Так получилось что я в прошлое воскресенье улетела из России. Прилетела вчера, как раз чтобы успела пойти не митинг. И вот за эту неделю, пока меня не было в России, я прилетела в другую Россию.
Фото nnm.ru
Причем 2 недели назад то невозможно было себе представить. Все, что происходит после выборов, которые, как оказалось, у нас были, можно охарактеризовать только одним словом: это конец легитимности режима.
Правящий режим потерял легитимность. За потерей легитимности во все века рано или поздно (даже скорее рано) следует потеря власти. Совершено замечательно это сформулировал Борис Акунин, который, в отличие от меня… Я просто вернулась в пятницу вечером, потому что я все равно возвращалась в пятницу вечером, а вот Борис Акунин специально приехал из Франции (где он за 500 км от ближайшего аэропорта сочинял очередной роман о Фандорине), чтобы принять участие в митинге. Не столько, чтобы принять участие, а вот, видя, что происходит история, не можешь допустить, чтобы она прошла без тебя.
За полчаса до митинга мы собрались у него на квартире. Просто так совершенно случайно получилось. И лучше всех нас на вопрос, что происходит, сказал Акунин. Я думаю, что он не обидится, если я его процитирую: «что-то у меня ощущение, что у Путина не будет пожизненной диктатуры».
Сколько было народу на митинге? Вот тут называют разные цифры. От 25 тысяч до 80. Кто-то говорит: 100. Когда идешь внутри толпы, трудно ее посчитать. Над толпой летал один вертолет настоящий, а другой игрушечный, беспиолотник. Вот эти, я думаю, посчитали с точностью до энного количества процентов. Понятно, что толпа все время приходила и уходила, то есть не понятно: считать в единицу времени или вообще. То совсем разные цифры. Единственное, что могу сказать, что народу было до хрена.
Фото echo.msk.ru
Акунин как законопослушный человек пошел сразу на Болотную. Мы расстались. Я осталась со своими приятелями. Я должна сказать, что никогда в жизни не участвовала в митингах и считала это дело абсолютно бесполезным. И наоборот, сегодня я понимала, что не могу не пойти. Наверное, то и есть то ощущение, которое делает историю. Потому что те 10 приятелей моего приятеля, которые тоже впервые в жизни пришли. Бизнесмены! Раньше они считали то глупым, а сейчас они считали невозможным не прийти.
И сколько народу, кроме этого ощущения «до хрена», я не могу сказать. Но вот вам такая мелкая история. Акунин пошел на Болотную, а мы с моим приятелем пошли на площадь Революции. Не потому, что мы собирались участвовать в запрещенном митинге, а потому, что нам Немцов сказал, что без десяти два он будет на площади Революции и заберет с собой тех людей, которые хотят участвовать в разрешенном митинге. И они тихо и мирно пойдут на Болотную. На самом деле, Немцов лучше всех устроился, потому что получилось, что он побывал на Революции, он прошел шествием, потому что то было реально шествие. И он побывал на Болотной.
И вот мы пошли туда, на Революцию. Мы оказались в середине колонны, в которой шел Немцов. А поскольку мне хотелось его поймать, я побежала сбоку вперед. Я с моим приятелем хорошо бегаю, потому мы Немцова обогнали. Мы минут 15 бежали, так и не добежали до начала колонны, но заподозрили, что мы как-то Немцова обежали, потому что колонна жидкая стала. Тогда мы остановились, стали его ждать. Ждали еще минут 7, потом он появился. После этого мы с Немцовым доходим до Храма Василия Блаженного (он уже у нас на траверсе). И в ту минуту, насколько я понимаю, хвост этой колонны, голова которой уже давно достигла Болотной, выходил еще с Революции.
И вот когда мы выходим на Болотную, там какая-то немыслимая туча народу, со всех сторон какие-то лозунги. Не так много, кстати, лозунгов. Гораздо больше людей, чем лозунгов, что очень интересно, потому что то значит, что большинство людей пришли как личности, а не как лозунги. И никогда особенно на все эти мероприятия не ходили. Какой-то одинокий флаг Либертарианской партии России. Я даже не знала, что… Наверное, все 3 члена партии были на митинге. Довольно много красных флагов, как всегда. Потом образовались еще какие-то красно-коричневые. Образовались какие-то «мы русские – мы правые».
