Сегодня, 23 февраля, в России отмечают День защитника Отечества. Примечательно, что даже в первые десятилетия советской власти эта дата, в основе которой — исторически сомнительный факт боевых столкновений Красной гвардии с кайзеровской армией в 1918 году, никак не отмечалась.
Кавказский конфликт, август 2008 г.
Да и позже день рождения РККА (Рабоче-Крестьянской Красной армии) оставался рабочим днем. Только в современной России, до сих пор не очень успешно пытающейся освободиться от коммунистических мифов, 23 февраля стал полноценным государственным праздником.
Проведенные накануне нынешнего Дня защитника Отечества опросы ВЦИОМ показали, что армии доверяет более половины российского населения. Это гораздо выше уровня доверия к таким институтам, как парламент, суд и правоохранительные органы… Однако те же исследования свидетельствуют, что, по мнению россиян, угроза со стороны других стран для России за последние 8 лет значительно ослабла. Если в 2000 году такую угрозу видели 49%, в 2003 (год вторжении США в Ирак) – 57%, то сейчас – только 37%. Значительно (до 17%) возросло число людей, которые считают положение в российской армии более или менее хорошим. А ведь 10 лет назад с этим соглашался только каждый сотый (!) опрошенный.
И, наконец, самое примечательное: свыше 70% россиян, несмотря на сегодняшний кризис, полагают, что финансирование вооруженных сил необходимо увеличивать. На практике же, как заявил в Госдуме министр обороны Анатолий Сердюков, военный бюджет наоборот будет урезан на 15%. Хотя еще прошлой осенью военные расходы на ближайшие 3 года планировалось увеличить на треть. Похоже, что кризис ставит под сомнение заявленные оборонным ведомством цели и задачи новой широкомасштабной военной реформы.
В основе этой реформы — переориентация армии и флота на участие в региональных конфликтах, наподобие августовской Кавказской войны. Военную угрозу со стороны США и НАТО теперь планируется целиком нейтрализовывать за счет стратегических ядерных сил. Армия перейдет от традиционной мобилизационной системы к контрактным силам полной боевой готовности. Резко будет сокращено количество офицеров, особенно старших и высших, что уже вызывает понятное недовольство московских военных чиновников. Уменьшится число военных вузов. Наконец вместо полков и дивизий советской организации будут созданы бригады постоянной готовности.
Известные российские военные эксперты, среди них руководитель Центра международной безопасности Владимир Евсеев и директор Института политического и военного анализа Александр Шаравин, считают, что одна из очевидных перспективных целей нынешней военной реформы, которая продлится до 2020 года, состоит в смене приоритетов. Пришло время готовиться не к маловероятному широкомасштабному столкновению с «агрессивным блоком НАТО», а к возможному в долгосрочной перспективе «территориальному конфликту» с Китаем.
Показательно, что хотя военная реформа уже официально объявлена, новая военная доктрина страны до сих пор не определена. Накануне нынешнего профессионального праздника начальник российского генштаба генерал Николай Макаров признал, что такая доктрина, конечно, необходима; она находится в разработке и будет окончательно утверждена к концу нынешнего года. Символично, что к этому же времени планируется полностью обустроить новые российские военные базы в Южной Осетии и Абхазии. Логично, что здесь, на Кавказе, получат обкатку многие принципы военной модернизации.
А вот какой взгляд на очередную госреформу высказала Русской службе «Голоса Америки» председатель Московской Хельсинской Группы Людмила Алексеева: «Я знаю, что в планах заявленной военной реформы — ликвидация проблемы бесквартирных офицеров. Их сейчас больше 100 тысяч! Я убеждена, что если минобороны не повернется лицом к людям в погонах, не обеспечит соблюдение их насущных прав, то никакая новая техника армию не спасет».
Марк Львов
