Командующий ракетными войсками и артиллерией Южного военного округа Вооруженных сил Российской Федерации генерал-майор Степан Ярощук стал известен широкой общественности в качестве высшего руководителя обстрела российскими войсками жилых кварталов Мариуполя в январе 2015 года.
Именно его имя называют расследователи из международной группы Bellingcat, именно его фотография появляется в твиттер-ленте этой организации. На фотографии – человек, который мог стать не только российским, но и украинским офицером. Проще говоря, украинец родом из Луцка, оказавшийся в России только из-за поворотов военной карьеры. Среди участников обстрела немало и других офицеров с украинскими фамилиями. При всем этом – тоже стоит сказать особо – они обстреливали не просто украинский город. Они обстреливали город, почти половину населения которого составляют русские. Пожалуй, это и есть самый впечатляющий портрет российской «гибридной» войны против Украины – столь же беспощадной, сколь и бессмысленной.
А на самом деле ничего странного нет. Конфликт между Россией и Украиной – это вовсе не конфликт двух народов. Это конфликт Советского Союза и того, что не хочет этим самым Советским Союзом быть. Именно поэтому отношения между Москвой и Киевом стали обостряться задолго до Майдана 2013–2014 годов. Они стали обостряться именно после того, как в России сделали выбор в пользу возвращения в прошлое, а в Украине не захотели в это прошлое возвращаться.
Конфликт путинской России и постмайданной Украины – конфликт мертвого с живым
Этот конфликт между прошлым и будущим позволяет офицеру украинского происхождения не усматривать трагедии в собственном участии в обстреле Мариуполя или другого украинского города. Этот конфликт позволяет журналистам еврейского происхождения жать руки и оправдывать записных антисемитов, коих немало среди их коллег и представителей политической элиты. Этот конфликт позволяет представителям сексуальных меньшинств занимать высокое положение в стране, загоняющей эти меньшинства в подполье, и не замечать происходящей в стране нравственной катастрофы. Не очень важно, украинец ты или русский, Путин или Жириновский, Соловьев или Толстой. Главное – желание попасть в Советский Союз и затащить туда всех остальных. Любой ценой. Даже ценой обстрела Мариуполя.
Причем я не буду утверждать, что с другой стороны иначе. С другой стороны ровно так же. Помню свое изумление, когда в первые месяцы после начала российско-украинского конфликта оказался в самолете рядом с чиновниками военного концерна, направлявшимися в одну из европейских стран на переговоры о закупке вооружения. Собеседники с энтузиазмом рассказывали о том, как вооружается украинская армия, как она рано или поздно остановит агрессора… Но самое интересное – оба они были русскими. Каждого звали примерно Иван Петрович Иванов. И родились они даже не в Мариуполе, а в Самаре или Пензе.
Да что там собеседники! Зачем мне собеседники, если сам я во время Майдана объяснял свое присутствие на сцене рядом с лидерами партии националистов просто и честно: пока эти люди готовы бороться за европейский выбор Украины, против авторитарного режима и подчинения Кремлю – я могу стоять рядом с ними, а они – рядом со мной. При всей диаметральной противоположности взглядов на развитие общества, на политику и вообще на жизнь. Мы тогда стали союзниками просто потому, что хотели выживания собственной страны. А волынский парень в российских генеральских погонах Степа Ярощук эту страну превращал в руины. Такая вот незадача.
Именно поэтому конфликт путинской России и постмайданной Украины – это вовсе не конфликт русских и украинцев. Это не конфликт разных идеологий, разного видения будущего, это не дискуссия о том, на каком языке разговаривать и какие песни петь.
Это просто конфликт мертвого с живым.
