В 1917 году Россию от неминуемой катастрофы спасла революция. Та самая, «освистанная и осмеянная», Великая Октябрьская социалистическая революция. А ведь катастрофа была уже у порога. Царь, а затем и Керенский подвели страну к самому краю пропасти. И, казалось бы, нет силы, которая могла бы катастрофу предотвратить.
Совершить этот подвиг смогли только Ленин и большевики!
Сегодня ситуация повторяется. Но, к сожалению, не один к одному, а в более катастрофичном варианте. И что самое трагичное — на российском горизонте пока не видно Ленина.
Да, сегодня России снова, как и в 1917-м, грозит катастрофа, но гораздо более сокрушительная. Все же тогда, 90 лет тому назад, была возможность мирного изживания стоящих перед страной проблем. Будь Керенский вместе со своим правительством хоть капельку умнее, он нашел бы способ выйти из войны и приступить к необходимым стране буржуазным реформам.
При таком повороте событий Россия стала бы плавно достраивать свой капитализм, потихоньку догоняя передовые страны. Вот тогда, в 17-м, и надо было встраиваться в мировую экономику и вливаться в «дружный» отряд цивилизованных стран!
Так нет же, российская ублюдочная буржуазия, как всегда, делала всё наоборот. Все реформы проводились по принципу выбора наихудшего варианта. Взять хотя бы земельную реформу. Сельская община уже к началу ХХ века стала тормозом для развития сельского хозяйства. Общины, конечно, надо было реформировать. Но как? Ленин считал, что надо пойти по американскому пути: ликвидировать помещичьи латифундии и развивать фермерские хозяйства. Об этом же мечтали и крестьяне.
А что сделал Столыпин? Взял да и разогнал крестьянские общины. Одних крестьян вообще пустил по миру, других загнал на хутора. Ради чего? А чтобы не рыпались, чтобы не могли коллективно выступать против помещиков-богатеев. А вот латифундии, этот средневековый анахронизм, Столыпин оставил в неприкосновенности. И не удивительно: Столыпин сам владел огромными земельными угодьями.
И после этого нас уверяют, что Столыпин не хотел великих потрясений!? Да ведь институт латифундистов и был как раз взрывчаткой для будущих потрясений. Именно ненависть крестьян к помещикам, владеющим безобразно огромными земельными угодьями, и вылилась, в конце концов, в повсеместные поджоги помещичьих усадеб.
Февральская революция вроде бы дала крестьянам какую-то надежду на решение их, крестьянских, проблем. Но надежда таяла с каждым днем: у руля государства оказался отнюдь не радетель за народные интересы. Чтобы выслужиться перед западными странами, Керенский упорно сопротивлялся выводу России из войны. Сотни тысяч деревенских мужиков гибли на войне, и столько же возвращалось покалеченными. Так что деревня страдала не только от недостатка земли, но и от недостатка мужчин-работников.
И так было во всём. Созыв Учредительного собрания все оттягивался и оттягивался, в армии процветало казнокрадство, долги России выросли до таких размеров, что западные страны уже отказывались давать России в долг. Промышленность хирела, преступность росла. Одним словом, на страну надвигалась всеобъемлющая катастрофа, страна катилась к пропасти. И только Ленин сумел в последний момент оттащить страну от края пропасти, спасти Россию от гибели. И на тот момент единственным способом спасения страны была социалистическая революция. Именно революция вывела Россию из войны и предложила мир всем воюющим народам. Именно революция уничтожила помещичье землевладение и дала землю крестьянам. Да, Октябрьская революция была разноликой. Почти бескровной в начале и кровавой в конце. С бескорыстными, героическими революционерами и — черносотенцами и мародерами. Ведь в такие переломные моменты Истории наружу выходит всё: и хорошее, и плохое. Очень точно об этом написал Маяковский в стихотворении «Ода революции»:
Тебе, освистанная, осмеянная батареями,
тебе,
изъязвленная злословием штыков,
восторженно возношу
над руганью реемой
оды торжественное
«О»!
О, звериная!
О, детская!
О, копеечная!
О, великая!
Каким названьем тебя еще звали?
