Добровольческая диверсионно-разведывательная группа Лесника не раз упоминалась в информационном пространстве Украины.
Группа Лесника — украинские разведчики и диверсанты, действующие под эгидой СБУ в Донбассе.
В отличие от многих вымышленных ДРГ, которым приписывают мифические подвиги, существование этой конкретной группы и ее заслуги подтверждает Служба безопасности Украины. В Службе о деятельности группы отзываются с уважением. В интервью руководитель отряда с позывным Лесник рассказал о работе в тылу гибридной армии РФ, прокомментировал инцидент с перестрелкой и гибелью в Киеве другого человека с аналогичным позывным Лесник, а также объяснил, почему оккупированные районы Донбасса и остальная Украина вряд ли могут жить вместе, несмотря на минские соглашения и амнистии. Лесник критикует минские соглашения и видит в них угрозу для стабильности Украины. Руководитель группы склоняется к мнению, что Украине следует восстановить контроль над экономически-интересными районами оккупированных территорий — но этим и ограничится.
Мне приходилось убивать. Начали отстреливать казачков, приехавших из России. Подходили, общались с ними. Интересовались, кто и откуда. Многие россияне и предатели нашли смерть на нашей земле. Но я не испытываю радости. Ведь мы славяне
— Ваше лицо показывать нельзя, фамилию называть нельзя, имя называть нельзя. Вы проникаете на оккупированные территории и работаете в тылу врага. Что вы можете рассказать о себе и своей работе?
— Я был шахтером. 11 лет проработал в забое. В Донецке жил. Очень хорошо знаю местный рабочий класс. Потом переехал жить в Киев. Когда все началось в Донбассе, я поехал посмотреть своими глазами, что происходит и что это за люди. Все что я услышал и увидел — это просто предательство. А предателей нигде и никогда уважать не будут. Пользоваться предателями будут, а уважать — нет.
В основном наша группа занимается разведывательной деятельностью. Я хорошо ориентируюсь на местности. Знаю людей. Мне легко добывать информацию, общаясь с террористами и людьми с промытыми российской пропагандой мозгами. Наша группа участвовала вместе с морскими котиками в освобождении Славянска и Дзержинска. Работали в Дебальцево, Углегорске и Светлодарске. Надеюсь, что рано или поздно мы поможем освободить Горловку, Донецк и Луганск. Когда-то туда привозили россиян на производство. Вот они приехали, работали, работали. Были в гостях у нашей страны. А теперь хотят все это забрать в Россию. Спасибо, но вы сами берите и уезжайте назад, а землю оставьте в покое.
— Вы снайпер?
— Да. И снайперов в плен не берут.
— Я знаю, что у вас серьезные проблемы с сердцем, но вы не опускаете оружие. Как вам удается продолжать работать в полях?
— Это охотничий азарт. Просто так человека не заставишь много пройти. А когда за зверем, то 30-40 километров идешь, сутки идешь. И пока зверя не возьмешь — не останавливаешься. Как только добыл — все, ноги не несут. Но я не азартный человек. Просто охота — это мое. Могу сутками заниматься этим.
— В СБУ о вас отзываются как о гордости спецслужбы. Что чувствуете в связи с этим?
— Приятно.
— С чего для вас началась российско-украинская война?
— После поездки домой в Донбасс, когда я увидел все своими глазами, когда увидел, что там за спиной стоит Россия, что это реализация интересов России — вот тогда я решил, что надо действовать. Я вернулся в Киев, но по возрасту и состоянию здоровья не подходил для ВСУ. Тогда мы со знакомыми стали налаживать свою собственную сеть добровольцев. Пришел в СБУ и предложил свои услуги: могу то, то и то. С тех пор наша группа действует под эгидой СБУ.
— Вам приходилось убивать?
— Приходилось. Но я должен кое-что сказать. Когда я приехал туда, чтобы осмотреться, я пообщался с людьми на блокпостах. И вот в самом начале там были местные безработные, которым платили гроши просто за то, что они там стоят. Это были не мои враги. Нет смысла убивать этих людей. Мы занялись другим — начали отстреливать казачков, приехавших из России. Подходили, общались с ними. Интересовались, кто и откуда.
