Высказывания вице-президента США Джозефа Байдена о судьбе России следует трактовать в широком контексте. Его формируют и последовавшее за этим заявление Барака Обамы о том, что отношения США и Китая будут определять мировую историю в XXI веке, и те события в России, которые вызывают смех и недоумение — но по которым можно судить о важнейших особенностях нашей страны.
И конечно, очень важна реакция на слова Байдена, подтверждающая его основной тезис, который сводится, если разобраться, к тому, что российская политическая элита неадекватна. И в этом с вице-президентом США нельзя не согласиться: бессмысленно критиковать нашу власть за недостаточную компетентность. Она неадекватна, а это совсем другое, это иное качество. И с оглядкой на эту неадекватность и следует оценивать ее компетентность.
Подтверждение неадекватности было получено тут же: Кремль попытался противопоставить Байдена и Обаму. Конечно, смешно. Но еще смешнее становится, если вспомнить, что почти одновременно с заявлением Сергея Приходько выступил и Сергей Степашин. Он сказал, что президент Белоруссии Александр Лукашенко незнаком с позицией внешнеполитического ведомства Белоруссии, рекомендовавшим гражданам страны ездить в Абхазию и Южную Осетию через Грузию.
Забавное совпадение? Если бы! Кремлевская картина мира — вот что это. Кремлевская реакция на реальность, которая не укладывается в штампы собственной пропаганды.
Контекст выступления Байдена — это и происходящее во внутренней политике России. На первый взгляд, создание "Единой Россией" дебаткоманд (это самоназвание, единороссам нравится созвучие с айнзатцкомандой), для дискуссий с политическими оппонентами никакого отношения к внешней политике не имеет. Однако я так не считаю.
В этом решении есть одна очень смешная и очень значимая деталь: "Молодой гвардии" поручено составлять списки тех, с кем будут вестись дебаты, — просто так в них не поучаствуешь, а возможность отказа от такой чести, видимо, не предусмотрена. Разумеется, никаких навыков свободной дискуссии и переговоров так приобрести невозможно. Создавая себе тепличные условия внутри страны, российская политическая элита оказывается неспособной вести диалог с окружающим миром, где оппонентов не подберешь. Приходится разговаривать с теми, что есть.
А они — вот незадача — живут в XXI веке, в то время как российская власть все еще рассуждает в категориях рубежа позапрошлого и прошлого столетий. Всякая там реальполитик, которая привела Европу к Первой мировой войне. Всякое там право сильного, которое пока реализуется внутри страны с помощью ОМОНа, но во внешнем мире заводит Россию в тупик. Именно в тупике оказалась российская внешняя политика после признания "независимости" Абхазии и Южной Осетии. А последствия для внутренней политики, особенно для ситуации на Северном Кавказе, еще предстоит увидеть.
Каково историческое значение выступления Байдена, покажет время. Дело не в его статусе — Фултонскую речь произнес отставной премьер-министр, — а в том, начнется ли с нее нечто качественно новое. Если продолжить сравнение с Фултоном, то следует признать, что выступление Черчилля очень быстро отрезвило большевиков, отказавшихся от нескольких авантюр — присоединения Азербайджана, территориальных претензий к Турции, более активного вмешательства в гражданскую войну в Греции. Но сейчас не идет речь о новом железном занавесе, как раз наоборот — о его бессмысленности, о том, что нового раздела мира не будет, Россия неспособна в нем участвовать.
И есть серьезные основания полагать, что интервью Байдена многими было понято, как выступление на собрании из "Похождений Чичикова" Михаила Булгакова:
Наконец, встал какой-то дядя митяй и сказал:
— Вот что, братцы… Видно не миновать нам следственную комиссию назначить.
Да только не следственную, а ликвидационную. Хотя, конечно, ни Байден, ни его непосредственный начальник этих хлопот с Россией и ее обустройством не хотят. И последовавшее за интервью вице-президента выступление госсекретаря Хилари Клинтон о "величии России", на мой взгляд, абсолютно искренне. Да только не о том величии, о котором думают в Кремле, идет речь. И не о той России.
Соединенным Штатам, да и всему миру, нужен адекватный партнер, признающий некие общие принципы, ценности и правила. Внутренне стабильный и уверенный в себе. Сейчас же Россия представляет собой страну, элита которой выбрала наиболее удобный — даже не выгодный, а удобный — способ существования. Ее несменяемость и необновляемость гарантируется деградацией общества и государства, демодернизацией страны. А в условиях экономического кризиса одним из способов укрепления власти становится агрессия.
Понимают ли это в Вашингтоне? Не уверен. Как не уверен, что там существует понимание того, что под словом "Россия" в Кремле разумеют совсем другое. Американцы толкуют пусть о пока несостоявшемся, но все-таки государстве и людях, его населяющих. Для Кремля же (и это давно уже здесь многим ясно) Россия — это одно из названий ЗАО РФ.
Но это вообще особая проблема — возможность понимания иного. Интервью Байдена оставляет впечатление того, что американская политическая элита приближается к адекватному толкованию происходящего ныне в России. Понимание приходит через осознание проблем, с которыми придется столкнуться в недалеком будущем при сохранении нынешнего вектора ее развития. Осталось лишь осознать, что позиция Соединенных Штатов по отношению к России была, есть и в обозримом будущем останется самым главным фактором, определяющим внутреннее развитие нашей страны.
Именно к такой зависимости ведет "особый путь России", будь то "социалистический выбор" или "суверенная демократия".
Дмитрий Шушарин
