До нынешних пор Украине не удавалось договориться с какой-либо страной о том, что оборонно-промышленная интеграция с ней пойдет сразу по пяти отраслевым направлениям. Наибольшие же шансы быстрой реализации у совместных программ ОПК Украины и Турции наблюдаются в бронетанковом машиностроении.
Именно это направление обещает нашей оборонке наиболее быстрый приток валюты, в которой оборонная промышленность крайне нуждается из-за необходимости обновлять стареющие технологии.
Во время выставки IDEF 2017 в Стамбуле
На минувшей в Стамбуле ярмарке IDEF 2017 Украина и Турция договорились об усилиях будущих работ по совместному оснащению турецкого танка Altay — это самый многолетний из оборонно-промышленных проектов двух стран. Кроме этого старого проекта, по результатам ярмарочного сезона две страны достигли нескольких других соглашений по гораздо более новым направлениям.
Турции новые векторы оборонно-промышленной интеграции дадут возможность наладить производство патрульных самолетов украинско-саудовского производства: потребность в такой авиатехнике возросла после российской оккупации Крыма.
Украина с ярмарки привезла проекты создания техники, которая считается наиболее востребованной на восточном приграничном фронте борьбы с российской военно-террористической оккупацией. Это проекты совместного производства тяжелых авиационных дронов, средств пеленгования и пассивной радиолокации, а также план строительства украинско-турецкого производства широкого спектра боеприпасов на одном из украинских заводов спецхимии.
Мягкое эмбарго Киева, ради твердых капканов Москве
Боеприпасы – это самое что ни на есть летальное оружие. Над ограничением поставок боеприпасов и военной спецхимии из стран НАТО в Украину российская дипломатия и спецслужбы трудятся ежедневно, не покладая рук. Силой огромной политической воли и опасений, что Украина служит щитом российской инвазии на их территорию, негласное эмбарго поставок боеприпасов Украине удалось частично прорвать лишь Польше, Литве и некоторым другим государствам бывшего СССР.
Фото: EPA/UPG
Ввиду этого, решение Турции дать Украине возможность расширить мощности военной спецхимии стало выглядеть очень серьезно. Это как минимум, долгожданный прорыв негласной блокады страной, армия которой считается второй по численности в НАТО, после США.
Напомним, что преодолеваемое ныне Турцией “летальное эмбарго” Украины выросло во времена бывшей американской администрации, которая руководилась стратегией не давать Киеву ресурса для чересчур активного возврата своих территорий. У такой политики было обоснование.
Слишком активные меры Украины по деоккупации не должны были мешать более сильным противникам РФ заманить ее в смертельные ловушки, вроде Сирии, где РФ завязла похуже, чем бывший СССР в Афганистане. Советский коммунистический режим, например, не передавал марионеточному режиму Кабула ни химическое оружие, ни его элементы, которые относятся к категории оружия массового уничтожения (ОМП). Многие политики на Западе полагают, что следы участия Москвы в передаче сирийским марионеткам взрывателей и технологий производства химического ОМП – это как раз тот капкан, из которого российский агрессор уже не вырвется. Он будет прикрывать следы своих преступлений до самого конца, идя на любые жертвы в Кремле, и не замечая своего истощения.
Византийские ловушки
У Турции, которая с определенных пор играет чуть ли первую скрипку в планах раздела Сирии на зоны оккупации, явно есть свое видение расстановки капканов для РФ. Самые известные из них — это многочисленные газопроводные и энергетические проекты российского капитала в Турции, которые сеют у Москвы иллюзии всемогущества и вездесущности, а затем приносят провал за провалом.
Когда то, таким титульным проектом был обходящий Украину через Турцию газопровод “Голубой Поток”. Сейчас он загружен всего на 30-35% своей мощности, а российская пресса безропотно выполняет команду вообще в упор не замечать его существование. Как подлодка «Курск» — она «утонула», а этот газопровод — растворился.
Фото: fb.ru
Очередной авантюрой подобного толка будет “Турецкий поток”. Вопреки надеждам Москвы подсунуть ЕС Турцию в роли газового “троянского коня”, этот проект обязательно сыграет обратную роль. При наличии двух турецких СПГ-терминалов и развитого импорта газа с Азербайджана, Ирана и иракского Курдистана этот очередной “поток” создаст избыток газа на турецком рынке. Соответственно, его запуск, при любой загрузке, всего лишь даст возможность местным компаниям увеличить реверсные поставки газа на Балканы, в Венгрию, Румынию и Украину.
Знаковой иллюстрацией того, что в Анкаре лучше остальных понимают тонкость искусства расставления ловушек для Москвы, может служить все тот же проект турецкого танка «Altay» — он назван по имени сибирского региона РФ, который никогда не входил, и вероятно, никогда не будет входить в состав Турции. Но играет для нее очень важную роль.
