По поводу конфликта Кадырова и Евкурова территориального. Кадыров претендует на часть Ингушетии, собственно, 2/3 Ингушетии. Чеченский парламент по этому поводу принял постановление.
irsolo.ru
Вообще, надо сказать, это удивительно, потому что когда я последний раз глядела на карту, у нас и Чечня, и Ингушетия были, по крайней мере, де-юре частью РФ. А до этого были частью Российской империи. Они, знаете ли, были завоеваны. Вот, вы можете себе представить, чтобы во Франции 2 департамента выясняли чуть ли с помощью оружия вопросы о границе? Если это происходит, значит, государства не существует, у нас, ведь, вместо него что-то другое. Вот эти сводки наши с newsru.com о конфликте Кадырова и Евкурова напоминают, вот, как читаешь историю Геродота или Фукидида о том, как сатрапы царя персидского, какие-нибудь Фарнабаз и Тиссаферн выясняли с помощью войска границы своих сатрапий, при этом оба они формально подчинялись одному и тому же царю. Да? Такого не бывает в нормальной стране.
Есть мнение центра, с которым я в данном случае совершенно согласна, что границы на Кавказе пересматривать нельзя, потому что это ящик Пандоры. Не важно, справедливо или несправедливо они проведены. Они проведены, действительно, очень несправедливо. Но это ящик Пандоры. Соответственно, это беспрецедентная история, когда Кадыров явно идет против мнения того, что является мнением Москвы. Сама по себе эта история – там, действительно, не определенная граница, и эту границу, твердо зафиксированную эту границу прощелкал в свое время Аушев. Руслан Аушев очень хотел быть благородным правителем. Это очень хорошо быть благородным правителем, он, действительно, был очень благороден. Но вот в тот момент за мельчайшие уступки Москве он мог получить какую угодно границу. Он не шел даже на мельчайшие уступки. Он помогал тем же чеченским беженцам. За чеченских беженцев он мог бы получить эту границу. Вот это история о том, что благородство не окупается. Вот, если б Аушев тогда выкинул из Ингушетии чеченских беженцев, то граница Ингушетии была бы там, где хотелось бы Аушеву. Значит, теперь Кадыров фактически хочет Ингушетию.
Как я уже сказала, чеченский парламент в конце прошлого года принял соответствующее решение. Публично не было никакой реакции на это кроме реакции Хлопонина. Кто у нас такой Хлопонин? Насколько я знаю, не публично была очень серьезная реакция. По Кавказу ходят упорные слухи, что после этого Путин Кадырова не принимал несколько месяцев. Справедливы или нет эти слухи, я не знаю, но в любом случае давно принял. Все там давно замечательно, даже есть, насколько я знаю опять, распоряжение Путина отдать чеченским предпринимателям Эльгауголь. Эльгауголь – это, знаете, в республике Якутия-Саха. Там в Кремле есть такая, видимо, теория, что чем больше будет чеченских коммерческих интересов внутри самой России, тем менее вероятно Чечня от нас захочет отпасть. Ну, вы извините, можно тогда отдать Чечне всю Россию, да? Как маньчжуры завоевали 150-миллионный Китай, да? И тогда точно, значит, маньчжуры не захотели бы отпасть от Китая.
Так вот теперь мы видим, что Кадыров вернулся к этой истории с границей, что чеченский парламент уже обнаружил, что еще одно село на территории Ингушетии принадлежит Чечне. В Ингушетию приезжают чеченские силовики, устраивают вот там разборку. Ну, что можно тут сказать? Вот, видимо, Владимир Владимирович не может отказать Кадырову, не может он ему сказать «Перестань». Ни в Москве, ни тем более в Ингушетии. Кадыров чрезвычайно мастерски распространяет свое влияние и на другие республики Кавказа. Это очень амбициозный, очень сильный человек, который явно не ограничится Ингушетией.
