А. ВОРОБЬЕВ – Я предложил бы обсудить такую историю. Иран сегодня объявил о том, что запустил спутник, вывел его на околоземную орбиту. Поначалу эти сообщения были не подтверждены и эксперты, которых мы приглашали в эфир и выслушивали их позицию, сомневались в том, что это правда. Потому что для того чтобы вывести спутник, говорят они, Иран должен обладать такими ракетами, которые могут преодолеть до 6 тысяч км. Речь идет о том, что Иран должен был создать ракеты среднего радиуса действия. 6 тысяч км – это Москва попадет в эту историю. Подтверждения были.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Подтверждения есть. Поэтому я думаю, до сих пор никакой внятной реакции и вообще и внятной и невнятной реакции, в том числе Москвы я имею в виду нашего военного руководства или политического руководства, не было. Потому что я думаю, что мы были ошеломлены тем, что мы всегда говорили о том, что у Ирана нет возможности ни получить ядерную программу, довести ее, военную программу. Ни то, что Иран готов создать носители, которые могут быть ракетами средней дальности. И то, что сегодня продемонстрировал Иран и подтверждено уже техническими средствами, в том числе и нашими и американскими, свидетельствует о том, что нет, у Ирана есть такие технологии. Иран построил технологически ракету средней дальности, которая, конечно, не та ракета, которая затем будет летать, но, тем не менее, есть общее в этих технологиях. То есть ракеты расползаются. Расползается оружие ядерное. Мы знаем, что за последние 10 лет сколько стран либо стали открыто ядерными державами, такими как Индия и Пакистан, Южная Африка, возможно, Израиль возможно. Израиль еще давно возможно. Но расползаются и средства доставки. Буквально сегодня Северная Корея объявила о том, что она будет испытывать ракету большей дальности, чем средней.
Методы сдерживания, знаешь, ядерное оружие это после Второй мировой войны оружие сдерживания. Никто не нападет на ядерную державу, потому что ядерная держава тогда применит ядерное оружие в виде защиты. Оно не применено было после Хиросимы и Нагасаки, но несколько раз мир стоял перед угрозой войны ядерной и только наличие ядерного оружия, а не тысячи танков на границах сдерживало страны от прямого военного столкновения. И сейчас, когда раскрываются архивы, мы видим, что это не шутки были. И Карибский кризис, и Берлинский кризис. И обсуждалась возможность применения ядерного оружия. Сейчас вскрыты секретные папки Политбюро хрущевского времени. А еще брежневского не вскрыты. Но когда это были державы более-менее ответственные, бравшие на себя ответственность за судьбу мира, включая Советский Союз, кстати, между прочим, и Китай, это было одно. Но когда это оружие оказывается, и ракетные технологии я бы рядом поставил, оказываются в руках режимов не очень стабильных, занятных региональными проблемами и не думающих о судьбах мира, это другое. Недавно сравнительно, года два назад или год назад президент Путин, тогда еще президент выступил с абсолютно правильной декларацией о том, что необходимо, чтобы к договору по запрещению ракет малой и средней дальности, которые существуют между Россией и США, втянуть в этот договор другие страны.
Заявление правильное, а как втянуть. Ведь эти страны прекрасно видят, что отношения между США и Россией далеки от договорных. Что даже договориться о том, чтобы перезаключить соглашения о сокращении наступательных вооружений СНВ, который истекает в декабре 2009 года, Россия и США не могут. Ну и отлично. Значит, пока большие парни ссорятся, маленькие начинают играть со спичками. Если у России и США была бы единая позиция в вопросе ограничения стратегического, наступательного, ракет средней и малой дальности, нераспространения ядерного, химического, биологического оружия, то есть если бы здесь мы выступали одной командой, грубо говоря, с одинаковыми интересами, то тогда бы эти страны, подростковые страны в смысле оружия, включая Иран, Израиль, они бы задумались, прежде всего. Но это не получается.
Есть политико-технические несходства. Насколько я знаю, на переговорах идет спор о том, как контролировать. Это самое главное. Между Россией и США. Ведь эти договоры об ограничении, о запрещении, они все строятся на контроле. Потому что контроль… доверяй, но проверяй, как говорил Рейган. Но и контролю не доверяют. И поскольку нынешнее руководство США новое сейчас трудно сказать, но руководство Буша и Путина не доверяли друг другу. Они обвиняли, мы и они обвиняли друг друга, мы в том, что они производят «оранжевые революции», отторгают от нас наши исконные территории влияния, мы их обвиняли в том, и это правда, частично, что они окружают нас базами и пытаются нас изолировать. И это правда. Частично. Но на первый путь выходил не переговорный процесс, а взаимные обвинения. Эти строят базы вокруг, а эти производят «оранжевые революции». Вся эта история вызвала определенное недоверие между элитами в результате этим, безусловно, пользуются режимы, которые хотят накачать мускулы, стать региональными державами с ядерным оружием и крупными ракетными технологиями. И мы видим, к чему это привело.