— То есть вы спокойно ходите рядом с вооруженными террористами и общаетесь с ними?
— Да. Мне легко общаться с жителями Донбасса. Мы никогда не ставили себе целью убить всех, кто носит оружие там. Мы делаем это избирательно и в основном приезжих из России. Отрабатывали по тройкам, которые из Крыма приезжали. Ловили ДРГ в лесах. Если это ближний бой и обстоятельства позволяют, то обязательно хороним убитых, а с помощью мобильных, которые они носят при себе, отправляем родственникам координаты захоронения. Война — войной, но уважение должно быть.
— Сколько "туристов" из России на счету вашей группы?
— Для меня и нашей группы это не повод для гордости. Но я могу сказать, что многие нашли смерть на нашей земле. Я не испытываю какой-то радости от этого. Ведь мы славяне. Да, они пришли на нашу землю и мы вынуждены защищаться. Но эти ликвидации ложатся тяжелым бременем на душу. Мне проще уничтожать предателей, которые присягали Украине, но изменили.
— Вы занимаетесь предателями на оккупированных территориях?
— Да, это одна из наших задач — находить и наказывать таких людей в форме.
— А почему вы сами не стали сепаратистом, почему не поддержали вторжение России? Почему решили воевать за Украину?
— Мои корни в Полтавской области. У меня в роду все украинцы. Козацкую кровь водой не разбавишь. Хотя до войны я не считал себя патриотом. Для меня не было разницы, кто там власть. Но когда пришло время принимать решения, я все для себя понял. Я всегда по-русски говорил. А теперь стараюсь по-украински. Даже периодически думаю по-украински. Он мне приятнее. А русский режет слух.
— Вам приходилось принимать участие в ликвидации лидеров террористов? Бэтмен, Мозговой — ваших рук дело?
— Когда закончится война — все расскажем. Сейчас было бы неправильно говорить об этом. Мои люди на оккупированных территориях с каждым днем приближают день победы. По очень многим историям им хочется закричать: да это же мы, это мы сделали, вот доказательства. Но это лишь привлечет внимание. В нашем деле слава ни к чему.
— Вам, кстати, что-то известно о так называемой группе Тени?
— Так называемая группа Тени — это люди, которые сделали себе пиар с помощью компьютера и интернета. Они присваивали себе заслуги нашей группы, просто покопавшись в интернете. Вот и все.
Так называемая группа Тени — это люди, которые сделали себе пиар с помощью компьютера и интернета. Они присваивали себе заслуги нашей группы, просто покопавшись в интернете
— Оцените качество подготовки украинских разведчиков и спецслужб.
— Год назад разведчиков и спецслужб у нас не было. Вообще не было. А те, что были — они даже друг другу не доверяли. Теперь ситуация иная. Например, год назад мы свободно ездили туда — сюда через линию разграничения. Теперь даже нам тяжело — спецслужбы контролируют буквально все. Есть система.
— Приходилось ли сталкиваться с российский контрразведкой и как оцениваете силы россиян?
— Россияне продолжают старую школу КГБ. Там все без изменений. Они лучше подготовлены технически. Например, чтобы сделать поддельный паспорт для передвижения по оккупированной территории — это целая история. Я уже не говорю о ликвидации врагов страны. У россиян с этим гораздо проще, система настроена на подобную диверсионную деятельность. В Украине пока только приходит понимание того, что это необходимо. Но в ближайшее время ждите новые сенсации оттуда — мы над этим работаем (уже после беседы во время подготовки текста интервью, 12 декабря, стало известно о ликвидации одного из главарей террористов ЛНР, так называемого казачьего атамана Павла Древома. Кто это сделал — неизвестно, — ред.).
— В Киеве бойцами Альфы был убит ответным огнем человек с позывным Лесник. Многие подумали о вас. Но вы сидите передо мной, живы и здоровы. Я посмотрел старые записи с вами, где есть ваш голос. Он совпадает с вашей речью сейчас. То есть вы тоже — Лесник. Но другой. Вам что-нибудь известно о втором Леснике, который был убит?