Что я могу сказать. Очень вежливые менты были. Отличная организация была у ментов. Довольно страшно было, когда мы утром проезжали мимо площади Революции. И видели это бесконечное количество грузовиков с солдатами, стоящих вдоль площади Революции, потому что вдруг понимаешь, что все эти солдаты могут быть «про тебя». А вот в тот момент, когда мимо них идешь, оказывается, что совершенно не страшно, потому что вас гораздо больше.
Фото echo.msk.ru
Могу сказать, что менты были замечательно организованы на этот раз. Но почему? Просто потому, что эту толпу не запихаешь в автобусы. Вот те грузовики, несмотря на гигантское количество, которое стояло (и грузовики, и автобусы; я даже там троллейбус какой-то заметила. Не знаю, куда троллейбус должен был идти)… Вот не хватит автобус, поэтому они стояли как шелковые. Так что вся водичка, вся шоколадка, которыми я запаслась, никак не пригодились на этот раз в Москве.
В отличие от хорошо организованной полиции, отвратительно был организован сам митинг. Я лично могу сказать, что я ничего не слышала, ни одного слова ораторов я не слышала. Конечно, можно сказать, что это не особенно обязательно. Это как в советском анекдоте про мужика, который вместо листовок раздавал белые листки бумаги. А когда его спросили, а что ж он белые листки бумаги раздает, он говорит: а че, и так все ясно.
Все-таки митинг как концерт: в нем должна толпа настраиваться на единый лад. Она должна кричать в лад. Временами она принималась кричать: «Россия без Путина!». Но чаще она кричала громче. Можно только присоединиться, потому что надо обеспечить нормальные динамики, чтобы люди, которые пришли на митинг, не узнавали потом, что, собственно и кто выступал на митинге, из интернета. Хотя, еще раз повторяю, и так все ясно. Люди пришли на митинг не за тем, чтобы послушать Немцова. И так все ясно, как, я уже сказала, в анекдоте.
Фото AP
Люди пришли на митинг, потому что выборов не было. А митинг был. Это способ участия народа, способ участия избирателя в управлении государством. Избиратель участвует либо посредством выборов, либо посредством митингов, если митингов не происходит.
Что самое главное? Меня интересовали больше всего лица в этой толпе. Эти лица в основном были молодые, что очень важно, потому что очень часто на такие маргинальные митинг по 200-300 человек приходили все те же самые персонажи с 80-х годов. Это были молодые, причем в основном не студенты. Когда я видела молодые лица, я спрашивала: ребята, откуда вы. Обычно оказывалось, что это все-таки сотрудники фирм.
Фото AP
Это такое сильное отличие от арабской весны. Очень плохое и очень хорошее. Очень плохое, потому что избыток молодежи всегда придает народу пассионарность. Я уже как-то говорила, что средний возраст в Египте, если я не ошибаюсь, 24 или 23 года, а средний возраст в России – 38 лет. А хорошее, потому что, как я уже сказала, большая часть той молодежи, которая была и которая уже работает, это качественно другая молодежь. Это тот человек, который уже перестал быть студентом. Тем студентом, который берет от члена «Единой России» 1000 рублей за то, чтобы вбросить 30 лишних голосов. Правда, он потом получает не 1000, а 500 пишет маляву на «Единую Россию». Но это уже другой вопрос, что тих ребят, которые занимались вбрасыванием голосов, кидают.
Так вот, это не тот студент который думает о хлебе насущном и о том, как бы вбросить бюллетени. И не тот нашист, которого свозят на озеро Селигер или как быдло свозят и размещают на ВДНХ. Это уже состоявшийся молодой человек, которому 2 месяца назад сказали, что он ближайшие 10 лет, как минимум, проживет снова при Путине-Медведеве. И он взялся за голову и сказал: не хочу.
Там было некоторое количество, как я уже сказала, красных флагов, какие-то там «мы русские, мы великие». И там была (это меня больше всего обрадовало) та партия, которую я назвала бы партия Навального. Виртуальная партия, существующая пока скорее в интернете. Чем отличалась партия Навального? Как я уже сказала, это были в основном молодые люди. У них были умные лица. У них с собой либо не было лозунгов, либо были лозунги смешные. Они не несли «мы русские, мы великие». А один торчал… Ее все снимали, мне очень понравилось. Партия «Единая Гвинея». У него была вывеска (я может быть, тоже ее повешу). На ней была нарисована обезьяна, очень похожая на медведя. И была подпись: лучше за них, чем за ЕР.
Фото echo.msk.ru
Вот это – партия Навального. Это он их срежиссировал. Он сел на этого коня вовремя. Это победа его стратегии, стратегии «голосуй за любую партию, кроме «Единой России»». И эти же самые ребята несли портрет Гаусса. Кто-то нес серьезные слоганы «Мы бездомные, мы безработные». А вот партия Навального несла портрет Гаусса. И подпись: мы верим Гауссу, а Чурову мы не верим.
