Украинский министр финансов Виктор Пинзеник подал в отставку. Собственно, в этой новости нет ничего особо сенсационного. У министра давно уже серьезные разногласия с главой правительства, в родной фракции его называют чуть ли не слабаком — а все потому, что господин Пинзеник не участвовал в работе над бюджетом, многие статьи которого показались ему малореалистичными. В результате Верховная Рада все же проголосовала за бюджет, президент Виктор Ющенко его подписал, министр финансов через несколько недель выступил с публичной докладной запиской, характеризовавшей экономические риски, оказался в больнице и уже затем ушел из правительства.
Но это вовсе не история о господине Пинзенике. Это история о господине Кудрине, конечно, а о ком же еще? Потому что все, о чем я рассказывал вначале, — рутинная политическая борьба. В ней могут участвовать ответственные и безответственные политики, профессионалы, популисты, реформаторы, консерваторы, но рычаги борьбы у них очевидны — публичные заявления, указы, решения об отставках. Поэтому бывшему министру финансов Украины не стоит особо опасаться не только за собственную безопасность, но даже за свою политическую карьеру. Он лидер небольшой партии, может продолжать работать в политике, уйти в бизнес. В жизни Виктора Пинзеника приходы и уходы бывали уже не раз, ведь впервые он стал министром в первом реформаторском правительстве Украины — кабинете премьера Леонида Кучмы.
У Алексея Кудрина совсем другая судьба. Ему никто не говорит, что у него неправильная финансовая политика. С его проектом бюджета в парламенте никто не спорит — хотя стоит вспомнить, какая цена нефти заложена в этом бюджете. Словом, это министр, полностью облеченный доверием президента, премьера и депутатов, а не какой-то там Пинзеник.
У него просто арестовывают заместителей. Или обвиняют их в махинациях до ареста. Те, кто считал, что история со Сторчаком завершилась, глубоко заблуждались. Она и не могла завершиться. Просто потому, что в российском руководстве есть довольно влиятельная группа лиц, которую не устраивает нынешний министр финансов. Она не может добиться его отставки — просто потому, что министр пользуется, по очевидным причинам, доверием главы правительства. Но она может потихоньку расшатывать стул, на котором сидит министр — согласитесь, не так уж просто руководить ведомством в кризисный период, когда оказывается, что ты подобрал в свою команду преступников. Но и уйти в отставку совершенно невозможно — потому что отставка в условиях, когда с тобой так борются, может означать не спокойную жизнь во главе какого-нибудь банка, а обвинения в хищениях, арест и шельмование.
Это и есть самая главная проблема любого российского чиновника, оказавшегося в центре противостояния группировок. Он не может публично заявить о своей позиции, чтобы вступить в борьбу с оппонентами. Он не может хлопнуть дверью, когда считает, что ему мешают работать. Он не может освободить кресло для человека, отличающегося большей квалификацией. Попросту говоря, дорога Виктора Пинзеника ему заказана. Он может быть только Алексеем Кудриным и держаться за свое кресло изо всех сил.
Потому что это кресло для него — не просто работа. Это единственная гарантия безопасности и единственная возможность помочь преследуемым сослуживцам. И вопрос не в том, кто прав, а кто виноват, справедливы обвинения или надуманы. Вопрос в том, что рычагом политической борьбы в России является исключительно уголовное преследование. И уберечься не дано никому, никакая должность, никакие деньги не защитят тебя, если кто-то просто не согласен с тобой или даже с твоим шефом.
Не знаю, нужно ли объяснять, что именно такие рычаги и порождают беспомощность при решении принципиальных проблем. Потому что тот, кто отвечает за принятие решений, думает не об их эффективности, а о собственном выживании. Именно поэтому каждому гражданину России в кризисное время приходится рассчитывать только на себя. В том числе и министру финансов.
Виталий Портников
