В отпуске довелось посмотреть российское телевидение.
Честно говоря, я оказался не готов. Я знал, что Украина захватила российский телеэфир. О том, что нас назначили главным жупелом и главной темой. Но непосредственное знакомство с двуглавым телеконтентом выбивает из колеи.
Российский телеэкран готовит зрителя к войне. Расчеловечивает меня и мою страну. Аудиторию убеждают в том, что по соседству с Россией живут людоеды, которые не заслуживают снисхождения. Приступы телевизионной ненависти проходят ежедневно – на всех основных телеканалах.
Любопытно, а обитатели Кремля находятся вне этого процесса или все-таки внутри? Иначе говоря: они заказчики подобного или уже стали аудиторией? Если «коллективный путин» смотрит российское телевидение, то, получается, что змея укусила себя за хвост. А если он всего лишь координирует контент – то в его ли власти дать отмашку на снижение градуса истерии?
И это не праздный вопрос. Уж коли ты создаешь голема – всегда есть риск стать его заложником. Если накачиваешь общество ненавистью, то способно ли оно затем без нее прожить? Российский обыватель живет в реальности распятых мальчиков и тотальность подачи не оставляет ему право на сомнения. После того, что говорит ему об Украине телеэкран, единственный возможный выход для него — это идти в военкомат.
Окончательная деградация российских медиа случилась уже на наших глазах. Триггером стали протесты на Болотной площади — после них началась финальная медиазачистка. Смена собственников газет и журналов сопровождалась перерождением всех тех, кого в девяностые и нулевые принято было величать рупором российской либеральной мысли.
Впрочем, полагаю, что большинство этих людей сегодня абсолютно искренни со зрителем. И дело не только в деньгах. Сами по себе деньги не подарят спокойный сон и безмятежную уверенность в собственной правоте. Хочется себя уважать, а для этого нужна убежденность в правильности выбора. Чтобы звучать искренне, нужно верить в то, что говоришь.
Многие из тех, кто сегодня в России кормит зрителя ненавистью, в свое время оказались перед выбором. Чтобы оправдать в собственных глазах переход в провластный лагерь они убедили себя, что будут защищать меньшее зло ради недопущения большего.
Это этическое уравнение позволило бывшим российским либеральным светочам перейти линию фронта. В самом деле – что может быть проще? Достаточно было объявить нынешнее российское положение дел «меньшим злом» и позволить воображению нарисовать картину зла большего, чтобы затем согласиться стать атлантом, держащим государственное небо.
Именно так выглядит универсальная формула перехода из журналистики в категорию «обслуга режима». Важно лишь не замечать, что «темное настоящее» дано тебе в ощущениях уже сегодня, в то время как придуманное тобою же «темное будущее», от которого ты обороняешь стены Кремля, существует лишь в твоем воображении.
Процесс приручения российских медиа растянулся на годы и окончательно завершился уже после аннексии Крыма. Теперь бывшие журналисты защищают Москву от “радикального ислама” и “глобального терроризма”, “либерального фашизма” и “вседозволенности”. Каждый из них уверяет самого себя, что воюет на правильной стороне. Чтобы угрызения совести не портили хруст французской булки.
Но как бы они не объясняли самим себе свою этическую трансформацию – это не отменяет главного. Российский телеэкран торгует ненавистью и этот процесс может растянуться на десятилетия. Нам остается лишь догадываться, как он скажется на жителях соседней страны. Да, кто-то в Украине может продолжать верить в то, что с соседями можно «помириться».
Но только почему они уверены, что примирения захотят сами соседи?