То, что толпа состояла из личностей, меня очень сильно поразило, потому что толпа на стадионе не состоит из личностей. Она состоит из толпы. 2 недели назад это казалось невозможным. Российский народ не имеет ярко выраженной точки кипения. Никто бы до января 1917 года не сказал, что будет февраль. 2 недели назад никто не сказал бы, что на Болотную площадь может выйти (еще раз, не знаю сколько!) до хрена людей.
Фото lenta.ru
Провокаторов там, о которых было столько разговоров, я не то что не увидела… Если там были провокаторы, они взяли бабки и сидели тихо. Там какой-то очередной педофюрер пообещал, что выведет 170 тысяч в поддержку «Единой России». Он, конечно, не 170 тысяч выведет, а 10 тысяч он выведет, за шоколадку. Выведут 10, напишут «170» и этим 10 пообещают каждому по 1000 рублей, заплатят 100. остальное прокушают на устрицах в «Марио». Поселят их как быдло на ВДНХ. Я не знаю, видели ли все ту замечательную фотографию о том, в каких условиях жили нашисты на ВДНХ, которые били в барабаны и поддерживали Путина. Представляете, какой запах от них? Пахучий митинг будет у тех, кто выйдет в поддержку «Единой России». Конечно, найдутся люди за деньги. Согласитесь, если нашлось Кашина по голове кому бить, то, наверное, те, кто Кашина по голове били, еще на митинг выйдут.
Что делать власти в ответ на такие митинги? Ответ заключается в том, что ей нечего делать. У нее нет хорошей стратегии. Особенности нашего режима заключаются в том, что он демонстрирует недостаточный уровень насилия для такого уровня контроля. Этот уровень насилия он перешагнуть не может, потому что в противном случае нарушение того уровняю насилия угрожает авуару в западных банках. Вот, скажем, на Кавказе уровень насилия достаточный, и мы видим, что там ЕР собирает свои 99% голосов, потому что там уровень контроля соответствует уровню насилия. Хорошей стратегии у власти нет, потому что выясняется, что ничего не то что со 100, а с 20 тысячами человек нельзя сделать. Можно как-то подкупать их лидеров, можно превентивно их затаскивать. Но проблема в том, что сегодня у этой толпы абсолютно не было лидера. Каждый принимал решение индивидуально. Или каждый принимал решение потому, что его друзья приняли решение.
Это очень страшный для власти механизм. Другое дело, что делать толпе. Я сознательно употребляю слово «толпа» и не употребляю слово «народ», хотя эта толпа действительно состояла из личностей. Все-таки митинг — это всегда толпа. Ответ заключается в том, что толпе тоже делать нечего. Потому что если бы у нее был какой-то лидер, если бы была какая-то партия, которая проиграла, но все за нее стояли, как это произошло при Оранжевой революции на Украине, как это произошло при Революции роз в Грузии. Туда – конечно. Но, согласитесь, никто же не будет ломиться, чтобы выиграл Миронов, или тем более — коммунисты. Да, та толпа постоит и разойдется. Посмотрим, сколько придет на митинг 24, посмотрим, сколько начнет собираться после президентских выборов. Но еще раз повторяю: правящий режим потерял легитимность. За потерей легитимности во все века рано или поздно следовала потеря власти. Я думаю, что до следующих выборов парламентских этот режим не доживет. Или – не переживет их.
Фото lenta.ru
Теперь посмотрите, что удивительно. Ведь это произошло, несмотря на то, что они не допустили до выборов ни одной партии, которая с каким-то правом могла называться оппозиционной. Они уничтожили одномандатные округа. Вот у кого-нибудь есть сомнения, что по одномандатным округам прошел бы Ройзман в Екатеринбурге, прошла бы Оксана Дмитриева (не от «Справедливой России» какой-то непонятно какой – что это за овощ, что то за выхухоль), прошла бы как одномандатник? Они вычеркнули графу «против всех», они обессмыслили само понятие выборов. Агитация за Партию жуликов и воров из каждого утюга лилась.
Кажется, господин Шмаков сказал на заседании Общенародного фронта: недостаточно, вы проиграли в агитации. Ребята! У вас только тапочки не разговаривали на эту тему. И вы проиграли в агитации! И вот административный ресурс, карусель, директора, которые просят принести от работников открепительные и говорят, что уволят, если не принесут. И вот получается, что они не собрали даже 50%. При том, что на экзитполах они в Москве собирали 27%.