Методы лечения понятно, какие. Нужен новый договор, нужно продемонстрировать миру, что угрозы у США и России общие. Терроризм, распространение оружия, ракетные технологии. И ответ будет совместный. Вот это главная позиция.
Ну смотри, через два дня в Мюнхене будет конференция по безопасности, так называемый «Мюнхенский Давос», и мы точно знаем, что от России Сергей Иванов, а от США будет Гейтс, министр обороны. Там будет встреча. Но туда теперь едет вице-президент Байден. И если будет встреча между Ивановым и Байденом, будет первая встреча на очень высоком уровне, которая подготовит встречу Обамы и Медведева.
Еще раз повторяю. Это вопрос доверия, а доверие сейчас находится на достаточно низкой стадии. Есть надежды у нового американского истеблишмента, который не новый конечно на то, что Дмитрий Медведев новый молодой президент и Барак Обама, новый молодой президент смогут отодвинуть какие-то старые разногласия. И начать переговоры. У нас год на договор об СНВ, об ограничении стратегических наступательных вооружений. Десять лет в Женеве не велись никакие переговоры. В советское время в самое глухое время холодной войны в Женеве сидели дипломаты, и так тупо говорили: вот мы будем считать ракеты, которые на подводных лодках. А те, которые разделяются, мы будем считать? А, может, мы подводные лодки выведем в отдельный договор. Шли переговоры. Вот 10 лет в Женеве не идут переговоры. Вот как посчитать, куда заносить, как контролировать и продемонстрировать миру, что да, мы гаранты мира.
А. ВОРОБЬЕВ – Усилит ли США свои попытки разместить ПРО в Европе в связи с иранским запуском?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я думаю, что это не повлияет на решение США. Тем более что они знали, что такие технологии существуют и говорили об этом. Я думаю, что сейчас как раз немножко проект будет заторможен, потому что это очень дорогое дело, финансовый кризис и команда Обамы перебрасывает деньги скорее в срочные программы, чем несрочные. Но, конечно, в США есть мощное лобби, в том числе ВПК, впрочем, как у нас. И конечно они будут настаивать на том, чтобы вот вам угроза. Вот угроза, давайте работайте, угроза. Тем более что рядом мы заключаем соглашение с Белоруссией о совместной ПВО. То есть можно сказать, что Россия придвинулась к границам НАТО. Российская ПВО придвинулась к границам НАТО. К Польше. К Прибалтике.
Мы же любим говорить: придвинулись к нашим границам. Теперь Польша будет говорить: они придвинулись к границам НАТО. Я думаю, что конечно, эта история добавляет веса сторонникам создания глобальной ПРО американской по всему миру.
А. ВОРОБЬЕВ – В системе ПВО, о которой сейчас договорились в Москве, как это будет восприниматься тем же Вашингтоном? Да, они пока притормозили строительство ПРО в Европе, да, мы сказали, что «Искандеры» мы из Калининградской области пока тоже не будем там ничего наращивать, не будем форсировать историю. Но из этой истории выпадает комплекс системы ПВО вместе с Белоруссией.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Совершенно не выпадает. Это значит, кто круче. Это начинается ПВО, оно же ПРО, или ПРО, оно же ПВО, и я повторяю, что решение сегодняшнее может быть весьма логичное. Оно тем самым играет на руку сторонникам ПРО, размещения ПРО, отдельного американского ПРО в Чехии и Польше. Поэтому это решение. С другой стороны, это решение ПВО тоже может быть направлено, оно же закрывает пространство и против самолетов разных. Не только против самолетов НАТО. Разные самолеты летают. Неопознанные летают, мы знаем на Кавказе.
А. ВОРОБЬЕВ – Я хотел бы остаться в теме российско-белорусских взаимоотношений. Тем более не только по аспекту ПВО сегодня были разговоры в Москве. И все это дало почву для построения такой формулы: мы покупаем политическую лояльность стран. Были сообщения о том, что Белоруссия получила по нужной ей цене газ.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Мы действительно покупаем лояльность, собственно эту лояльность покупают часто и другие страны, включая США. Но проблема заключается в том, что покупка этой лояльности краткосрочна. Мы в короткий исторический период покупаем лояльность, мы же видели, как Белоруссия себя вела, когда мы сначала дали ей кредит на 1 млрд., она сказала, нет, два, иначе нет темы для разговора. Мы дали два. Потом два млрд. с половиной, по-моему, дал МВФ. Тут же Лукашенко заявил о том, что восточное партнерство Еврокомиссии, которое Россия осудила, это правильно, так и надо, мы будем с ЕС дружить и так далее. И запросило у нас 100 млрд. рублей кредита для перехода в рублевую зону. Мы пригласили его сюда, тут же сегодня буквально несколько минут назад помощник президента Сергей Приходько заявил, что Белоруссия получит несколько десятков миллиардов рублей, и мы тут же получаем подтверждение, что 2 апреля Южная Осетия и Абхазия будут признаны парламентом Белоруссии. Вопрос: если бы мы не дали эти 50-60 млрд. рублей, какое было бы политическое решение парламента Белоруссии. И чего это дает нам. Ведь опыт Советского Союза показал, когда мы давали безвозвратные кредиты африканским странам, они нас бросили в ту секунду, когда мы дали слабость. В ту же секунду. И те же самые великие гуманисты коммунисты немедленно стали принимать помощь других товарищей, которые давали. Они продажны. И в политическом смысле и лично коррупционны. Поэтому на короткий этап это, наверное, правильно, но надо думать о том, как привязывать к себе страны более сложными, изощренными интересами. Почему Белоруссии или Украине, или Грузии, или Армении должно быть интересно иметь союзником Россию. Только потому что рядом. Только потому что рядом это только бояться, что танки.
