В связи с последними событиями чаще обычного стал подниматься вопрос о связи Украины с Кубанью – от смешанных с троллингом радикальных призывов включить Кубань в Украину, до умеренного рассмотрения гипотетической автономии Кубани, и различных исторических и не очень экскурсов в украинское прошлое региона. Хочу осветить этот аспект с точки зрения коренного жителя региона, на основании личных впечатлений, и, конечно, не без некоторой доли субъективности.
Вкратце повторим исходные позиции:
Во-первых, подавляющее большинство населения Кубани, особенно городов, либо не относится к потомкам казачества, либо не ассоциирует себя с ним. Причиной тому, в первую очередь, исчезновение казачества как отдельной социальной группы и полное вытеснение украинского языка в XX веке, от которого фрагментарно остался русско-украинский суржик («балачка») старших поколений в отдаленных станицах, десяток общеупотребительных региональных слов и, самое заметное – поголовное «гэканье», даже из уст краснодарской профессуры и телеведущих.
В отсутствие языкового и социального отличия сохранять отдельную идентичность крайне трудно. Да, среди немногих еще живых людей, рожденных до войны, распространено естественное восприятие Кубани и ее жителей с одной стороны, и России и русских, с другой, как различных общностей. Однако следующим поколениям остались лишь смутные воспоминания или нелепые попытки играть роль казаков.
Говоря о казачьем наследии нужно отметить немаловажный факт, часто сознательно опускаемый исследователями украинской стороны Кубани: к 1917-му году кубанское казачество составляло половину населения Кубанской области. (Причем в область не входили черноморские города от Новороссийска до Сочи – так что и сегодня, назвав сочинца кубанцем, вы можете его обидеть). Однако и эта половина, в свою очередь примерно пополам делилась на потомков украиноязычных черноморцев (ранее запорожцев) и русскоязычных линейных казаков (ранее – преимущественно донцов). Таким образом, украиноязычное казачество как наиболее сплоченный компонент со своим особым самосознанием, уже 100 лет назад составляло всего четверть населения области. Зажиточные (по сельским меркам) казаки — потомки черноморцев, вместе с зародившейся в их среде казачьей интеллигенцией, в итоге наиболее сильно оказались затронуты гражданской войной, эмиграцией, раскулачиванием и ссылками, голодом, годами Большого террора. С распадом этой группы и включением Краснодарского края в культурный, информационный и образовательный ареал РСФСР к концу XX в подавляющее большинство населения края стало русскоязычным. Дети бывших казаков, рожденные в 20-30хх годах еще хранили обособленную казачью идентичность – однако в процессе ассимиляции с потомками «иногородних», миграции в другие регионы, редко передавали ее далее.
Как показывает, однако, последняя история, часто за большинство решает активное и готовое на действия меньшинство. Какие меньшинства, стоящие на позициях, близких автономистским, мы можем наблюдать?
Официальные «казаки» или «Кубанское казачье войско»: карманная организация губернатора Ткачева. Прогосударственно, проединороссийско, подчеркнуто и обязательно православно (несмотря на то, что в Кубанской области, к примеру, был, достаточно высок процент старообрядцев из донцов).
Эта группа и ее предшественники сыграла свою роль в эпизодах, отдаленно напоминающих стремление к автономии в начале 90-х годов. Впрочем, автономистские тенденции тогда были характерны для многих регионов и были обусловлены, прежде всего, экономическим развалом предшествующей системы.
Теперешнее «ККВ», полностью вписанное в путинско-ткачевскую «вертикаль», определяет своим украинским корням достаточно скромное место. Риторика единства России и служения власти звучит гораздо громче, благо формальная история Войска верных запорожцев позволяет использовать себя с этой стороны.
Неофициальные «казаки» – пестрый конгломерат обществ, большинство из которых откровенно бутафорские и зачастую полусектантские организации со своими орденами, «генералами», «дворянами» и проч.
Как среди первых, так и среди вторых имеются люди с казачьими корнями, однако в силу новодельности организаций, их «казачество» в подавляющем большинстве случаев не передавалось внутри семьи, а было заново сконструировано после распада Советского Союза. Не стоит лишний раз говорить о сомнительности таких конструктов.
Есть важный момент: в эту группу относятся в том числе и объединения условно правого толка, воющие сейчас на Донбассе. О боеспособности этих «казаков» доходят различные сведения, однозначно можно сказать одно – их представления об автономности максимально приближены к махновщине и бандитизму. С одной стороны, в переходный период это может быть достаточно опасно, с другой – со своим православием-самодержавием-народностью они представляют собой явно антиукраинский проект.