— Когда название "группа Лесника" стало известно после нескольких публикаций и интервью, примерно через месяц после этого я впервые услышал о втором человеке с позывным Лесник. Я находился в штабе АТО, когда доложили о том, что на одном из блокпостов задержаны вооруженные люди. Один из задержанных назвал себя Лесником. Я сказал, что ничего об этих людях не знаю — моя группа выезд не планировала. Больше я со вторым Лесником не пересекался. Лицо его мне знакомо. Где-то мы могли видеться, потому что мы работали и с Правым сектором, а он там тоже был. Но ничего конкретного я о нем не знаю.
— По убитому Леснику обсуждаются две версии. Первая: он был украинским патриотом, которого ликвидировали спецслужбы. Вторая: он был завербованным российским диверсантом. Вы к какой версии склоняетесь?
— Мне кажется, что когда появилась группа Лесника, российские спецслужбы решили не дремать и сделать информационный клон с целью дискредитации — либо сразу, либо через какое-то время. На тот момент громких названий было не так много. Это уже после появился аэропорт и киборги, другие герои войны с серьезными именами. Сегодня я знаю множество простых воинов — настоящих героев. Но до этого российской пропаганде приходилось выбирать из того, что есть. Мне кажется, второго Лесника придумали россияне.
— Насколько тяжело россиянам завербовать патриота?
— Это всегда или деньги, или сомнения. Мне и самому приходило в голову, что я не со всеми процессами в стране согласен. Но предавать свою страну — так нельзя. Предать веру людей — я себе этого не представляю.
— Сейчас в добровольческой среде бытует мнение о том, что власть борется с патриотами. Вы сами как считаете — это соответствует действительности?
— Нет, я не считаю, что власть борется с патриотами. Я этого не вижу. Но есть процент и вероятность того, что патриот может попасть под каток. Например, заходили мы в Славянск. Один из бойцов не сдержался и ударил мента, который был в городе. И вот тот, допустим, накатал на него заявление. Формально этот доброволец, ударивший милиционера, нарушил закон и должен ответить. Гонение ли это на патриотов? Бывает и так, что патриот разочаровался во власти и начинает нарушать закон. Важно понимать, что те времена, когда можно и нужно было действовать по обстоятельствам — прошли. Теперь мы должны соблюдать закон и жить по общим правилам. К сожалению, общий фон ситуации такой, что сейчас россиянам очень просто повернуть патриота в нужное Москве русло.
— Что вы можете сказать о новом руководстве СБУ во главе с Грицаком?
— В СБУ пришли люди из зоны АТО. Я с ними работал и работаю. Видел в деле. Легко работать. Грицак очень откровенный человек. Но не всегда у него получалось сделать все, что он действительно хотел сделать. Когда он был в АТО, то некоторые его инициативы рубились, когда доходили до Киева. Теперь, когда он стал главой СБУ, я знаю людей, которые от беды подальше сбежали с освобожденных территорий — кто в Турцию, а кто и дальше. В патриотизме Грицака у меня нет ни малейших сомнений. Он жил в кунге вместе со всеми, вместе с солдатами. Это не паркетный генерал какой-нибудь.
— Государство обеспечивает группу Лесника и подобные ДРГ?
— В последнее время — да. Хотя в периоды перемирий к нашим услугам терялся интерес. Дали задачу — мы выполнили. Не дали — мы сами себе поставили задачу, выполнили, пришли и доложили. Сейчас мы снова в деле. Идет подготовка и обучение людей. Есть задачи. Но деталей не будет.
Остальная Украина с этими районами снова сможет жить в одной стране однозначно не сможет. Это будет слишком тяжело. Будет много убийств и зачисток. Представьте себе, что вот так, как мы сейчас сидим, приедет патриот куда-нибудь в Горловку, а там в забегаловке кто-нибудь крикнет "слава Новороссии". Бойня начнется
— К чему идет российско-украинская война?
— Если Украина решится на физическое устранение врага, то мы очень быстро освободим свою землю. В противном случае это будет новое Приднестровье. Я не верю, что хватит голосов на новую амнистию или изменения в Конституцию. Все эти разговоры далеки от реальности. О чем-то говорить можно только после возврата границы под наш контроль.
— Вы общаетесь с людьми по ту сторону. Остальная Украина с этими районами снова сможет жить в одной стране?
