В самом начале вторжения у Москвы был эффект внезапности. Причем, эта внезапность объяснялась тем, что именно такого фокуса не ожидала ни Украина, ни мировое сообщество.
В самом деле, даже невзирая на то, что творила РФ в Грузии, это не стало уроком ни для кого именно потому, что там был полностью реализован план блицкрига, и тот зазор по времени, когда должна была пройти оценка и первая реакция, был использован Москвой и теми, кто ей в этом помог, в первую очередь – Францией, чтобы завершить операцию. А дальше мир был поставлен перед удивительным фактом, когда жертва агрессии признала свою агрессию. После этого уже оценивать было нечего и реагировать не на что.
Аннексировав Крым, Москва не получила капитуляции Украины, хотя, как выясняется, у нас были сторонники этой идеи, хотевшие провести операцию «Михо №2», но промежуточно закрепила формализацию аннексии, что было сделано совершенно напрасно. Только полная оккупация Украины давала возможность списать аннексию Крыма. Марионеточное правительство согласилось бы с этим фактом, и дело было бы шито-крыто. Кстати, сам Путин и его эмиссары предлагали соседним странам раздерибанить Украину, как они это уже однажды сделали с Польшей. Кстати, из Польши они получили ответ в стиле: «мы скорее Московию поделим с Украиной, чем Украину с вами». Как раз после этого наши «националисты» стали вспоминать исторические претензии к Польше, а там подняли голову местные националисты. Все случилось как по единой команде. Националисты, они – такие, к сожалению. Маша Ле Пен – тоже националистка, кстати.
И вот мы имеем уже прямой акт агрессии, без шахтеров, отпускников, женщин, детей и снегирей. Теперь ситуация выглядит совершенно иначе.
Партнеры подтвердили, что в связи с введением военного положения не будут приостановлены или свернуты программы поставок вооружений, технологий и того, что называется летальным оружием. МВФ подтвердил свою готовность сотрудничать в прежнем режиме, а Вселенский Патриархат не изменил своей позиции по автокефалии.
Решение о поставке вооружения только на первый взгляд кажется неказистым событием, но вспомним, что Обама ввел мораторий на поставку нам вооружений и тем самым дал сигнал остальным партнерам, чтобы те делали то же самое. Это как раз то изменение отношения, о котором мы вели речь вначале. Мало того, прямо сейчас Украина ставит вопрос о том, что вооружения нам нужны несколько другой номенклатуры и в куда более сжатые сроки. Мы этого не видим и не должны видеть, но соответствующие уполномоченные представители уже работают в этом направлении.
То есть, один из факторов уже налицо, а другой – угроза третьей стороне, теперь формализовалась не просто утверждением «они не остановятся на Украине, если что», но тем, что Москва продемонстрировала пренебрежение к фундаментальным принципам функционирования международной экономической системы, где Украина – частный случай.
Свобода или не свобода международного судоходства – острейший вопрос, который не раз приводил к масштабным войнам. Раньше войны шли за то, чтобы иметь возможность контролировать морские сообщения, особенно в проливах, но позже, с падением Британской Империи, концепция изменилась, и теперь речь идет не о чьем-то конкретном контроле за судоходством, а за его свободой.
Вспомним, что вытворяли сомалийские пираты и чем все закончилось, когда они попытались блокировать вход в Красное Море и даже Персидский Залив. Такие вещи не просто не позволяются, а сметаются даже как прецедент. Между прочим, резкое обострение отношений США и Китая возникло отнюдь не потому, что Трамп решил изменить соотношение торгового баланса, а потому, что китайцы стали намывать острова в Южно-Китайском море и строить там военные базы, как раз для ограничения судоходства. Именно там постоянно барражируют авианосцы ВМФ США.
То есть, даже Китаю, с его огромной армией и экономикой, этого делать не позволено, а тут – взбесившаяся бензоколонка пытается формировать новые правила игры в международном судоходстве. Этот номер ей точно не пройдет даром, и как в Московии не грустно, это будет связано с агрессией против Украины.
Уже сейчас озвучиваются предложения, в качестве ответных мер, закрыть порты Европы и Америки для российских судов, а кроме того, уже поднимается вопрос о применении зеркальных мер к РФ, в плане прохода по проливам, Гибралтару и Босфору. Кстати, с предложением о закрытии для судов и кораблей РФ Босфора выступает именно Украина. Могла ли возникнуть аналогичная постановка вопроса в 2014 или 2015 году? Очевидно, что не могла.
В общем, какие конкретные решения будут приняты – скоро увидим, но перечень предлагаемых мер уже очень впечатляет и это возникло не на ровном месте, а благодаря труду и упорству Украины и украинцев все эти годы войны с Московией.
P.S.
