Виталий Портников уверен, что вмешательство в Сирии — как и вмешательство в американские выборы, — прямо ведет к эрозии и краху российского режима
Западные комментаторы назвали атмосферу, в которой проходил первый визит в российскую столицу нового государственного секретаря Соединенных Штатов Рекса Тиллерсона, «ледяной». Действительно, Тиллерсон и его российский коллега Сергей Лавров в буквальном смысле слова не смотрели друг на друга даже во время совместного фотографирования, Лавров — известный хам — срывался на американских журналистках в начале переговоров, даже пресс-конференция глав внешнеполитических ведомств завершилась без улыбок и уверений в стремлении улучшать взаимные отношения. Угрюмый Тиллерсон, по сути, повторил то, что перед его прилетом в Москву заявил Владимир Путин: российско-американские отношения находятся в стадии деградации.
Единственным показателем того, что Москва пока что не готова к непримиримой конфронтации с Вашингтоном, стал факт встречи Рекса Тиллерсона с Путиным в последние часы его пребывания в российской столице. Но уже то, что возможность проведения этой встречи не подтверждалась Кремлем до самого последнего момента, лучше любых других доказательств свидетельствует не просто о системном кризисе, но еще и о личной обиде Путина на своего конфидента Дональда Трампа. Ясно, что такого развития событий российский президент явно не ожидал. Знаменитая непредсказуемость нового американского президента, которую российский лидер рассчитывал обернуть против своих врагов, на самом деле после обстрела сирийского аэродрома Шайрат обернулась против самого Путина. О чем после этого российский министр иностранных дел мог договариваться с американским государственным секретарем?
Знаменитая непредсказуемость Трампа, которую российский лидер рассчитывал обернуть против своих врагов, после обстрела сирийского аэродрома Шайрат обернулась против самого Путина.
Визит госсекретаря США в российскую столицу продемонстрировал то, что наблюдатели знали и без этого — по сути, совершенно бессмысленного — приезда. У новой американской администрации и Кремля нет вообще никаких точек соприкосновения, никакой платформы для договоренностей. Да, накануне своего избрания президентом Соединенных Штатов Дональд Трамп с известной симпатией отзывался о Владимире Путине. Но это не потому, что ему нравился сам российский президент, а потому что он хотел действовать, как Путин. Что именно в такой тактике — неожиданно, наотмашь, не задумываясь о последствиях — он видел залог успеха. Трампу, как и Путину, претила осторожность, стратегическая выверенность и тактическая близорукость Барака Обамы. Уже сама готовность к «сделкам» исключала долговременные шахматные партии, требовала от него либо договоренности на собственных условиях , либо удара по оппоненту. Трамп мог рассчитывать на то, что Путин понимает и принимает этот новый стиль и готов играть по своим собственным правилам, которые теперь стали и правилами Белого дома. Когда стало известно, что Башар Асад применил химическое оружие в Сирии, и Трамп, и Тиллерсон — оба опытные бизнесмены — могли исходить из своей привычной логики. Асад наказан не только за то, что нарушил правила, но и за то, что подвел своего покровителя, Путина, выставив его в неприглядном свете нарушителя договоренностей перед всем миром. И поэтому Кремль может без всякой потери лица отказаться от этого бессмысленного клиента, заключить новую сделку с более перспективными «хорошими ребятами» и вместе с ними начать бескомпромиссную борьбу с террором, которая принесет дивиденды и президенту Соединенных Штатов, и президенту России.
Но логика опытных бизнесменов столкнулась с логикой авторитарного политика. Путин не считает, что Асад его подвел — даже если это на самом деле так. С точки зрения российского президента, никакого химического оружия в Сирии нет — не потому, что его нет на самом деле, а потому что он обещал всему миру от этого оружия избавиться. Раз его нет, то Асад не мог его применить. И это не Асад подвел Путина и выставил его в неприглядном свете. Это Трамп своими заявлениями о наличии химического оружия и его использовании Асадом подвел Путина, выставил его перед всем миром либо «лохом», которого может обмануть какой-то третьесортный ближневосточный царек, либо лжецом, который вместе с этим царьком обманывает весь остальной мир. Какое незаслуженное унижение!
С точки зрения Путина, никакого химического оружия в Сирии нет — не потому, что его нет на самом деле, а потому что Путин обещал всему миру от этого оружия избавиться.
В этот самый момент клокочущий экспрессивный Трамп стал личным врагом похолодевшего осунувшегося Путина. Между этими людьми теперь может быть только ненависть — чтобы они не говорили о готовности найти выход из «деградации» отношений. Теоретически они могут даже встретиться и о чем-то договориться — но результатом достигнутой договоренности может быть только новый конфликт. Для иллюстрации могу привести в пример хотя бы отношения Путина с другим «мачо» мировой политики, турецким президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом. Лучшие друзья Путин и Эрдоган смертельно поссорились после уничтожения российского самолета в воздушном пространстве Турции, потом картинно помирились и уверяли друг друга и весь мир в восстановлении былой дружбы, но сейчас, когда Эрдоган поддержал американские действия в Сирии и требует установления беспилотной зоны в небе этой несчастной страны, в Москве вновь задумываются о «наказании» обретенного друга — вплоть до отмены разрешенных было чартерных рейсов на турецкие курорты. А все потому, что после уничтожения самолета, после публичного унижения Путина между ним и Эрдоганом есть только ненависть — чтобы они не говорили о готовности улучшать отношения. И эта картинка в увеличенном виде вполне накладывается на отношения России с Соединенными Штатами.
Что это означает для нас? На самом деле кризис в Украине — в отличие от ближневосточной ситуации — не является приоритетом для администрации Дональда Трампа, что ярко продемонстрировал государственный секретарь Рекс Тиллерсон на встрече министров иностранных дел стран «большой семерки». В Вашингтоне считают, что Украина — это прежде всего европейская проблема и не могут понять (кстати, и во времена Обамы тоже не могли), почему сами европейцы не хотят более активно участвовать в урегулировании кризиса и помощи Украине — раз уж они сами говорят о важности стабильности на континенте. Но это смещение приоритетов не означает, что в Вашингтоне будут поступаться принципами в украинском вопросе — что ясно дал понять Рекс Тиллерсон в своем разговоре с Петром Порошенко перед прилетом в Москву.
Проще говоря, когда Путин решил влезть в Сирию, чтобы смягчить последствия своей украинской авантюры и вновь стать важным партнером Запада (и тактически ему это на первом этапе удалось), он дал Украине важный шанс. Потому что именно Сирия — наряду с российским вмешательством в американские выборы, о котором Тиллерсон с уверенностью говорил на пресс-конференции в Москве — является точкой дальнейшей деградации российско-американских отношений и, следовательно, точкой эрозии российского режима. Именно вмешательство в Сирии и США — залог краха этого режима.
И нам необходимо сделать все возможное, чтобы любым путем удержать стабильную ситуацию в собственной стране до этого краха. Когда он произойдет — мы возьмем свое.
И даже больше.
Виталий Портников, liga.net