И вот сегодня, спустя девять десятилетий, Октябрьскую революцию снова называют по-разному. В 90-е годы к власти пришли люди (вернее, людишки), которые посчитали революцию «копеечной». Ну, как же, революция отобрала у помещиков латифундии, отменила частную собственность на землю, — в общем, перекрыла лазейки для паразитического образа жизни, для обогащения одних за счет других. А в 90-х власть захватили как раз любители паразитской жизни, ценители незаработанного богатства. Как же они могли не ненавидеть Октябрьскую революцию, как же они могли не клеймить ее «копеечной»? Они даже придумали подлый слоган: мол, социализм — это равенство в нищете. Мы же, коммунисты, считали и считаем революцию великой. За то же самое, за что «демократы» ее ненавидят. За то, что революция впервые показала всему миру, что есть альтернатива грабительскому капитализму, есть возможность перекрыть каналы для обогащения кучки паразитов за счет трудящихся. Революция двинула Историю вперед, не зря же Маркс называл революции локомотивами Истории.
Но, как у локомотива должен быть толковый, профессиональный машинист, так и у революции должен быть достойный вождь. Поэтому совершают революции люди-пассионарии, люди смелые, не пасующие перед крутыми поворотами, понимающие необходимость мощного прорыва вперед. И, что не менее важно, люди, способные такой прорыв осуществить. А вот «подготавливают» революции люди трусливые, боящиеся резких перемен, предпочитающие идти по дорожке, протоптанной предшественниками. Это люди-стабилизаторы. Ну, а кто сегодня у власти? Снова стабилизаторы. И снова именно они, а вовсе не мифические «экстремисты», подготавливают революцию. Ничему не хотят учиться у Истории!
Нынче страной снова правят Керенские!
Ну, да, и Путин, и Медведев — это два Керенских в одном флаконе. Ведь в чем смысл керенщины? Как я уже сказала, подобные деятели не способны к решительным действиям. Они до последнего цепляются за стабильность, надеясь, что все проблемы сами собой рассосутся.
Но властвующая элита и ее идеологическая обслуга по-прежнему уверяет нас, что в великих потрясениях виноваты деятели с пассионарным характером. На самом-то деле потрясения подготавливаются именно любителями стабильности. Они загоняют внутрь назревающие проблемы, доводят дело до взрыва, а уж разруливать вырвавшуюся из-под контроля ситуацию приходится пассионариям.
Про Керенского я уже сказала. А Брежнев? Ведь не зря же время его правления назвали эпохой застоя. Хотя, если по справедливости, то какой же это был застой? Промышленность развивалась, космические программы выполнялись. Армия, флот, авиация, — всё было на высоте. Система образования была одной из лучших в мире. И много еще чего позитивного было в брежневскую эпоху.
И все же назвали застоем. Почему? За что? Да, много было хорошего, но не было главного: не было свежих идей, способных поднять народ на прорыв к новой — качественно новой! — ступени в развитии общества — к коммунизму. Были лозунги типа «Наша цель — коммунизм», были плакаты с цитатами из Маркса и Ленина. Но не было четкой государственной программы, не было лидера, способного увлечь народ великой целью. Так что, несмотря на многие достижения, застой углублялся, и страна встала перед неизбежностью перестройки.
Тут и произошло явление народу Горбачева. Вот, вот он, тот, которого страна ждала! И поначалу он и показался нам тем человеком, который двинет Историю СССР вперед, к коммунизму. Он и сам говорил о социализме с человеческим лицом, имея в виду — взять от социализма всё лучшее, отринуть всё отжившее, вредное и — вперед!
Увы, Горбачев оказался пассионарием только на словах. На деле же показал себя слабаком, человеком, взявшимся за дело, на которое не способен. Все его намерения реформировать социализм остались в газетах и брошюрах, а в жизни он быстро скатился к керенщине, то есть, выпустил руль из рук и — пусть всё идет само собой. Как видим, одного желания сделать великие свершения мало, — надо еще иметь соответствующие личные качества.
Но вот на арене российской Истории появился Ельцин. Вот уж истинно пассионарная личность! Этот ничего не боялся, ничего не опасался. Рубил с плеча, не думая о последствиях. Напоминать о его деяниях не стану: всё уже говорено-переговорено. Скажу только, что на примере Ельцина видно, что и смелость, и пассионарность могут привести страну к беде, если эти качества достаются человеку неумному, безнравственному.
