Кремлевский крепостник и смута в головах

67

Инаугурация — событие мистическое, как встреча Нового года. Как встретишь, так и проведешь.

Во всяком случае, на прошлой инаугурации этот принцип сработал: Путин ехал в Кремль по пустому городу, по центру, в котором только что похватали участников митинга на Болотной (и уже вовсю обыскивали тех, кто ушел с Болотной мирно или вовсе там не был). Итогом этого правления стали две локальные войны, нарастающая изоляция — как Путина, так и России, — чувство страха у одних и полной бесперспективности у других; ликования не наблюдается даже среди тех, кто корыстно или искренне поддерживает власть. Все эти шесть лет они праздновали окончательную победу над оппозицией — но все еще никого не победили: именно эта оппозиция остается главной темой их риторики и виновницей всех бед. Правда, теперь еще больше достается загранице.

На новой инаугурации кое-какие уроки учтены: проезда по городу не было вовсе, было — по Кремлю, и это с несколько даже избыточной наглядностью показывает размер территории, которую власть реально контролирует. Торжественный прием совмещен с празднеством по случаю 9 мая — это тоже главная сейчас стратегия Кремля: больше опираться не на что, выборы — в день взятия Крыма, вступление в должность — в День Победы. Почетных гостей минимум, лично поздравлять никто не рвется. С маленькой победоносной войной не очень получилось, а потому решили провести маленькую гражданскую войну — вывести на улицы казачество и незаконные вооруженные формирования. Это принципиальная новизна — и окончательное доказательство того невеселого факта, что мирного выхода из ситуации не будет.

Перед инаугурацией часто мелькало слово «крепость» — это и полицейский план охраны госучреждений (которым никто не угрожал), и наименование казачьей акции по периметру Пушкинской площади. Путин замкнулся в этой крепости, хотел превратить в нее и страну, но страну-то контролирует в очень малой степени — как бывает при любой вертикали, которая не дает никому нормально развиваться. На выходе не может быть ни легального преемника, ни мягкой смены власти, ни даже масштабной внешней войны. На выходе смута. Эта смута — не только на улицах, но и в головах, и в самой цитадели власти — как раз и есть главный фон происходящего, и будет ли она ждать шесть лет, чтобы хлестануть наружу, — главный вопрос.

Если не единственный вообще.

P.S. Что ни делает дурак, все он делает не так
 На самом деле Смута уже началась, просто почти никто этого еще не заметил. Смута — это не когда гражданская война. Гражданская война — это скорее итог Смуты, ее исход. Смута — это когда власть теряет авторитет.
Здесь можно употребить надоевшее, но не потерявшее смысла выражение «потеря легитимности». Ее, этой легитимности, у нынешней власти и так немного было даже изначально. Неумный Путин все 18 лет суетился, как мог, подпирая ускользающую легитимность то взрывами домов, то Чечней, то Грузией, то отменой губернаторских выборов, то Сирией, то подлизыванием к Америке, то быкованием с Америкой — и все без мазы.
Что ни делает дурак, все он делает не так. Единственное, чего он добился, это популярности у быдла с одной стороны и у уголовников с другой.
Интеллектуалы и просто приличные люди его власть презирают, им самим брезгуют, а сторонники тупо куплены. Ближний круг составляют подельники, т.е. соучастники — а это по определению друзья ненадежные. Ну вот Шредер приехал поздравить. А перед этим Додон (не царь). С кем на Мавзолее стоять будем, девочки?
Продлится такое положение еще 6 лет или 16, значения не имеет. Любая преступная группировка рано или поздно бывает ликвидирована. Вопрос лишь — большой или малой кровью. Вопрос про без крови даже не стоит, и группировка это знает.
Поделиться:
Загрузка...