Первый ЗРК «NASAMS 2» 11 июля прибыл рейсом украинского «Ан-124» из Норвегии в Польшу, в город Жешув.
Почему Польша?
Во-первых потому, что в системе их противокорабельных ракет NSM встроен по сути командный пункт управления и мобильный пункт управления огнем совместимый с NASAMS. Того же производителя, тех же стандартов связи Link 16, с теми же дисплеями, трекболом, рабочими местами операторов.
Кроме того, что это удобный хаб для доставки как трейлерами, так и железной дорогой, отсюда можно «тренироваться на кошках», взлетающих с аэродромов Калининграда, изучать сигнатуры реальных российских самолетов, их тактику патрулирования, отработать марш в район сосредоточения, смену позиций.
Плюс Испания разместила 8 комплексов NASAMS второй итерации в латвийском Лиелварде — в рамках усиления контингента НАТО в странах Балтии, чтобы не чесался у РФ коридор на Сувалки и вполне возможно, чтобы наши операторы тоже причастились к опыту.
И уже есть две батареи NASAMS 3 у Литвы уже на боевом дежурстве.
Как-то так вот и совпал регион получения.
Из того, что сейчас известно из открытых источников — США пообещали предоставить Киеву 2 батареи, Норвегия также предлагала поставки дополнительных комплексов и ракет, в парламенте рассматривались поставки как ЗРК, так и ПКР NSM.
Возможность в перспективе получить до трех батарей ПВО ближнего и среднего радиуса действия это серьезное усиление для нас. Особенно если учесть продолжающуюся ракетную кампанию РФ — только вчера по нам работали и «Х-101» со стратегов, и ЧФ «Калибрами», прилетали и советские дозвуковые древности с хранения. Сегодня тоже принимаем входящие.
Это не войсковое ПВО, а объектовое — требует развертывания до 15 минут, смены места дислокации за 3 минуты, в случае если позиция была замечена. А делать это в тактическом тылу под возможными прилетами баллистических ракет и ударов РСЗО не так, чтобы с руки. Особенно если помнить, что пусковая сгружается с шасси и работает с грунта.
Значит ниша это охрана мостов, заводов, штабов, оперативных складов, узловых станций, крупных городов.
Хоть базы ВМФ и районов запуска «Нептунов», хоть маршруты следования западной помощи, хоть столица.
Расположенная где-то в районе Спивочого поля условная батарея может работать по крылатым ракетам, БПЛА и самолетами над Борисполем и одновременно под Васильковым.
Не думаю что нам дадут «NASAMS 3» , мобильные пусковые и ракеты ЕR, которые пока достались только Катару за живые деньги и стоят на вооружении в Норвегии , но и это неплохо.
Ракеты Raytheon AIM-120 AMRAAM мы можем получить как от США, так и от многочисленных союзников — Норвегии, Испании, Нидерландов, Турции, Австралии, Литвы. Хорошая ракета с РЛС ГСН, есть, кстати, модификация С, которая даже с земли работает до 50 км.
У NASAMS 2 улучшенная РЛС AN/MPQ-64F1 Sentinel , который может засекать дозвуковые крылатые ракеты, дроны и небольшие цели в Х-диапазоне, она устойчива к захвату ракет против радаров и средств радиоэлектронной борьбы. Одновременно РЛС может сопровождать до 60 целей в полосе до 70 км.
Кстати, 4 станции этого типа уже передавались в пакетах помощи от США еще с апреля месяца и висят в списке на сайте Пентагона.
Это означает, что мы можем не привязываться к радару батареи, а выстраивать внешнее целеуказание, чтобы не светиться как новогодняя елка и не излучать, рано или поздно получив условный «Искандер».
У каждой стрельбовой батареи есть два пункта управления огнем на 6-8 пусковых, позволяющие менять менять рабочие станции, выключать те, на которое навелись противорадиолокационные средства, создавать единую сеть в формате Battle Management, Command, Control, Communications, Computers And Intelligence, не завися от живучести каждого юнита в ней.
Плюс оптическая станция — с лазерным дальномером, инфракрасной камерой и мощной телевизионной камерой.
Что это дает? Формат засады, когда расчет поддерживает радиомолчание, не включает РЛС, а наблюдает за сектором и работает по пролетающим целям в пассивном режиме.
Причем каждый мобильный пункт управления огнем (Fire Distribution Center) может как брать на себя руководство всей сетью пусковых, так и «рассыпаться» на децентрализованные узлы.
Лучший подарок россиянам, если они таки залетят за линию соприкосновения, попробовать побросать чугуном или попробовать раздолбить взлетно-посадочную полосу.
Россияне уже испражнились десятками историй про то, что «NASAMS 2» не достанет до «стратегов», а гиперзвуковой «Кинжал» сделает с ними ядерный пепел. Но это обьектовое ПВО — ему не нужно работать по высотным носителям ракетного оружия. А то как «Кинжалы» и «Калибры» подавили советские еще «трехсотки» и «Буки» мы видим по российским около военным блогерам, что через день постят грустное — «Братья, вечного полета», своим пилотам.
Тем более, что эти первые батареи, первая ласточка — отработка обучения, тактики боевого применения, логистики, концепции.
Сам пункт управления огнем и РЛС может работать не только ядром ПВО, но и наводить многочисленную малую зенитную артиллерию (из тех же немецких «Гепардов», итальянских Sidam 25, модернизированных «Тунгусок» или «Шилок»), создавать огневые мешки и зоны сплошного поражения, располагать по маршруту полета крылатых ракет посты с ПЗРК.
ПВО — прежде всего это система. И наша система становится живучее, децентрализованной и получает больше средств доставки и глаз в виде радаров. ПВО в странах Балтии, ПВО в Украине, ПРО в Польше и Румынии — Путин мощно двинул НАТО на границы 1997 года. Это ли не здорово и на этом фоне даже немного радуют вопли павианов из-за поребрика
