gdb.rferl.org
О. ЖУРАВЛЕВА – Вопрос, который прислал наш радиослушатель Свет77: «Выступая в ООН, Обама сказал, что санкции могут быть сняты, если Россия изменит свою политику в отношении Украины. Путин устами Лаврова ответил, что Россия не станет менять свою политику в отношении Украины ради отмены санкций. А как поступили бы вы с учетом экономико-финансового состояния страны, вызванного санкциями». Если бы Лавровым, пардон, Путиным были бы вы.
С. БЕЛКОВСКИЙ — Не так давно получал такой вопрос, уже 4-й вопрос в череде канонических. Что бы вы сделали на месте Путина. На месте Путина я бы немедленно провозгласил Крым независимым государством, вывел бы войска с востока Украины и прекратил бы поддержку сепаратистов. Которые рассосались бы в тот же день. И добился бы отмены санкций.
– А действительно санкции настолько подрывают состояние страны, что их нужно как можно скорее ради ее благополучия отменять?
— Объективно – да. Потому что РФ как государство строилась на зависимости как финансовой, так технологической от внешних источников. В отличие от Советского Союза, где товарищ Сталин построил автаркию посредством применения технологии ГУЛАГа. То есть неограниченной рабочей силы, дешевой рабочей силы во всех секторах экономики. Независимая РФ, возникшая на руинах Советского Союза, строилась не так. Она не может существовать без внешних источников финансирования и без зарубежных технологий. То есть может быть не так надо ее строить с самого начала, но это уже вопрос не ко мне. А к предыдущим президентам РФ. Но когда это уже случилось, то игнорировать эту систему обстоятельств было бы крайне самонадеянно. Но субъективно Владимир Путин считает, что санкции не несут существенного ущерба и угрозы его системе власти. Он мне кажется, апеллирует к опыту Ирана, Ирака, Кубы, где санкции только приводили к укреплению политических режимов. И не несли абсолютно, то есть да, конечно, разрушали экономику, но экономику же можно восстановить и потом. Еще в марте на прямой линии с народом верноподданным Владимир Владимирович Путин нам объяснил, что большое преимущество русского народа перед другими народами состоит в том, что нам на миру и смерть красна. Поэтому мы удавимся, конечно, ради величия нашей страны. О котором мы узнаем уже после смерти на том свете. Поэтому пусть будут санкции.
– Корнилов интересуется: Россия в штопоре?
— Да.
– А сможет Путин вывести ее в горизонтальный полет?
— Мне кажется, Владимир Владимирович сделал все возможное, чтобы именно привести ее в штопор. Потому что много лет он пытался удерживать некое равновесие. Между той страной, которую он получил в наследство от Бориса Ельцина, пожеланиями элит и видением народа. Со временем видимо ему надоела роль человека, лидера, который балансирует между приоритетными настроениями народа о том, что должно быть, в частности тоскуя об имперском величии, и представлениями элит о том, что Владимир Владимирович должен положить свою жизнь за други своя, то есть за стабильность той политико-экономической системы, которая сложилась в ельцинские годы. В этом году мне кажется, он сделал однозначный выбор, я уже говорил в этой студии, что это в психиатрии квалифицируется как «мать шизофреника». То есть он готов унести свое детище, он полностью отождествляет себя с Россией и свои интересы с российскими. И в общем он готов унести Россию в могилу вместе с собой.
– То есть получается, что вы в принципе согласны с выводами некоего швейцарского эксперта в области судебной психологии, что поведение Владимира Путина может объясняться серьезными душевными травмами. Полученными в детстве.
— Я проповедую это много лет, просто никто, я же не швейцарский эксперт. Поэтому на меня никто не обращает…
– Вы не психиатр по образованию.
— Я – да, а он тоже не психиатр. Он эксперт в области судебной психологии. И мне тоже никто не запрещает быть экспертом в области судебной психологии, хотя и не психиатр по образованию. Да, я с самим собой и упомянутым анонимным экспертом в достаточной мере согласен.
– А какой выход может быть? Если все так мрачно, как нарисовали, что человек самоидентифицирует себя с чем…
— С Россией. Он тождественен России.
– При этом все положение штопора, коллапса. Есть какие-то выходы из таких ситуаций? Наши слушатели пишут, что все-таки в истории мы знаем, что все тираны рано или поздно находят свой конец. Жизнь сама исправляет ошибки…
— Вы сейчас говорите об этом оптимистично или пессимистично?
– Видимо, слушатель находит в этом оптимизм.
