Мир пахнет нефтью – точно так же, как и война. Этот запах невозможно ничем перебить – ни навязчивым, как синтетические добавки, ароматом выборов, ни бьющим по всем рецепторам коктейлем уличных демонстраций. Этот запах повсюду: в заголовках утренних газет, в сводках новостей, в колебаниях курсов валют. И даже в каждом пороховом залпе очередной революции слышится именно он – тягучий, тяжелый, равнодушный запах нефти.
Рано или поздно историю ХХ и ХХI века будут изучать по карте трубопроводов. Не сомневайтесь – именно она даст самое четкое понимание политических зигзагов новейшего времени. И именно в этом зеркале будет отражаться истинная причина войн, терактов, распада и создания государств.
Строительство нефтепровода из Казахстана в Китай натыкается на массовые беспорядки в Синьцзян-Уйгурском автономном округе. Проект приостановлен. Кто-то назовет это стечением обстоятельств – пусть так. Но почему-то стоило активизировать работы по строительству нефтепровода в тот же Китай из пакистанского порта Гвадар, как в Пакистане случился переворот, правительство пало, а в «зоне племен», через которую должна пройти труба, началась война с налетами беспилотников США из соседнего Афганистана.
Не стоит ходить далеко за примерами. Россия благополучно заканчивает строительство нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО). Когда предполагалось, что главным покупателем нефти ВСТО станет Китай, Россию сотрясали протесты экологов, озабоченных судьбой таежных рек и вымирающего амурского тигра. Но как только стало известно, что получать «черное золото» из строящейся трубы сможет не только Китай, но и Япония с США, экологи резко замолчали. И вот уже Калифорния, вынужденная из-за дефицита электроэнергии идти на веерные отключения света, с нетерпением ждет танкеров из Владивостока.
Да что там экологи – даже правительства сегодня являются разменными пешками в большой нефтяной игре. Президент Грузии Эдуард Шеварднадзе, приложивший руку к развалу СССР в бытность членом политбюро, был вполне удобен для США — до тех пор, пока Грузия не оказалась включена в проекты доставки каспийской нефти и газа на Запад в обход России. Для надежности транзита по веткам нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан и газопровода Баку-Тбилиси-Эрзрум был нужен человек без советского бэкграунда и с минимумом личных связей в РФ. Последовала «революция роз» и к власти был приведен Михаил Саакашвили. А чтобы со временем грузины не выбрали более лояльного Москве президента, между народами путем серии провокаций искусственно разжигалась ненависть, кульминацией чего стала война в Южной Осетии.
Ещё в 1999 году ЮКОС планировал построить нефтепровод в Китай через территорию Монголии. Если бы это удалось осуществить, то у некогда крупнейшей нефтяной компании России был бы чудесный способ обеспечить свою неприкосновенность. Участок трубы, идущий через территорию Монголии, был бы лучшим способом демпфирования рисков ЮКОСа. Если нефтеснабжение зависит от доброй воли правительства транзитной страны, то нетрудно догадаться, кто станет контролировать само правительство.
Недавние нефтевойны между Россией и Украиной были хоть и не столь публичны, как газовые противостояния, но от того не менее жесткие. Проект нефтепровода Одесса-Броды запер бы в Восточной Европе несколько сот тысяч тонн российской нефти – рядом с этим ударом по российской элите меркнет вся гуманистическая риторика «насильственной украинизации». И кто знает, как бы сложился современный украинский властный пасьянс, если бы Виктор Ющенко не подкреплял бы свой гуманитарный вектор экономическим.
Нефть давно уже стала мерилом демократии. Об ущемлении прав русских в Средней Азии не будут говорить ни в Москве, ни в Вашингтоне. Промолчат даже тактичные европейцы. Разница между Украиной и Туркменистаном лишь в том, что в стране победившей Рухнамы есть нужный всем газ, а на Украине – нет. Если бы Москва возвысила голос в защиту русских, туркмены быстрее решились бы поставлять газ на запад в обход России. Если бы о правах человека в Туркмении чуть громче возопил Евросоюз – прощай проект транскаспийского газопровода.
Доверие между странами определяется не справедливостью внутренней политики или этичностью внешней, а во многом транзитной надежностью. Случилось бы экономическое чудо Белоруссии, если бы две трубы – газовая и нефтяная – не пересекали страну с востока на запад? И как сложится судьба страны после того, как будут построены газопроводы и нефтепровод БТС-2 в обход «бацкиной фазенды»?
Белоруссия могла бы поучиться на примерах соседей – транзитные капризы соседней Украины стоили последней роли эксклюзивного транзитёра, которой положат конец Северный и Южный потоки. И одной лишь газовой трубой дело не ограничивается – несколько недель простоя казахских танкеров в принадлежащем Коломойскому порту «Южный» стали причиной негласного отказа Казахстана от работы с украинскими партнерами.
Нефть повсюду. Даже за победными реляциями о базировании ЧФ в Крыму до 2042 года практически не слышно голосов тех, кто считает, что в Харькове договаривались не о сохранении российского флота на Украине, а о невыводе его в Новороссийск. Ведь именно Новороссийск остался последним торговым портом России на Черном море, откуда при этом идет весь экспорт нефти морским путем. Кто знает – возможно, именно этот фактор сыграл ключевую роль в готовности российской власти платить газовые отступные Украине…
Схеме трубопроводов суждено стать контурной картой XXI века. Труба сродни нитке, на которую, одна за одной, нанизываются бусины политических процессов. И наша вера в то, что человечество сжигает углеводороды, правдива лишь до той поры, пока они не начинают сжигать нас. Нефть оставляет после себя темно-коричневые пятна невыразительного оттенка. Которые имеют характерное свойство – они не отстирываются.
Глеб Плотников
