Более 10 тысяч украинцев погибли. Алеппо лежит в руинах. По Европе марширует экстремизм. Что нас ждет в следующем году?
Украинская женщина осматривает разрушенную квартиру после боев между пророссийскими сепаратистами и правительственными войсками Украины на востоке страны, в городе Ясиноватая
Аналитики пытаются дать определение новому типу международной агрессии, осуществляемой Россией, еще с момента вторжения в Крым. То есть, с февраля 2014 года. Кремль задействовал в Украине целый ряд приемов (информационные атаки, армейские подразделения без шевронов, отрицание какой-либо причастности к происходящему), и они оказались невероятно эффективными. Международное сообщество оказалось парализовано, воцарилась атмосфера неопределенности, послужившей достаточным оправданием для бездействия. В этом и заключается суть гибридной войны – стратегии, цель которой заключается в том, чтобы сбить оппонентов с толку и держать их в состоянии неопределенности, не допуская тем самым эффективных ответных мер.
Желание Запада приуменьшить значение действий России понятно. Последние четверть столетия жители западного мира привыкли считать, что международные конфликты остались в примитивном прошлом. Пока войны изводят остальную часть планеты, развитые страны Европейского Союза никак не могут осознать, что их уютному образу жизни может что-то угрожать. Изнеженным в иллюзии взаимовыгодной безопасности, им кажется невероятным, что Россия, член глобальной элиты, может замышлять подрыв институтов, которые обеспечивают основу сегодняшнего беспрецедентного процветания. Гораздо проще объяснить очередной акт российской агрессии оправданным, хоть и неприемлемым, ответом на ту или иную обиду.
В результате многие начали рассматривать гибридную войну в Украине как ожидаемую реакцию России на посягательство Запада на ее историческую сферу влияния. Мы уже слышали эти аргументы в 2008 году, когда российские танки въезжали в Грузию. Подобные речи звучали и в 2007 году, когда кремлевские хакеры попытались парализовать электронную инфраструктуру крошечной Эстонии. Таковы плоды умиротворения. Отсутствие ответной реакции не задобрило Кремль, а привело к тому, что Россия еще больше расширила масштабы и амбиции своей гибридной войны.
Россия стремится рассорить западный мир, подорвать его веру в себя
Запад отказывается признать реальность, пряча голову в песок, и цена этого поведения растет с каждым днем. Более 10 тысяч украинцев погибли. Алеппо лежит в руинах. По Европе марширует экстремизм. Америка избрала президентом человека, открыто занимающего сторону Кремля, несмотря на предостережения собственных секретных служб. Феномен фейковых новостей начинался как кремлевская причуда, а перерос в серьезную угрозу международной безопасности. Такое развитие событий является частью российской гибридной кампании, цель которой заключается в пересмотре итогов Холодной войны и разрушении демократической гегемонии, установившуюся после 1991 года.
Многие не понимают, почему Россия решила пойти по столь пагубному пути. Разве она не является, по сути своей, частью той же цивилизации, что и остальная Европа? Суровая правда в том, что современная Россия просто не может конкурировать на равных в мире, где мягкая сила является предпочтительным способом обретения и поддержания международного влияния. Российская экономика слишком слаба, а система государственного управления слишком коррумпирована. Осознав эту неприятную истину, Кремль предпочел стратегию ограниченной военной интервенции в соседние страны, в сочетании с усилиями по снижению привлекательности западного мира, опусканию его до уровня России с помощью взломов, фейков, кибератак и теорий заговора. Вместо того, чтобы демонстрировать собственную привлекательность, Москва распространяет мрачный посыл, дескать, «вы ничем не лучше».
Конечная цель этой гибридной агрессии – не в глобальном превосходстве. Кремлевские территориальные амбиции относительно ограничены и, судя по всему, не выходят за рамки бывшей Советской империи. Россия стремится рассорить западный мир, подорвать его веру в себя, консолидировав при этом свою авторитарную повестку дня дома и подчиняя близлежащие страны. Если несоветским странам не грозит прямое военное вторжение, какой смысл беспокоиться относительно должного противодействия России? Это один из ключевых вопросов, с которыми сегодня сталкиваются западные лидеры. Беспокоит ли их перспектива европейской разобщенности? Беспокоит ли их то, что наступают времена укрепленных границ и распространения ядерного оружия; что неизбежное появление конкурирующих альянсов заложит основу для возвращения к конфликтам между супердержавами? Именно такое видение мира продвигает Кремль.
Есть причины полагать, что Запад постепенно просыпается и начинает осознавать масштабы амбиций России. Избрание Дональда Трампа стало знаковым событием в этом процессе. Высшие должностные лица Вашингтона, Лондона и Берлина сегодня открыто говорят о российской гибридной войне против Запада. Тем не менее, это запоздалое признание со стороны политиков еще не дошло до общественности, где разговоры о российской угрозе зачастую вызывают обвинения в разжигании войны. Западное сообщество все еще ограничено настроениями в обществе: самоуверенные граждане обеспокоены исключительно внутренними проблемами, и слепы по отношению к внешней угрозе. Это может привести к новым катастрофам в 2017 году. Вполне возможно, что ближайшие 12 месяцев – с выборами во Франции, Нидерландах и Германии, а также переходом российской гибридной войны в новую фазу – станут решающими для будущего западной цивилизации. Пришло время понять, стоит ли она того, чтобы за нее бороться.
Питер Дикинсон