— Конечно, все тираны находят свой конец. Кто бы спорил, вопрос — как далеко конец отстоит от начала. Когда начинается поиск конца и какую цену придется за это заплатить. Владимир Владимирович как мне кажется, сегодня пребывает в состоянии полного оптимизма в отличие от нас с вами. Я не знаю, как вы, в отличие от меня как минимум. Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в оптимизме. Перефразируя В. С. Высоцкого. В его представлении он идет от победы к победе. Он нашел очень удачную технологию взаимодействия с Западом. Шантаж большой войной. Европа и США очень ясно дают понять, в том числе совершенно откровенно, что они к большой войне совершенно не готовы. И в первую очередь не готовы психологически, потому что цена жизни на Западе стала очень высока. После окончания Второй мировой войны. На это Владимир Владимирович Путин им отвечает, что у нас здесь, где на миру и смерть красна, и народ готов терпеть любые санкции, любые лишения, и доллар по 50 и евро по 120. Лишь бы вернуть имперское величие, которое возвращено не будет…
– А где эта грань.
— Цена джи, извините, я закончу, потому что потом я ее потеряю, и дело с концом. Придется снова вызывать Алексея Алексеевича, чтобы он ее нашел под столом. У нас цена жизни очень низка. Поэтому у нас можно спокойно, представьте себе, что Германия отправила бы своих военнослужащих в отпуск, оттуда на Украину, и там бы они погибли. Сколько бы дней продержалось это правительство, которое бы так сделало. А у нас все по фигу. У нас буквально родители этих погибших военнослужащих заявляют, что это было правильно, в национальных интересах и потому хорошо и вообще не имеет значения, кто там погиб и как. Пусть даже это их дети. Это же…
– То есть, предела нет.
— Да, это мы возвращаемся в 23 мая 1945 года. Иосиф Виссарионович Сталин банкет в честь дня победы, где произносится тост за что? За величайшее терпение русского народа. И вот на этом терпении построена нынешняя доктрина Владимира Владимировича Путина и русский народ объединяется вокруг него, и прижав к любящей груди и летя на какой-то всемирной метле, на помеле над опустевшей вселенной, Владимир Владимирович готов, в общем, сгинуть в глубинах этой вселенной вместе с русским народом, для которого он остался последним ориентиром в этой жизни. Ничего не осталось, кроме Владимира Владимировича. Ну действительно ничего. Все рухнуло, идеология, великая русская литература куда-то рассосалась. Остался только Владимир Владимирович и все.
– Слушатель с ником Васькин1399 интересуется: когда же наконец рухнет эта путинская система, ну март 2017, ну ведь можно пораньше.
— Да, март 2017 это было мое политическое заявление.
– Да, он вас и цитирует. «Может, хватит ГКЧП-2, блин, я торгую валютой, — пишет наш слушатель, — мне, чем быстрее снесут, тем быстрее начнется рост. Станислав, можно… снести Путина и восстановить, что нужно». Детский вопрос.
— Товарищи, сдавайте валюту. Тем более, кстати, сегодня я получил весточку о том, что вполне возможно снятие средств с валютных счетов граждан будет серьезно ограничено в ближайшее время.
– Это логично.
— А зачем собственно, если на территории России валюта не имеет хождение, а единственным легитимным платежным средством является рубль, зачем снимать валюту с валютных счетов.
– Но все, что вы говорите вроде бы в концепцию выстраивается, но с другой стороны, когда смотришь на те же опросы, в зависимости от вопроса, который задают, а надо ли войска, то, се, собственно, основная масса воевать не хочет. Погибать не хочет. Терять не хочет.
— Это как говорит Михал Михалыч Бахтин: амбивалентность. С одной стороны очень хочется, чтобы возродилось имперское величие, с другой стороны без нашего участия.
– Желательно.
— Все сходится. Владимира Владимировича Путина это тоже устраивает.
– Но значит, есть какой-то предел великого терпения русского народа. Значит, есть какие-то деяния, которые все-таки его возмутят. Когда это коснется чего?
— Для этого требуется значительное время. Когда выяснится, что имперское величие не восстанавливается. Что все понесенные жертвы были напрасны. Но чтобы это выяснилось, должен пройти еще значительный период времени, какой именно – мы сказать не можем. Я говорил о том, что по оценкам ряда специалистов большой политический цикл русской истории завершается в марте 2017 года. Ну будем на это уповать.
– А на что еще можно уповать, если это не свершится.
— Ни на что. Потому что этот синдром «матери шизофреника» он неискореним. Сам Владимир Владимирович я думаю, собственно, смена власти возможна только в рамках некого аварийного сценария. Аварийных сценариев два. Это революция и дворцовый переворот. Революция в России всегда происходит после падения власти, а не до, как известно. Поэтому надо рассматривать только сценарий дворцового переворота. Как мне представляется, сам Владимир Владимирович Путин его рассматривает как актуальный. Неслучайно за последнее время серьезно выросла численность его службы безопасности, и поменялось его руководство. А также на разных уровнях руководство управления делами президента, которое отвечает за объекты, где он проживает и работает. Но как это может случиться и почему, мы пока не знаем. Поэтому поскольку мы с вами часть русского народа, Ольга, нам нужно запастись эликсиром бессмертия нашего с вами народа, терпением.
