«Можно предположить, что основным шоком [для России] станет то, что из экономики начнут пропадать товары. Все, что сейчас происходит с валютой, инфляцией, с потоками капитала — это в некотором смысле второстепенно.
Основная проблема — это нехватка товаров и услуг в разных частях экономики.
И тут сразу будет происходить несколько вещей. Первая — это, конечно, то, что закроется импорт каких-то ключевых компонентов. Такие компоненты могут играть относительно небольшую роль с точки зрения стоимости (это может быть 5-10% стоимости товаров), но без них нельзя завершить процесс сборки, чтобы сделать продукт до конца. Это значит, что нехватка этих компонентов может оказаться ключевой и какие-то товары просто пропадут. И такие нехватки спровоцируют каскадный эффект, ведь если в экономике пропадает один товар, это часто приводит к проблемам с производством других товаров.
Мы не знаем, в каких отраслях такие сбои будут происходить, это сложно предсказать. Все говорят про автомобилестроение, авиацию, но это будет происходить и в большом количестве других отраслей.
Сейчас, как вы знаете, существует широкий спектр прогнозов падения ВВП России по итогам текущего года — от 10% до 30% (проправительственный российский ЦМАКП ожидает спада ВВП России в 2022 году на 6,3-6,6%, бывший главный экономист Всемирного банка Бранко Миланович оценивает падение экономики в 2022–2023 году в 8-12%, IIF ждет спада на 30% в 2022 году. — The Bell).
При этом очевидно, что российская экономика сильно отличается от западных экономик тем, что большая доля рабочих мест — близко к 50% — напрямую или косвенно связана с государством. Государство не будет увольнять людей с этих рабочих мест. Зато в частном секторе избежать массовых увольнений, как сейчас кажется, не получится.
Может оказаться, что спад экономики будет таким сильным, что политический режим не сможет это пережить. Аналогия напрашивается сама собой: экономические проблемы позднего СССР привели к разрушению политического режима. Давайте вспомним, что происходило в 80-е, а потом и в 90-е годы, когда было огромное количество государственных рабочих мест, а зарплаты при этом не выплачивались месяцами. Экономическое равновесие существовало и тогда, но люди вынуждены были сильно снижать свое потребление. И они начали протестовать, но не по политическим причинам, а потому что очень сильно теряли в благосостоянии.
Все, что сейчас происходит с экономикой России, — это эксперимент, который никогда в мировой экономике не проводился. И важно понимать, что Россия к этому эксперименту подошла совершенно неподготовленной. Я не говорю, что этот эксперимент нужно было делать. Это людоедский эксперимент.
Очевидно, что финансово-экономический блок правительства и ЦБ не знали, что будет полноценная [«специальная военная операция»]. Их предупреждали об отключении от SWIFT, что является относительно маленькой мерой в сравнении с сегодняшними санкциями. Они к отключению от SWIFT готовились и могли с этим справиться, в отличие от санкций против резервов ЦБ.
Сейчас ситуация такова, что в краткосрочной перспективе никто не хочет совершать транзакции с российским ЦБ, поскольку это институт, попавший под санкции. Пока никто не знает, как с ним можно иметь дело. Со временем найдутся серые и черные контрагенты, которые не будут бояться санкций и будут производить транзакции, и действительно можно будет продать часть золотовалютных резервов, которая осталась незаблокированной.
В этом смысле все смотрят на Китай. Первый ключевой вопрос сейчас будет ли эмбарго на российские нефть, газ и уголь, а второй ключевой вопрос — какую позицию займет Китай».
Профессор экономики Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Олег Ицхоки в интервью изданию The Bell
P.S. Это будет самый крупный спад в экономике» — Сергей Гуриев о будущем России