Оказывается, в России состоялись выборы. Потому что выборы – это когда ты не просто пришел и опустил бумажку или не опустил. Я в самих-то выборах не участвовала в воскресенье. Потому что ну что я буду голосовать? Вместо ЕР за коммунистов – не хочу. За ЛДПР – противно. За Миронова – смешно. Выборы – это когда ты готов заявлять и о фальсификациях и когда ты готов бороться.
Вот у нас очень много в Москве участков, на которых на одном участке ЕР продемонстрировала 27%, на другом 70%. И понятно, что случилось там, где 70% . Но ведь значит есть участок, где случилось 27! Есть участок, где председатель комиссии сказал: нет, вот та карусель мне не нужна. И таких участков довольно много, для ориентации. Это тоже очень важный момент. Это тоже вопрос о том, что недостаточный уровень насилия у этой власти. И после того как нету тих 50%, а митинги есть, уже не может быть отмазки, что, типа, все равно народ за Партию жуликов и воров. Нет! Народ – это те, кто выходит в Москве на митинги. Те, которых омоновцы хватали на Чистых прудах. А те бомжи, те люмпены, те нашисты, которых организованно возили на автобусах, чтобы экзитполовские 27% Партии жуликов и воров в Москве превратились в 50% , — это не народ, а быдло, которое за шоколадку продает свою и нашу свободу. И кстати, мне интересно, эти ребята, которые вповалку на ВДНХ спали, понимали, что их обсчитали? Они понимали, что деньги на их содержание выделили гораздо больше и проели на устрицах в «Марио»?
Понятно, что то, что это может случиться, стало ясно гораздо раньше. Стало ясно тогда, когда они вдруг стали прикапываться к «Голосу» — организации, которая 10 лет занимается на выборах мониторингом. Когда упал сайт «Эха». Еще раньше, когда раздался свист в Олимпийском и после этого свиста Путин стал прятаться от зрителей. Так что в Питере зрителям пришлось освистывать Козака, а не его.
Что удивительно, уровень вранья режима разом повысился на порядок. Когда вице-президент Лукойла убивает двух женщин посреди Ленинского проспекта, Первый канал при этом передает речь Медведева про модернизацию, то просто смешно. А вот когда на Триумфальной собираются тысячи людей от того, что у них украли выборы, а ведущие госканалов передают репортажи о том, как все хорошо и нашисты бьют в барабанчики, – это уже страшно. Это не смешно, это уже Оруэлл.
Я могу честно сказать, что не ожидала всего этого. Я полагала, что выборов, как и прежде, не будет вот именно потому, что не пустили партии настоящие, уничтожили одномандатные округа, что Партия жуликов и воров нарисует 55%. Единственным моим оправданием служит то, что Алексей Навальный, который, еще раз повторяю, выступает в ходе этих выборов как виртуальный лидер будущей виртуальной российской политической партии, что Алексей Навальный, которому принадлежит победа в этой кампании, прогнозировал 54%. Вторая вещь, в которой я ошиблась, — националисты, потому что они оказались удивительно пассивны. Они мирно собрались на митинг памяти Егора Свиридова. Они разошлись мирно в то самое время, как на Триумфальной людей винтили сотнями. Из серии: на митинг вышло всего 23 человека, а арестованы 800. А националисты – такой жупел, которым нас пугали долго. Пугали разные люди. Пугали по штату либеральные пропагандисты. Вот Чубайс, например. Ему по штату положено. Вот, мол, Путин – худшее из двух зол, если он уйдет, то придет Квачков-Белов, и мало не покажется. Пугали пессимисты. В том числе ваша покорная слуга, потому что я довольно искренне полагала и полагаю, что фашизм – это такой отечественный аналог джихадизма. Что селигерская пропаганда злоумышляет против нас в случае революции. Кончится фашизмом. Точно так же, как пропаганда ненависти к Западу, которой пробавляются арабские диктаторские режимы, кончается победой салафитов.
И вот как-то очень мало националистов было в эти дни. Как я уже сказала, на этом митинге я видела организованные их какие-то колонны, но они как раз удивительно этим и отличались. Знаете, идет такая аморфная толпа из личностей. И вдруг к ней абсолютно организованное инородное тело, которое с этими бело-желто-черными флагами. Видно, что, сколько их есть, столько и вышло. А у людей, которые состоят из личностей, еще долгий ресурс.
Фото echo.msk.ru
Фото echo.msk.ru