– Скажите, пожалуйста, а действительно целостности РФ сейчас что-то угрожает? Потому что тема сепаратизма, так или иначе, возникает.
— Если послушать Владимира Владимировича Путина и иже с ним, то всему в РФ угрожают США. Которые забыли расчленить нас в начале 90-х годов, когда это было довольно просто, сейчас вспомнили об этом. И в общем, только благодаря существованию Путина во власти нас еще не расчленили. Если же говорить о серьезных угрозах сепаратизма, то они все будут актуализированы после падения этого режима.
– Здесь тоже консолидирует.
— Нет, он консолидирует против себя. То есть как в судьбах многих авторитарных режимов и тоталитарных государств в Советском Союзе, в Югославии, как только эта скрепа последняя рухнет, так и все сепаратизмы вылезут на передний план. То есть Путин это механизм отсрочки сепаратистских вспышек и взрывов. Но не их отмена, не отмена тех мотивов и рычагов, которые ведут к нарастанию сепаратизма в РФ. Потому что становится все более очевидно, что сама логика — отдай все ради того, чтобы США, которые никогда не собирались на самом деле расчленять РФ, ее не расчленили, в общем, вызывает жгучее желание послать всех на фиг. И сдерживающим фактором является только сакральный страх перед путинской правоохранительной системой во главе со Следственным комитетом. Вот если этот страх куда-нибудь исчезнет, то сепаратизм расцветет так, что мало не покажется. Причем совершенно необязательно этнический или религиозный сепаратизм. Абсолютно русский наш сепаратизм. От Калининграда до Владивостока.
— Интересуется Тито-63: «Многие соотечественники поддерживают действия Путина в Украине, так как считают, что майданом и Порошенко управляют из Вашингтона. Когда просишь привести аргументы, слышишь всегда одно и то же, да они в Ираке, да вот Сирию, да вот база НАТО в Крыму, и никакой конкретики. А в чем на самом деле проявляется влияние США в украинской трагедии? Туда же правда ездили, там печеньки раздавали».
— Насчет печенек я не знаю. Там раздавали пули снайперские при В. Ф. Януковиче. А не печеньки. И делали это вовсе не США. США конечно поддержали майдан, но задним числом, как в 2004 году. И тогда я помню, в конце 2004 года, когда победила первая украинская революция, я зашел на какое-то мероприятие, где сидело некоторое количество околокремлевских политологов так называемых и пытался донести до них мысль, что вовсе не США стоят за революцией. На что я услышал абсолютно неопровержимый встречный вопрос: а кто.
– То есть вот так.
— Невозможно поверить, что народ сам восстал за свою свободу. Потому что народу не присуще восставать за свою свободу.
– И мы это видим.
— Ему присуще объединяться вокруг вождя, который этот народ опускает лицом в грязь. Как мы знаем. Поскольку каждый судит обо всех по себе, то конечно естественно, что с точки зрения Владимира Владимировича Путина именно США сделали революцию на Украине именно специально, чтобы унизить РФ. А конечно, и естественно, если ничего не предпринять, то уже к концу февраля база НАТО была бы в Крыму. Я убежден, что Путин в это верит. Это очень стройная доктрина, и вообще любой человек верит в то, во что он хочет верить. И тоже как-то оправдать аннексию Крыма. Вот она так и оправдывается. Что если бы аннексии не было, то Черноморский флот бы поперли и база НАТО была в Крыму. Чем это хуже или лучше, чем база НАТО в Эстонии, никому неизвестно, но это и неважно. Потому что когда человек впадает в определенное психическое состояние, то рациональная аргументация не всегда уместна. И даже избыточна.
– Скажите, пожалуйста, а вот действия политиков на Украине украинских, европейских, кто там участвует так или иначе, они в обычную здоровую логику вписываются? Там все здоровы? Люди, принимающие решения.
— Я не могу сказать, что украинские политики действуют максимально успешно. Я думаю, что там есть и ошибки и неадекватность в оценке ситуации. Но украинский народ не является в такой степени заложником действия своих политиков, как наш народ. Потому что на Украине есть демократия, есть политическая состязательность. Вот сейчас 26 октября будут выборы. Где блоку президента Порошенко противостоит еще несколько политических сил. Готовых и способных достаточно жестко критиковать его. В том числе за сдачу национальных интересов России. Я думаю, что это будет одним из лейтмотивов предвыборной кампании. Собственно, премьер-министр, министр внутренних дел и спикер парламента идут в оппозиционном блоке. Блоке, оппозиционном президенту Порошенко. Поэтому все ошибки, которые совершает украинский политический истеблишмент, будут так или иначе искуплены демократией и жестко протестированной активной частью российского общества. Мы, к сожалению, этого лишены. В этом две большие разницы. Как говорят в нашей украинской Одессе.
Вопросы задавала О. ЖУРАВЛЕВА
