Не стоит делать вид, что трагедия в Кемерово нас не касается. Кемерово — иллюстрация того, от чего мы должны уходить
Не стоит делать вид, что трагедия в Кемерово нас не касается. Россия — не только страна, которая развязала против нас войну. Это еще пока что — часть такого же цивилизационного пространства. Со схожим отношением к ценности человеческой жизни. С непониманием причинно-следственных связей. Кемерово — иллюстрация того, от чего мы должны уходить.
Сейчас много говорят о том, что такой масштабной трагедии не должно было бы быть. Что основная масса погибших сгорела от отсутствия должной реакции соответствующих служб. Нарушенные еще при строительстве нормы пожарной безопасности. Легко воспламеняющиеся материалы. Закрытые на ключ двери в кинозалах. Одно нарушение наслаивается на другое, одно безумие — на следующее. И жертвами этого безумия становятся обычные люди, взрослые и дети.
Если кому-то было интересно понять, зачем бороться с коррупцией, то в результате трагедии в Кемерово он получил ответ на эти вопросы. Потому что такая масштабная коррупция возможна только в стране, где есть коррупционная вертикаль, в которую вовлечены все, от первого лица до последнего охранника и вахтёра. Коррупционная вертикаль игнорирует правила. Она выдаёт фальшивые разрешения, закрывает глаза на нарушения, экономит на всем, на чем можно — от материалов до обучения сотрудников. В коррупционной вертикали всем все равно и никто не думает о последствиях своих действий — ни президент, ни охранник.
Но коррупционная вертикаль — это живые люди. Главное условие ее успешного функционирования — это несменяемость власти. Владимир Путин, глава российского коррупционного режима и гарант безнаказанности преступников, у власти уже 18 лет. А Аман Тулеев, глава такого же режима в Кемеровской области — формально 21 год. Но на самом деле — почти тридцать! Тридцать! И это — не шутка.
Потому что председателем Кемеровского облисполкома этот проходимец стал еще в 1990 году. Просто в августе 1991 года он совершил ошибку — поддержал ГКЧП и его сняли с должности. Но главной фигурой Кузбасса Тулеев от этого быть не перестал и в 1997 году успешно вернулся в губернаторское кресло. Между прочим, на Кузбассе Тулеев всегда пользовался даже большей поддержкой, чем Путин — по всей России.
Когда Тулеев баллотировался на пост президента России в 2000 году — то есть конкурировал с Путиным — в Кемеровской области его поддержало большинство населения. А ведь Тулеев — это и есть человек, который выстроил коррупционную вертикаль Кузбасса. Который превратил регион в самую настоящую феодальную вотчину. И все это с шуточками, коммунистическими лозунгами и «простотой». Тулеев всегда разыгрывал из себя «простого человека», хотя всегда был представителем советской номенклатуры, «начальником».
Тулееву не откажешь в талантах: регион с сильным рабочим движением он подчинил, усыпил, превратил жителей в рабов своего клана. Сейчас люди на площади в Кемерово требуют отставки этого старого старого больного человека. Но коррупционная вертикаль уже построена, поддержана Москвой и ее возглавит очередной мафиози.
В коррупционной вертикали всем все равно и никто не думает о последствиях своих действий — ни президент, ни охранник.
Когда спрашивают чем Украина отличается от России, можно сказать: тем, что у нас, возможно, не будет ни Путиных, ни Тулеевых. У нас переизбирают президентов и переназначают руководителей регионов. У нас — и это показал опыт Януковича — невозможно выстроить надолго коррупционную вертикаль. Она рассыпается. Но зато у нас есть коррупционный лес. И он не менее опасен. Этот лес нельзя победить никакими выборами. Он выкорчевывается только последовательным изменением законодательства и негативным отношением общества ко всяческим проявлением коррупции. Не только коррупции на верхах, но и коррупции внизу.
