В условиях экономического кризиса действует одна простая закономерность – чем страны проблемнее и чем сильнее у них развита традиция публичных манифестаций, тем больше социальных волнений в них будет происходить.
Михаил Леонтьев
Что касается России, то у нас массовые выступления давно не практиковались. То есть все это уже давно вышло в пар, который еще должен накопиться. Но какие-то выступления, безусловно, будут. Поэтому тут не надо ни ерничать, ни злорадствовать.
Тем не менее Латвия в этой истории стоит несколько особняком.
Латвия – «чемпион» по кризисным явлениям
Во-первых, эта страна очень пострадала от экономического кризиса. В Евросоюзе это «чемпион» по жесткости кризисных явлений. Интересно то, что до сих пор в Латвии протестная деятельность очень четко делилась по этническому признаку. Точно так же она делилась и по социально-классовому признаку. Потому что значительную часть тех, кого называют «промышленные рабочие», представляли русские. Как известно, Латвия произвела реструктуризацию постсоветской промышленности, кстати говоря, отнюдь не худшей на территории бывшего СССР. А может быть, даже относительно лучшей. Можно вспомнить все эти прибалтийские заводы, выпускавшие самую разную продукцию (от радио до автобусов).
Реструктуризация далась Латвии легко. Потому что в основном от этого страдало нетитульное политически ущемленное население. То есть которое в значительной степени не имело политических прав. Представительство же тех, кто имел гражданство, было невелико. В свою очередь доминирование латышской нации в политической системе было устроено методами банального апартеида.
Сейчас же они получили совсем другую историю. Во-первых, ситуация с экономикой. То есть деиндустриализация и превращение Латвии в инфраструктурно-обслуживающий придаток экономик крупнейших европейских стран не только не оградили страну от кризиса, но, наоборот, сделали его проявления предельно жесткими. Грубо говоря, европейские корпорации, которые владеют здесь практически всем, просто отключили свои периферийные звенья от питания. То есть Латвию практически «прикрыли».
С этой точки зрения гуляющая в Интернете шутка с предложением купить Латвию за один евро и содержать ее – лишена смысла. Потому что никто уже этого делать не будет — ее, наоборот, «сливают».
Кризис свел «нелатышей» и аборигенов по одну сторону баррикад
Латвия для ЕС оказалась «субподрядчиком» в сфере услуг. То есть в такой необязательной области, которая развивается, только когда экономика в целом находится на подъеме (что создает иллюзию экономической деятельности). А вот когда конъюнктура ухудшается, она просто автоматически съеживается.
Вот и получилось так, что большинство протестующих сейчас — это именно латыши. И мы видели, что большинство лозунгов написано по-латышски. Более того, говорят о том, что значительное количество сотрудников органов внутренних дел Латвии приняло участие в последних событиях, причем не только в смысле охраны общественного порядка, но и в смысле его нарушения. Кстати говоря, это мешает силовым структурам Латвии оказывать эффективное противодействие бунтовщикам. И это можно понять — свои же.
Все, что питалось от казенной инфраструктуры, тоже съеживается (потому что средств нет). А Латвия как «страна действующего апартеида» находится в гораздо более уязвимом положении по сравнению с остальными более-менее обычными странами, подпадающими под воздействие кризиса. Если раньше «нелатышским» протестам, причем и социальным, и политическим, был противопоставлен латышский политический консенсус (во всяком случае, на уровне институтов — парламента и основных партий), то теперь этот консенсус рушится.
И сейчас понятно, что такая ситуация обостряет все — не только социальные противоречия, что является непосредственным результатом кризиса, но и все остальные (которые уже существовали до него).
Латвия независима потому, что никому не нужна
Кроме того, выяснился еще один момент. Оказывается, Латвия никому совсем не нужна. Если в отношении Украины и Грузии существует какой-то интерес у Запада и России (я даже не буду говорить о том, насколько он бескорыстен и лоялен), то эти просто никому не нужны. И в этом смысле очень похожи на Африку, несмотря на то что находятся далеко от нее географически. Но они примерно так же интересуют «прогрессивное человечество», как какая-нибудь экваториальная Африка. Разница только в том, что они являются членами Евросоюза.
С одной стороны, Евросоюз, конечно, позволяет им получать кредиты МВФ, но последние предоставляются на тех же условиях, на которых они давались основным «клиентам» МВФ, то есть развивающимся странам. То есть на условии осуществления проциклической политики, что приводит к усилению социальной напряженности. А сопутствующие монетарные требования углубляют кризис.
При этом теряется даже последняя видимость независимости (хотя бы в экономической политике). В этом смысле кризис — это такой «гамбургский счет», когда становится понятно, что Латвия в своей борьбе за независимость дошла до логического завершения. То есть, во-первых, она никому не нужна (и поэтому в какой-то степени независима), а во-вторых, она теперь уже окончательно ни в чем не суверенна.
Михаил Леонтьев
