Пока министерство обороны обсуждает грядущие реформы, на фронте продолжается война, а депутаты комитета по обороне полагают, что закон о прозрачных госзакупках решит проблемы отсутствия доктрины и документов планирования, проекту нового Гособоронзаказа грозит горячее обсуждение.
По данным источников, близких к руководству Минобороны, в проект Гособоронзаказа 2020-го года, который подан на утверждение министру обороны Андрея Загороднюка, включены 140 бронеавтомобилей «Козак-2», стоимостью около 1,4 миллиарда гривен. М-да… Мне казалось, что на шестом году войны все-таки кто-то начнет делать выводы, анализ и извлекать уроки из прошлых лет проб и ошибок. Закупки двух типов двухосных бронеавтомобилей массой в 15 тонн типа «Козак-2» и «Варта», которые осуществлялись ВСУ и НГУ в 2016-19 годах, мне казалось, позволили сделать однозначные выводы по результатам эксплуатации – эти машины не входят в число ни первоочередных ни даже второочередных потребностей армии, которая ведет боевые действия в вязком черноземе и грязи Донбасса.
Бронеавтомобиль «Козак-2»
15-тонные «Козак-2» и «Варта» сделаны по концепции американских тяжелых MRAPов – это бронеавтомобили с большими габаритами, с высоким клиренсом для противоминной защиты, маломаневренные, но номинально способные вместить отделение из 10 бойцов. Ну ведь это лучше, чем обычный автобус? Лучше, вот только ни автобусы ни бронеавтобусы армии не нужны. Проблема наших тяжелых MRAPов в том, что американцы свои аналогичные машины создали для другого театра военных действий – для Африки, Ближнего и Среднего Востока. То есть для твердых грунтов, где низкая проходимость двухосных 15 тонных машин не ограничивает маневренность, где риск застрять в грязи минимален. И для другой, абсолютно другой доктрины боевых действий – для войны с партизанами, диверсантами, где главный вид боевой задачи – проводка конвоев, а главная угроза – подрыв на мине или обстрел из стрелкового оружия. А на Донбассе чернозем, дожди, зима, земля раскисает, проходимость тяжелая даже для гусеничной техники. Тактика применения войск другая. На Донбассе наша армия ведет войну малых групп против врага, оснащенного современными средствами разведки и целеуказания, управляемыми ракетами, артиллерией и минометами. И здесь за 6 лет выработаны другие требования к боевой технике на переднем крае. На медленной, тяжелой и очень высокой машине на передний край не ездят – высока вероятность обнаружения и поражения.
В Украине отсутствует доктрина современных боевых действий – наша армия организована и вооружена по стандартам 70-х годов бронетехникой 70-х годов. И «Варту» и «Козак-2» наши генералы в Нацгвардии и в ВСУ закупали без всякой доктрины и обоснования, без продуманного технического задания. Просто потому, что производители предложили бронированные автобусы, куда формально влазит 10 бойцов – отделение, так как и предусмотрено доктриной 70-х. Применяются ли тяжелые бронеавтомобили на фронте? Да, но не на первой линии, это не машина универсал, это машины для второй линии, и для очень ограниченного спектра задач, поскольку требует либо сухой погоды и твердого грунта либо хороших дорог.
Почему армия США покупает не тяжелые 15-тонные MRAPы, а легкие MRAP типа «Ошкош»?
Все уже придумано до нас – изучайте опыт НАТО, куда мы якобы идем! Вот посмотрите – буквально вчера на канале Ивана Руденко два украинца, ныне сержанты армии США обсуждают «Ошкош» и новые тактические бронеавтомобили для американской пехоты, которыми сейчас перевооружается армия США вместо знаменитых «Хаммеров»: https://www.youtube.com/watch?v=nqH7-E75hTo&t=1345s
Американская пехота воюет на тяжелых гусеничных БМП «Брэдли» и на легких бронеавтомобилях. Масса «Ошкоша» — 6,5 – 7 тонн. Не 15-ть! Потому что машина должна быть прежде всего маневренной, потому что нужна проходимость. У «Ошкоша» бронекабина на 4 человек, закрытый кузов либо вариант пикап. Да, «Ошкоши» — не дешевые в закупке и эксплуатации машины – но ничто не мешает Украине под эту же логику написать свое техническое задание и разработать свои бронеавтомобили под наши условия.
В 503-м батальоне морской пехоты ВСУ самой популярной и востребованной машиной является подаренный волонтерами пикап «Форд-550», обшитый бронелистами, в кузове которого установлен крупнокалиберный пулемет. Очень наглядный пример.
В Украине из бронеавтомобилей в габаритах и массе «Ошкоша» на испытания ВСУ в декабре 2019-го были заявлены «Новатор» «Украинской бронетехники» и «Дозор» Укроборонпрома», который государство пытается довести до ума с 2004-го года. Также интереснукю модернизацию советского БРДМ сделала волонтерская инженерная группа «Арей». Думаю, что если бы было поставлено правильное техническое задание – то и другие производители смогли бы выкатить свои машины такого же класса. Но техническое задание на украинские легкие MRAPы поставлено не будет – ВСУ не собираются их закупать в 2020-м году вообще. Только 15 тонные машины.
Даже в случае широкомасштабной войны с РФ, к чему готовятся наши генералы, армия не будет массово применять тяжелые MRAPы – потому что в условиях господства противника в воздухе массовые перевозки будут ограничены ночным временем, войска будут передвигаться рассредоточено, чтобы не привлекать на себя удары и быстро маскироваться в случае необходимости, то есть маневренность подразделений на тяжелых MRAPах в дождливое время весной, зимой и осенью будет ограничена населенными пунктами. В войне с регулярной армией необходима техника с высокой проходимостью, то есть куда более легкая по массе. Тяжелые MRAP остаются в армиях НАТО автомобилем для специальных задач для определенных регионов.
