Самая интересная история недели – это, конечно, адвокат Дагир Хасавов, помощник сенатора Валентины Петренко, члена, естественно, Общенародного фронта и главы сенатского комитета по социальной политике и здравоохранению.
Так, во всяком случае, написано в Википедии, в хвалебной статье про господина Хасавова, который призвал к созданию в России шариатских судов, и мало кто заметил более существенную вещь, вхождению России в состав арабского халифата.
Потому что все заметили первую фразу, которую он сказал. Напомню, что он сказал «Мы (то есть мусульмане) считаем, что мы у себя дома. Возможно, вы – чужие, а мы у себя дома. Мы будем устанавливать правила, мы зальем город кровью». Имелась в виду Москва. Ну, он сказал еще вторую очень важную вещь: «Мы будем расширять эту сеть шариатских судов. Начнем с России, потом Азия, дальше будет полностью охвачен весь арабский мир как в халифате было. Россия должна нам дать такую возможность».
Кстати, первое самое очевидное. Это не точка зрения маргинала, не адский трэш, как тут вот Белковский говорил вчера. Оба пункта этой программы именно в таких формулировках высказывались многократно и, видимо, являются важными аксиомами для некоторой части российских мусульман. Я напомню высказывания Эдуарда Багирова про москвичей: «Все вы – свиньи. Тупые гяурские свиньи. Мусульмане – ваши хозяева. В моей Москве я, Эдуард Исмаилхан Ассад Багир Шах Мешхеди Багиров, гражданин России, житель столицы, и в одной только моей пятке правой ноги чувство собственного достоинства и гордости во много раз больше, чем у 100 тысяч таких вот ничтожных трусов». То есть та же идея – Москва не русская, Москва даже не общая, не интернациональная, как можно было подумать. А Москва – наша. А если вы, козлы такие, с этим не согласны, мы вас забьем до фарша.
Что ж касается положения о вхождении России и любой другой части мира в состав всемирного халифата, то следует отдавать себе отчет, что, собственно, это является центральным пунктом политического учения исламизма. Это такое же фундаментальное положение как, скажем, у коммунизма про диктатуру пролетариата.
В отличие от Христа, который не успел при жизни командовать государствами, Магомед был не только религиозным лидером, он был также и политическим, и военным деятелем. Ислам – это, действительно, не только религия, но и государственный строй. И представители традиционного исламского духовенства в России заминают эту тему для ясности. А исламисты, наоборот, рассуждают. Я сейчас даже не буду говорить, имеют ли они право (там, вот, по канону я не специалист), имеют ли они право это говорить и как это соотносится с исламом, но исламисты на исламских сайтах, вы заметьте, ровно одну и ту же идею: если я – мусульманин, я должен жить по шариату. Я это не могу делать в государстве, которое не живет по шариату, то есть с этой точки зрения нельзя быть полноценным мусульманином в государстве, которое там не побивает женщин камнями за прелюбодеяния, и такое государство для полноценного существования мусульманина должно быть аннулировано.
И тут очень важно понимать, что то, что сказал Хасавов в части халифата, это некая идеологическая формула, которая не поддается другому толкованию. Это, вот, все равно как сказать, что e=mc«квадрат», а потом сказать «Знаете, я не то имел в виду».
Государство скрепляется не границами, не армией, не языком, тем более одна или другая нация, населяющая его, не является тем, что образует государство. Государство образуют законы. Вот, как узнать, к какой религии принадлежит человек? Ну, ответ: вот, в какую церковь он ходит, какие ритуалы он соблюдает, такой он и принадлежит. Как узнать, к какому, к тому или иному государству принадлежит человек? Ответ: законы, которым он подчиняется.
Вот, Римская империя – она была государством, пока завоеванные ею земли жили по римскому праву. И перестала быть государством не тогда, когда на ее территории появились готы или вандалы, а когда они сказали «Нет, ребят, нам ваше римское право не нравится – мы будем жить по своему». Пока они жили по римскому праву и служили в римских войсках, готы или вандалы проблемой не являлись. И в этом смысле да, есть исламская экспансия, и России перед ее лицом как Римской империи перед лицом переселения народов угрожает стратегическая опасность. Например, исламизация Кавказа происходит на наших глазах. Ваххабиты, которые в 1999 году в Дагестане были маргиналами и потерпели военное поражение именно потому, что большинство народа не встало на их сторону, теперь, в общем-то, являются самой влиятельной силой в республике. И понятно, что исламизация угрожает не только России, но и, например, Европе. Ну, в России эта опасность катализируется распадом государства.
Значит, по существу вопроса. Существо, конечно, грустное, потому что в любой стране существует третейский суд. Никто ни в России, ни во Франции, ни в любой другой части мира не может запретить двум сторонам разрешать свои противоречия у имама или любого другого третейского судьи. Тут ничего нельзя сделать с силой. Это вопрос конкурентоспособности государственного правосудия. А российское правосудие не конкурентоспособно. На Кавказе на наших глазах оно, действительно, уступает место адата шариату, и просто любой, кто хоть немного знает Кавказ, знает, что таких правовых случаев, действительно, полно. И если люди хотят руководствоваться между собой подобными нормами, подобным правом, то, к сожалению, запретить им никто не может, особенно в ситуации полностью распавшегося государства.
Дагир Хасавов случайно или по совпадению демонстрирует просто классическую модель поведения исламиста. Потому что это ребята, которые пишут у себя на сайтах «Мы вас убьем». Как только эту же самую фразу читает кто-то со стороны и говорит «Слушайте, ведь, они нас убить хотят», то сразу следует возмущение «Вы нас не так поняли, вы это не смеете говорить». А если начинаются репрессии, первое, к кому апеллирует пострадавший любитель шариата, это к западным ценностям и к правозащитникам: «Помогите мне. Меня обижает нехороший Кадыров».
И, знаете, это мне что напомнило? Вот, в свое время римляне удивительно точно определяли варваров. Варвар по их мнению – это человек, который от успеха мгновенно наглеет, а в поражении столь же мгновенно теряет всякое внутреннее достоинство. Вот, люди, которые по тем или иным причинам ведут себя как исламисты в столкновении с западной цивилизацией, очень часто ведут себя удивительно похоже. Потому что в случае Хасавова проблема оказалась решаема. Не просто решаема, а мгновенно решаема. Понятно, что она не решаема так просто в части влияния ваххабитов в Дагестане или, там, победы исламистов в Египте или уж тем более Бен Ладена. Но в случае Хасавова она оказалась решаема, я просто зуб даю, как.
Скорее всего, пока он сидел, пил чай, ему позвонил на телефон Рамзан Кадыров или кто-нибудь из помощников, которому, собственно, наверное, вряд ли понравилось, что Хасавов громко говорит о том, что Кадыров отчасти делает. И вежливо пригласили Хасавова на тот самый шариатский суд, в котором, замечу, Рамзан Кадыров, сын муфтия Чечни разбирается наверняка куда лучше выпускника Высшей школы МВД имени Дзержинского. Я даже предполагаю, что там был еще один немаловажный для Кадырова вопрос: «А что ты, кумык (потому что Хасавов – кумык), почему тебя везде представляют чеченцем?» И, собственно, вот, господин Хасавов от шариатского суда уклонился. И, мне кажется, мораль в этой истории заключается в том, что в решении подобных проблем нужно брать пример с одного человека – господина Кадырова. Другим путем эти проблемы решаются неудовлетворительно.