Из активных и перспективных групп выделим последнюю – городскую молодежь с высшим образованием, занятую в сфере IT, рекламы, культуры и пр., интересующуюся проблемами политического устройства России, и, last but not least, все сильнее чувствующую свою выключенность из социальных лифтов. Стоит заметить, что сюда попадают те, кто не уехал в Москву или за рубеж, не пошел работать в госструктуры – в общем, остатки активного и думающего населения, выросшего после падения советского строя (тех, кто ностальгирует по СССР, из группы думающих мы исключаем априори).
Для данной группы характерна убежденность в превосходстве европейского образа жизни и политического устройства над современным российским. Не в последнюю очередь этому способствовало то, что нефть-матушка позволяла в последние годы большинству людей, имеющих работу и соответствующий интерес, посещать Европу, что они активно и делали. С учетом того, что русская национальная идея до сих пор не сформирована, а потуги на «казачество» дискредитированы, представители этой группы, скорее, воспринимают себя как неких русских с европейским уклоном, а то и русскоязычных европейцев. Есть здесь и остатки русских националистов, тех, кто не примкнул к «Спутнику и Погрому» и сохранил здравый рассудок.
Очевидно, что эта группа может рассматриваться как один из немногих ресурсов для модернизации региона. Так же очевидно, что текущая ситуация очень мало благоволит ей, но не будем терять надежды. В конце концов, здесь тоже есть страйкболисты – впрочем в России все всегда начинается из Москвы. Пока в Москве и Питере чекисты железной рукой держат несогласных, а резервный фонд еще не кончился, перспективы каких-либо резких движений в регионах весьма низки.
Стоит заметить, что к условному среднему классу примыкает прослойка фермеров и бизнесменов средней руки, многие из которых, даже сросшись с властью на местах, настроены крайне скептически по отношению к большой власти. В то же время характерная особенность этой группы – нежелание брать на себя любые политические риски.
Вернемся к нашей условной группе молодежи, активной, и без такого объема собственности и обязательств, который может примерить их с существующими порядками по крайне мере до того момента, как все пойдет в разнос.
Что роднит эту группу с Украиной? Довольно малое – у части из них бабушки/дедушки были детьми казаков, как правило, они понимают украинский язык лучше среднестатистического русского, могут относительно чисто сказать «паляныця», знают несколько десятков кубанско-украинских пословиц и присказок, отдельные слова. Их интерес к Украине мотивирован прежде всего политической, идеологической составляющей – и в последнее время, что понятно, значительно возрос.
В своей этнической ипостаси Украина не может вызвать сколько-нибудь значимого интереса кубанцев, но гораздо сильнее она притянет своих потерянных сыновей, если сможет состояться как политическая нация.
Как ближайший сосед и близкая по культуре и языку страна, Украина имеет все шансы стать заметной и важной для этих людей в том случае, если ее движение по проевропейскому пути будет успешным. В этом смысле опасность Украины для путинской России как образца того, чего может добиться русский народ, действительно существует. Возможно, что эта опасность выше именно на Кубани, нежели в других регионах, особенно нечерноземных.
Заметим в скобках, что еще один сосед Кубани – Грузия, в недавнее время произвела достаточно большое впечатление даже на тех представителей широких слоев населения, кто смотрел ОРТ и верил в основных моментах тому, что Саакашвили гад. Гад-гадом, а порядок навел.
Итак, мы можем сделать вывод, что гипотетическое сближение Кубани с Украиной в будущем возможно в том случае, если Украине удастся состояться в качестве европейского государства, обязательно гармонично включающего русскоязычную культуру. Какие общественные институты и оформленные группы людей могли бы помочь такому сближению и поднять вопрос о самоопределении Кубани, когда это станет возможным? Вопрос остается открытым. Однако, уже сейчас смотря на соседа, люди начинают задумываться.
И задумчивость эта уже очень пугает Кремль. Потому что даже за откровенный несерьезный троллинг на Кубани отныне наказание одно – срок. Вот Сергей Ажинов снял ролик, в котором упоминается слово «Ярош» без должной ненависти.
А вот Сергею Ажинову уже менты одели на голову мешок и подкидывают в сумку ТТ и патроны, да так усердно, что сумка рвется. А потом бьют и режут в околотке.
На этом месте должна быть какая-то едкая фраза про то, как здорово к демократии и народной воле относятся нынче на Руси захватившие в ней власть путинцы. Которые повизгивают в Европе про то, как важно услышать Донбасс, но отчего-то всеми руками затыкают рот Кубани. Но зачем об этом говорить, если и так все понятно.