Вот теперь и посмотрим на позицию нынешних Керенских — Путина и Медведева. Ну, очень, очень похожи наши деятели на своего прототипа. Керенский был трусоват. И хотя Временное правительство арестовало царскую семью, Керенский проводил вполне царскую политику. Продолжал войну, развязанную (вкупе с Вильгельмом) Николаем II. Не решал крестьянский вопрос, так же, как не решал его царь. В общем, вел страну по проложенной царем колее, хотя уже видно было всем, что колея эта ведет в пропасть.
Нынешние керенские ведут страну по колее, проложенной Ельциным. Колея эта, как и в начале прошлого века, ведет в пропасть, но свернуть с этой колеи нынешние правители не могут. Они боятся резких движений, они молятся на стабильность, забывая о том, что слишком долгая стабильность — это застой. С той разницей, что брежневский застой мог продолжаться долго: у страны был большой запас прочности. А на что рассчитывают нынешние российские правители? Страна разграблена, разворована, разрушена. Гнать на Запад нефть и газ — это и вообще преступление перед будущими поколениями. Это единственное, что у нас еще осталось. Да ведь еще надо учесть, что запасы нефти и газа не безграничны. Нет, с маниакальным упорством строят новые и новые трубопроводы.
Зачем? Можно было бы понять, если бы деньги, вырученные за нефть и газ, пошли на восстановление разрушенных Ельциным промышленности, сельского хозяйства, медицины, армии… Так ведь нет, деньги пошли на покупку американских «ценных» бумаг. Теперь эти денежки сгорели. А мудрый Греф, придумавший этот замечательный способ «стерилизации» нефтяных денег, по-прежнему желанный гость на заседаниях правительства.
Значит, Путин считает, что все было сделано правильно? И никакие кризисы не способны ему раскрыть глаза на его министров, половина из которых, если не больше, давно должны сидеть в тюрьме? Я думаю, что Путин прекрасно осознает ситуацию, но в том-то и дело, что Путин, как я уже сказала, боится перемен. Лучше плохие министры, но свои, привычные. Пусть плохо работают, но стабильно плохо, предсказуемо. А перетряхивать правительство, ставить перед ним принципиально новые задачи, — на такие подвиги Путин не способен.
Страх перед переменами, боязнь резких движений связывают ему руки. И он продолжает твердить о встраивании России в мировую экономику. Может, хватит уже встраиваться? Кстати, сам Путин недавно в сердцах произнес слово «довстраивались». Правда, сам же и испугался вырвавшегося признания и больше этого крамольного слова не повторял. Тем не менее, встраивание-то продолжается.
Теперь о Медведеве. Вот он вроде бы по натуре человек активный, объявил решительную борьбу с криминалом. Но послушайте, что он говорит! Мы, сказал он, будем преследовать преступления против собственности. Ну, каково? Не против людей, пусть там себе горят в ветхих интернатах, пусть гибнут под обломками рухнувших аварийных зданий, пусть отравляются паленой водкой и наркотой… Для виновников этих трагедий найдут удобную статью, что-нибудь вроде «причинения смерти по неосторожности», и дадут по два-три года, да и то, скорее всего, условно.
Главная ценность для президента — собственность. И уж, конечно, президент имел в виду не нашу с вами копеечную собственность: всякие там жигуленки, старушечьи пенсии, шестисоточные кусочки земли… Нет, перед его мысленным взором вдруг предстала картина, как, вдохновленные примером украинских рабочих, российские рабочие начнут повсеместно отбирать у обанкротившихся частных хозяев заводы и фабрики и устанавливать на них свое, рабочее, управление.
Так что заявление Медведева — это не просто фанатичное преклонение перед частной собственностью — это так же и преклонение перед обожаемым нашей властью капитализмом. Так что встраивание в мировую «цивилизацию» продолжается. Эх вы, так называемые господа! Раньше надо было встраиваться: сто лет тому назад. Тогда такое встраивание еще имело какой-то смысл. Тогда капитализм хоть уже и начинал загнивать, но все же обладал еще каким-то потенциалом для развития. А сейчас, когда капитализм трещит по всем швам, не пора ли опомниться?
В общем, «революция сверху» России явно не светит.
Наталья Морозова