Мы с вами любим сетовать на то, что бизнесу не дают развиваться, что его добивают всяческими проверками, что пожарник на самом деле думает не о безопасности объекта, а о взятке. Конечно, это ужасно, когда пожарник берет взятку. И тогда, когда он вымогает ее, чтобы не было бессмысленных придирок. И тогда, когда он закрывает глаза на очевидные нарушения — возможно, именно так и было в Кемерово.
Но, положа руку на сердце, каждый должен ответить: а хотел бы он, чтобы не было всех этих проверок — а нарушения были? Верит ли в то, что постсоветский предприниматель сам соблюдет все необходимые меры безопасности, а не решит экономить — авось, пронесёт? Это, на самом деле, самый важный вопрос — живем ли мы с вами в обществе взрослых людей? Люди на Западе — не всюду, конечно — не нарушают правила дорожного движения не только потому, что боятся камер и штрафов, а еще и потому, что понимают: движение на высокой скорости в населенном пункте может привести к трагическим последствиям.
Наш человек зачастую боится только ответственности. Нет полиции, нет камеры — значит, можно жить. Когда после изменения правил дорожного движения я слышал дискуссии о том, что нужно вводить одни размеры штрафов для «богатых» и другие — для «бедных», я убедился, что живу в очень опасной стране.
Мы ведь удивляемся вахтёрам в Кемерово: закрыли двери кинозалов и ушли, не подумали. Но если наш с вами соотечественник, который тоже не думает, превысит скорость в населенном пункте и убьёт вашего ребенка — будет ли вам легче оттого, что у нас демократия? Именно поэтому изменения в сознании общества — это важная предпосылка того, что у нас Кемерово не может произойти. Важно, чтобы люди просто хотели жить про законам и правилам — даже если эти законы и правила ограничивают их интересы и прибыль.
И еще информация. По тому, что происходит в Кемерово, мы можем увидеть, как изменилась Украина и как не изменилась Россия. Мы ведь тоже переживали схожий кошмар информационного вакуума — когда был Чернобыль и партийные инстанции просто запретили говорить правду. Во всех странах Европы — даже, между прочим, социалистических — демонстрировали в прямом эфире карту прохождения радиоактивного облака, а у нас людей выгоняли на первомайскую демонстрацию — радоваться.
Но сегодня в нашей стране такое просто не возможно. Любая трагедия становится достоянием общественности и медиа. У любого политика, любого собственника есть конкуренты, которые с удовольствием покажут вам его подлинные и мнимые недостатки. Общественное внимание — один из действенных инструментов снижения опасности. Не случайно собственники украинских торгово-развлекательных центров уверяют, что у них ничего подобного быть не может. Хотя я провёл бы сейчас проверку каждого с точки зрения соблюдения норм безопасности. Причём не прокурорскую проверку. Проверить должны сами собственники.
В России о Кемерово говорят прежде всего в социальных сетях. Телевизионные каналы даже не изменили сетку вещания на фоне трагедии, пока одни горели, другие — плясали или привычно проклинали Украину и Америку. В результате появляется тотальное недоверие к информации, которую предоставляют власти — и относительно количества жертв, и относительно причин катастрофы. Мы наблюдаем с вами вечный советский феномен: люди голосуют за Путина, верят в своего ошалевшего «царя», но одновременно никому и ничему не доверяют. Именно этот феномен отличает крепостного от свободного человека и гарантирует нам в будущем очередной русский бунт, бессмысленный и беспощадный.
И это — еще один момент, который должен отличать Украину от России. Все украинские восстания имели чёткий посыл — сохранение независимости страны. И они имели успех. Теперь, когда государство нужно строить и защищать, враги и популисты толкают людей уже не к украинскому восстанию, а к русскому бунту. Потому что другого средства победить Украинское государство и стереть те очевидные отличия, которые так хорошо заметны на фоне трагедии в Кемерово, у них уже просто не осталось.
