або сидять на стільцях, хоча в альбомі зустрічаються знімки, де учасники, як і в цьому дитсадку, стоять в снігу на колінах.
«Це у них там такий модний флешмоб, організований відділом освіти, — викладання тілами дітей ювілейної дати Сталінградської битви. (…) До речі, вихователі, можливо, й мають рацію у своєму патріотичному пориві, припускаючи, що навичка стояння на колінах може потім стати в нагоді і в дорослому житті», — прокоментував фотографії флешмоба журналіст радіостанції «Ехо Москви» Володимир Варфоломєєв.
P.S.
Идиоты–патриоты: Волгоградских детсадовцев для празднования 75-й годовщины победы под Сталинградом поставили на колени в снег…
«Местная администрация поблагодарила участников «за оригинальную акцию, которая всколыхнула в душе каждого что–то настоящее, чистое…»
— Блин, я же иронизировал полгода назад, что победобесие в России уже скоро дойдет до того, что будут выкладывать детьми слово ПОБЕДА.
Тут пока на коленях и не слово, а цифры, так что жить можно! https://politota.d3.ru/malenkii-detka-sdavaisia-1533966/…
«На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя множество людей в день.
Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию… «Вперрред!!!», и все. Наконец какой–то солдат или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76–миллиметровая пушчонка! Она его не пробьет!»… Сразу же подключается политрук, СМЕРШ* и трибунал.
Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!» А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань!
Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных.»
Николай Николаевич Никулин,
«Воспоминания о войне»