— Нет, однозначно нет. Это будет слишком тяжело. Будет много убийств и зачисток. Представьте себе, что вот так, как мы сейчас сидим, приедет патриот куда-нибудь в Горловку, а там в забегаловке кто-нибудь крикнет "слава Новороссии". Бойня начнется. И этих людей Россия к себе не заберет — оставит нам в нагрузку. В этом и весь план.
Какова ситуация: добровольческие батальоны отвели, сейчас они в тылу. Какие-то шаги со стороны Украины — например, амнистия боевиков — всколыхнут патриотов и они начнут что-то делать в Киеве. Это то, чего ждет Путин — коллапса Украины изнутри. Для этого им нужен еще один котел, чтобы довести градус ситуации до максимума.
— Россияне готовятся к новому наступлению?
— По моей оценке, россияне готовятся, чтобы начать наступление с января. Наркоманов с линии убирают, а ставят подготовленных на полигонах под Ростовом. Для чего они отодвинули свои псевдовыборы? Чтобы получить наиболее удобное время для наступления. К этим своим "выборам" они устроят очередную провокацию, обвинят Украину в нарушении минских соглашений и снова пойдут в атаку.
— Что делает украинская армия? Мы готовимся к этому сценарию?
— Да, но боюсь, что зима снова окажется чем-то неожиданным. Но не дай Бог еще какой-нибудь котел — все, это будет задница. Конечно, сейчас уже есть, чем достойно ответить. Но рука должна быть все время на пульсе. Нельзя расслабляться. Россияне только этого и ждут. Война не закончилась. Она закончится, когда кто-то один победит. Сценария два: либо что-то случится в России и ей станет не до войны с Украиной, либо что-то случится в Украине. Путин будет до последнего бороться за победу над Украиной. Мы тоже должны желать себе победы и все для этого делать.
Меня удивляет критика в тылу, которая звучит. Вот, уровень жизни понизился, вот, жить стало хуже. А как ты хотел, дорогой!? Война в стране. А ты все еще получаешь зарплату, все еще вкусно кушаешь, отпуски планируешь, учишься и занимаешься досугом. Наши прадеды жрали макуху и даже не представляли, что за защиту страны можно еще и деньги получать. Война! Надо заботиться об армии. Сосед ушел на войну, а ты — нет? Поддержи его семью, помоги. Это единственный путь к победе.
Надо заниматься реабилитацией бойцов АТО. Боец в АТО получал 7-10 тысяч. Вернулся домой и получает на работе 3 тысячи — это если его еще не уволили. Что он будет делать? Страх он уже потерял на войне. У него надо забрать оружие из рук и научить снова жить. Иначе он пойдет и будет бороться уже внутри страны хоть с кем-то, будет воевать с властью. Просто потому, что он уже ничего другого не может. Это опасно. Надо работать с этими людьми.
— Что ждет Донбасс?
— Если будет команда освобождать Донбасс — добровольцев будет масса. Просто так стоять под обстрелами никто не захочет. Нет в этом цели. Цель освободить Донецк и Луганск — вот это достойно. Не рискнет Москва пойти дальше в ответ. Она уже вторглась. Дальше Днепра не зайдет, а потом им придется бежать. Они в маленькой Чечне 200 тысяч солдат держали. Для удержания Украины им понадобится минимум 2 миллиона солдат. Это при том, что в Украине, чем дальше к центру, тем выше будут потери россиян. Им не выиграть и силой Украину не захватить. Тут будет такое партизанское движение, что Чечня покажется раем. Днем — здрасте, ночью — ножом по горлу. Так что нечего боятся защищать свою страну. Путин это понимает. Мы запросто могли бы вернуть Донецк и Луганск. С другой стороны, я все чаще задумываюсь над тем, нужны ли они нам. Какого нормального политика они дали Украине? Ни одного.
— Думаете, лучше ничего не делать с оккупированными районами Донбасса?
— Приднестровье — это будет лучше, чем возвращать их на любых условиях. Донецк можно переубедить. Луганск — там не о чем говорить. Они никогда украинцами не будут. Надо забрать экономически выгодные районы — Дебальцево, Горловку. А с остальной опухолью построить железную границу. Россия этому будет противится, потому что ее главная цель — внедрить эту опухоль назад в тело Украины.
Петр Шуклинов