Российская автономия, именем которой Турция решила назвать свой основной боевой танк — это Республика Алтай, которая граничит с Китаем, Монголией и Казахстаном (который из опасения “гибридного” расползания терроризма и сепаратизма, недавно решил отказаться от кириллического алфавита). Соседний с предусмотрительным Казахстаном и расчлененный российский Алтай весьма ценен для многих азиатских стран, поскольку он считается исторической прародиной всех тюркских народов и колыбелью языков тюркской группы. После развала Российской империи, образовавшаяся на этих землях Ойратская область была переименована, русифицирована, затем несколько раз разделялась на несколько частей: Республику Алтай, Алтайский край в составе Кемеровской области, Горно-алтайскую автономию в ее составе и тому подобное.
По итогам 2016 года, согласно мониторингу «Индекса социально-экономической и политической напряженности в регионах России» экс-министра финансов России Алексея Кудрина, Алтай наряду с кавказской Адыгеей, оказался одним из двух регионов РФ, которые имели наивысший цвет опасности — “красный” (даже Чечня и Якутия, для сравнения, были отнесены в мониторинге к менее опасным зонам социально-политической напряженности).
Алексей Кудрин Фото: EPA/UPG
Было бы опрометчиво считать, что соседний Казахстан или Турция — как самое многочисленное тюркское государство, расширяют свое гибридное присутствие в этом российском регионе или имеют на него свои планы. Этого не наблюдается. Все выглядит гораздо прозаичнее: абсолютно чуждое к метрополии местное население видит экономический рост Китая, а также ренессанс пантюркизма в Турции, Казахстане и Азербайджане. Но при этом, не имеет ни своего роста, ни своего ренессанса — хотя, алтайский регион бедным на ресурсы и торговые пути назвать язык не поворачивается.
Что Украине с турецких танковых амбиций
Турецкий танк с амбициозным брендом, названным в честь “исконно русских” азиатских земель, имеет не менее глубокую собственную историю. Она прочно связана с оборонной промышленностью Украины. После начала турецкой военной операции в Сирии, турецкое руководство перестало испытывать пиетет перед ранее закупленными ранее в Германии танками «Leopard». Немецкие танки этой модели в начале 2000-х годов победили в конкурентном тендере украинский проект, который предполагал начало производства в Турции танка «Jatagan» на базе украинской модели «Оплот».
Сегодня Турция, с учетом опыта военной операции в Сирии, наряду с немецкой танковой техникой намерена предложить армии обновленную модель танка «Altay», адаптированного к условиям так называемой ассиметричной войны. Она предполагает ведение боевых действий против хорошо оснащенных “в военторге” террористических соединений в населенных пунктах, которые по заветам одного известного гения военной мысли, рассредотачиваются «за спинами женщин и детей».
При достаточно высокой базовой цене машины — по $5,5 млн/единица, Турция в начале этого десятилетия уже вложила в разработку базовой модели «Altay» более $500 млн. Но осталась недовольна привлеченной к этому проекту корейской Hunday Rotem, которая предоставила не совсем подходящий для высокогорья и пустынь двигатель. Для Украины участие в производстве двигателя может вылиться как минимум в заказ на поставку в 2018-2020 годы новых моторно-трансмиссионных блоков для 250 танков первой партии. Это обещает не менее $210 млн. для Харьковского завода им. Малышева концерна “Укроборонпром”. В целом, с учетом потребностей операции в Сирии и других задач, потребность Анкары в новых танках составляет 1 тыс. единиц. На их закупку Турция намерена потратить более $1,5 млрд.
Модернизированный прототип танка Altay на IDEF-2017, Cтамбул Фото: bmpd.livejournal.com Модернизированный прототип танка Altay на IDEF-2017, Cтамбул
У какого проекта самый быстрый шанс старта
Вполне возможно, что к 2020 году совместный с Саудовской Аравией проект производства для Турции патрульного варианта самолета Ан-132Е может выйти на гораздо большие суммы выручки украинского ОПК, чем те доходы, на которые предполагает выйти украинско-турецкий танковый проект. Также специалисты высоко оценивают шансы украинско-турецкой кооперации в сфере совместного производства тяжелых беспилотных авиационных ударных комплексов. Исходя из высокого спроса со стороны украинской армии этот проект может уже к 2020-2021 годам выйти на уровень крупносерийного производства.
Что касается украинско-турецкого проекта строительства производств боеприпасов, то сроки реализации у данного проекта ограничены в год-полтора, но эта узкая отрасль никогда не считалась в ряду наиболее доходных. Вполне возможно, что наряду с этими направлениями, Анкара в скором времени захочет подключить Украину к своим капиталоемким программам космической разведки и поиску стартовых услуг.
Но это все, опять таки, дело сравнительно далекого будущего. Поэтому, если думать о реальном времени, наибольшие шансы у быстрой реализации совместных программ ОПК Украины и Турции пока что наблюдаются именно в бронетанковом машиностроении. И “гибридные” названия техники тут не причем. Просто именно это направление обещает нашей оборонке наиболее быстрый приток валюты, в которой оборонная промышленность крайне нуждается из-за необходимости обновлять стареющие технологии.
Андрей Старостин, lb.ua