Потому что для современной пехотной тактики малых групп нужна скрытность перемещения и высокая маневренность. Пехоте на случай войны с РФ нужна техника, которая пройдет везде и укроется везде, которая достаточно экономична, которая может быстро перебросить на опасное направление миномет, пулемет, ракетный комплекс, забрать раненых, подвезти боеприпасы и снабжение. Есть ли все это у нашей армии?
Проблема мобильности ВСУ
Да, одной из главных проблем ВСУ является крайне низкая мобильность. Войска слабо оснащены транспортными средствами. Любыми и для самых различных тактических задач. Начиная от джипов и заканчивая боевыми машинами пехоты. Армия малоподвижна, прикована к позициям. Фактически мы ведем войну малых групп пехотинцев, но боевые возможности нашей пехоты очень ограниченны, поскольку маневренность войск очень низкая. Большинство боевой и автомобильной техники для передвижения пехоты требуют ремонта, изношено. Да и техника нужна разных типов. Очень важный фактор, который влияет на тактику действий ВСУ – это недостаточное обеспечение топливом, жесткие лимиты.
Особенно печально видеть, как главные люди на фронте – командиры рот, батальонов, бригад, расчеты крупнокалиберных пулеметов, минометов и ПТРК, разведгруппы, передвигаются на автомобилях, купленных за свои деньги или за деньги волонтеров. Главная нагрузка по –прежнему ложится на волонтерский транспорт, огромный разномастный автопарк со всего мира, который ремонтируется за свой счет, надежность которого – величина случайная, и который не может заменить собой для боевых задач полноценные тактические автомобили. Гусеничные МТЛБ и БМП, которые могут пройти по любой грязи, и которые наиболее востребованы из-за высокой проходимости, стоят зачастую на приколе из-за технических неисправностей, лимитов на топливо, ограниченного моторесурса. Волонтерские машины на шестом году войны остаются незаменимыми на фронте.
Что делать?
Нет смысла принимать закон о прозрачных госзакупках, если не обеспечено прозрачное планирование этих самых госзакупок. А планирование начинается с обоснования – с доктрины. Где надо объяснять что и зачем закупается, какие приоритеты, какая логика?
Почему бы не вызвать в Минобороны и на заседание комитета по обороне ВР командиров рот и батальонов – тех кто служит сейчас, тех, кто уволился, но воевал в 14-15-м. И спросить – какие потребности войск? Что надо для войны прямо сейчас? Не когда-то далеко, а в этом году?
Почему нельзя каждому комбату и каждому ротному купить хотя бы по обычному джипу или легкому бронеавтомобилю и обеспечить топливом и запчастями его МТЛБ и БМП?
Важное место занимает и бюджет закупок. Гусеничная БМП-1, которые Украина закупает в Чехии и Польше, стоит нашему бюджету около 170 тысяч долларов. Гусеничная БМП-2, капитальный ремонт, которых делает Житомирский завод, стоит около 250 тысяч долларов. Колесные бронеавтомобили «Козак-2» армия планирует купить по цене примерно в 10 миллионов гривен, это не менее 400 тысяч долларов. Бюджет закупки партии в 140 машин может составить, таким образом, не менее 1,4 миллиарда гривен. Почему-то предполагаемая цена на такой большой партии закладывается примерно на 2 миллиона выше, чем при закупках 18-го года — надеюсь, этому тоже есть какое-то обоснование у тех, кто планирует такую закупку.
Есть ли логика выделять такой большой бюджет на далеко не самую острую потребность войск? Мы что, богаче Америки? Если есть желание поддержать отечественного производителя, то почему не закупать у него действительно необходимое сегодня? Почему не потратить весьма ограниченный бюджет прежде всего для того, что надо на передовой прямо сейчас? Мне кажется, пора поднять вопрос, что тяжелые бронеавтомобили нужны нам разве что для оборудования машин связи и РЭБ — и они уже закуплены, плюс закуплены английские «Саксоны». А войскам пора что-то дать на передовую!
Поставьте производителям задачу сделать то, что востребованно, и выбирайте. У «Укроборонпрома» есть «Дозор». У «Украинской бронетехники» появился «Новатор». У «Практики» еще в 14-м году был разработан «Козак-1». У КРАЗа были «Кугуар» и «Спартан». Модернизация БРДМ остается важным направлением, «Арей» выставлял свою машину. Думаю, и новые модели бы выкатили под гарантии закупок.
В войсках нужны багги — я бы обратил особое внимание на багги, разработанный в полку «Азов», нужны пикапы — вот посмотрите на «Форд-550» 503-го батальона, нужны гусеничные МТЛБ, БМП-1 и БМП-2, нужны легкие бронеавтомобили класса «Хаммера» и «Ошкоша».
Надеюсь, Минобороны, СБУ, комитет по обороне ВР рассекретят прямо сейчас планы госзакупок транспортных средств для армии, и будут получены ответы на все вопросы.
К сожалению, в Украине отсутствует доктрина боевых действий, и потому нет реалистичных программ развития ВСУ и программ развития вооружений, на шестом году войны продолжаются хаотичные и бессистемные метания в вопросах военного строительства. Начнем ли мы когда-то действовать системно? Надеюсь, МО разберется в данном проекте и примет объективное решение.
