Статью Дмитрия Медведева «Вперед, Россия!» кто-то уже успел сравнить с ранними выступлениями Михаила Горбачева, положившими в свое время начало перестройке. Имеют ли эти сравнения смысл?
Владимир Милов – Президент Института энергетической политики
Мало толку обсуждать саму статью. Это типичная для путинского периода смесь демагогии, несвежих мантр про «страну на грани распада, которую удалось собрать» (что, за исключением Чечни, никогда не являлось правдой), подробные обоснования «необходимости» творимого властями авторитарного произвола, и очередных розовых обещаний светлого будущего лет эдак через …дцать, которых мы в последние годы уже наслушались («план Путина», «стратегия-2020» и т.д.). Многие отметили, что, давая непривычно резкие оценки положения дел в России по итогам путинской десятилетки (как будто списанные с нашего с Борисом Немцовым доклада «Путин. Итоги»), Медведев, как это принято у нынешней власти, старательно избегает любых попыток возложить ответственность за это положение на власть и выстроенную в стране политико-экономическую систему.
Наверное, единственным новым элементом является необычно более наглое, чем прежде, стремление перевести стрелки ответственности за сложное положение дел в стране с властей на российское общество.
Это оно, оказывается, ответственно у нас за слабость демократических институтов («гражданское общество слабо, уровень самоорганизации и самоуправления невысоки»), коррупцию («бизнес тоже не безгрешен», «многие предприниматели озабочены не поиском талантливых изобретателей, не внедрением уникальных технологий, не созданием и выводом на рынок новых продуктов, а подкупом чиновников»), патернализм («уверенность в том, что все проблемы должно решать государство, либо кто-то ещё, но только не каждый на своём месте»).
Все это мы уже видели, читали, слышали. Но возможно ли серьезно рассматривать статью Медведева как пролог к новому курсу горбачевского типа, курсу, по крайней мере, на частичный отказ от наследия предшественников и перемены в общественно-политической жизни? Хотя Медведев обращается с понятием перемен подчеркнуто осторожно, тем не менее, здесь можно встретить, казалось бы, табуированные прежде фразы про то, что на Кавказе на самом деле так и не удалось достичь стабильности, и его жители «просто не знают покоя», или про то, что «мы сделали далеко не всё необходимое в предшествующие годы, и далеко не всё сделали правильно».
Те, кто продолжает связывать с именем Медведева надежды на перемены к лучшему, осуществляемые сверху, поспешили воспринять его статью как заявку на то, чтобы стать «новым Горбачевым».
Однако сегодня больше принято вспоминать «хорошего Горбачева» — Горбачева, затеявшего гласность, децентрализацию управления страной, разрешившего частное предпринимательство и первые относительно свободные выборы, осуждавшего сталинизм. Тем же, кто хочет искать в Медведеве исторические аналогии с Горбачевым, стоит присмотреться прежде всего к образу другого, «плохого» Горбачева. Нерешительного, блокировавшего важные преобразования, цеплявшегося за основы безнадежно устаревшей системы, а в последний год своего правления полностью уступившего инициативу крайним консерваторам. Так и не решившегося выставить свою кандидатуру на всеобщие открытые выборы президента СССР, предпочитая быть утвержденным послушным Съездом нардепов.
Текст Медведева – недвусмысленная роспись в победе второго Горбачева над первым.
Как бы сделать так, чтобы прийти к светлому будущему, при этом ничего не меняя – вот смысл извилистых рассуждений президента.
Поиском подобного «священного Грааля» занимался в свое время и Горбачев – правда, по ходу дела он, не слишком отдавая себе отчет в возможных рисках, приоткрывал форточки, в итоге обернувшиеся для него фатальным сквозняком.
Медведев помнит об этих уроках, и твердо обещает с демократизацией не спешить. Призрак «плохого Горбачева» неуловимой нитью проходит сквозь весь текст его статьи. Сравните хотя бы два приведенных ниже фрагмента.
Медведев-2009: «Говорят о необходимости форсированного изменения политической системы. А иногда и том, чтобы вернуться в «демократические» девяностые. Но возврат к парализованному государству недопустим. … Мы не вправе рисковать общественной стабильностью и ставить под угрозу безопасность наших граждан ради каких-то абстрактных теорий. Не вправе приносить стабильную жизнь в жертву даже самым высоким целям».
А вот Горбачев на декабрьском пленуме ЦК КПСС 1989 года: «Мы не должны позволить, чтобы демократия и гласность, призванные раскрепостить людей, усилить их безопасность, использовались в противоположных целях – для разъединения народа, для его запугивания и одурманивания. Демократия должны быть защищена от спекуляций такого рода». За этим последовали Леонид Кравченко, закрытие «Взгляда», Янаев, павловская денежная реформа, Вильнюс.
Одна фразеология, одна стилистика. Безопасность граждан против абстрактных теорий и спекуляций. Такая же трогательная забота о сохранности хрупкой демократии. А вдруг она выйдет на улицу и схватит инфлюэнцу, бедняжка. И страшилки от Медведева про «возвращение в «демократические» девяностые», где «демократические» подчеркнуто в кавычках, вполне в духе знаменитого горбачевского про «так называемых демократов».
Третий президент России, не успев побыть ранним Горбачевым-реформатором, становится поздним Горбачевым так же стремительно, как герой Дэвида Боуи в фильме «Голод», в считанные часы превращается из молодого человека в глубокого старика.
Бессмысленно объяснять Медведеву, что достичь поставленных им целей – «перехода на следующую, более высокую ступень цивилизации», «раскрытия творческого потенциала каждой личности», «избавления от пренебрежения к праву и суду», «прививания вкуса к правовой культуре, законопослушанию, уважение к правам других» — невозможно без предоставления гражданам права самостоятельно, без подсказки из Кремля решать, какая общественно-политическая система им нужна. Ощущать себя гражданами, а не студентами, сдающими власти зачет. Решать, кто будет президентом, а не выслушивать от президента лекции по демократии.
Медведев все это понимает. Он прямо так и говорит: «У других же стран все получилось». Не уточняя, правда, у каких. Стоит ли напоминать, что получилось построить современное, цивилизованное общество только у стран, выбравших открытую, плюралистическую общественно-политическую систему.
В статье Медведева все складно изложено про то, какого будущего хочется пожелать нашей стране. Одна проблема – будучи связанной по рукам и ногам той удушающей конкретикой, которую Медведев предлагает нам в качестве способа обеспечения «общественной стабильности и безопасности наших граждан», Россия до этого будущего просто никогда не сможет дойти. Ошибся Медведев с названием своей статьи. Ее надо бы назвать в соответствии с ее реальным содержанием – «Стоп, Россия!»