Они же понимают, что танки НАТО не пойдут на Белоруссию. Танки России были в Грузии. Они это понимают. Это же сигнал. И поэтому хорошо, они нас побаиваются, а теперь, пока они нас побаиваются, нужно завязывать гораздо более сложные отношения. Где наши общие интересы с Арменией, они в чем? В чем? В чем интересы Армении иметь союзником Россию. Кроме военного. В чем интерес Грузии иметь союзником Россию. В чем интерес Украины иметь союзником Россию. И почему им выгоднее иметь Россию, а не ЕС. А почему это надо противопоставлять. Мне кажется, что эта ставка на короткий период времени, покупать лояльность, она правильная. На короткий период времени. Когда все расползается, ты же видишь, Рахмонов капризничает, то я вам приеду, то не приеду.
Я бы хотел напомнить, что внешнюю политику России по Конституции определяет президент, а не министерство. Я пока вижу, что последние 2-3 года при президенте Путине и Медведеве мы скорее страна «нет». Мы скорее тот поручик, который шагает в ногу, а вся рота шагает не в ногу. Мы единственная страна из 46 европейских стран, которые не принимают решения по Европейскому суду. Так называемый протокол №14. Мы единственная страна, которая не ратифицировала конвенцию о смертной казни из 47 стран. Вот мы одни. Мы единственная страна, которая сейчас требует изменения ОБСЕ, иначе это ОБСЕ уже не работает. То есть, может быть, мы правы, но мы единственная. Но предложите свое видение мира, я всегда говорил о том, что мне казалось, что страна, которая принимает на себя ответственность такую, она должна участвовать, условно говоря, в мировых операциях. Вот сейчас мы это начали делать. Наши миротворцы совместно с европейскими в Африке. Мы должны брать на себя ответственность. Мы этого не делаем.
Мы должны участвовать в миротворческих операциях, которые осенены международными организациями. Если мы члены Европы, то вместе с европейцами мы должны участвовать в миротворческих операциях. Если мы члены ООН и Совета Безопасности, то наши контингенты должны быть по резолюции Совета Безопасности участвовать в этих миротворческих операциях. Это денежно, затратно. Но извини меня, тогда когда плохо, почему зовут французов в Африке. Ребята, приходите, помогите, остановите резню. И французские парашютисты останавливают резню. В Россию за этим мало обращаются. Вот по пиратам замечательная инициатива, я просто поддерживаю. Там совместно реально американцы, мы, европейцы, некоторые другие государства, реально борются с реальной угрозой. Вместе, плечом к плечу. А не делят добычу и зоны влияния. И это наращивает нам уважение. Потому что все понимают, но это бесспорно благое дело. Можно спорить между странами, что там было в Грузии, но вот это реально благое дело.
Дело в том, что российское руководство приняло стратегическое решение на поддержку операции стран НАТО в Афганистане. Я напомню, что страны НАТО в Афганистане действуют по международному мандату Совета Безопасности ООН. Это собственно не страны НАТО, то есть это войска стран НАТО по мандату ООН. И было принято стратегическое решение сначала Путиным, подтверждено Медведевым, что эти войска ООН в Афганистане выполняют нашу работу. Защищают наше мягкое подбрюшье. От талибов. От исламизации среднеазиатских республик. Об этом сегодня после 20 ты будешь говорить. Но мне кажется, что история с «Манас» это тоже торговля. Потому что мы только что договорились с американцами о пропуске военных транспортов, грузов и военных тоже через территорию России в Афганистан. Потому что нам это выгодно. Поэтому если мы настаиваем, а я публично никогда не слышал, я знал, что Китай настаивает на закрытии базы «Манас», но я никогда не слышал публично от политических руководителей, военные говорили всякое, что мы на этом настаиваем. Это может быть разменная монета в игре для того, чтобы в чем-то другом прищучить американцев. Давайте мы вам поможем оставить базу «Манас», а вы не будете размещать радары в Чехии, ракеты в Польше. Условно говоря. Или не будете договариваться с грузинами о создании там американских баз. Я думаю, что это скорее предмет торговли, нежели реальное решение. Потому что нам все равно придется туда перебрасывать грузы. Я имею в виду натовские грузы в Афганистан.
Но при этом вполне возможно, что киргизы так же как Лукашенко, торгуя туда и сюда, прикроют, потом откроют, потом еще кредит возьмут у нас в 450 миллионов, Еврокомиссия им выделит миллиард, другой и все останутся при своих.
