Турчинов: Украинские крылатые ракеты смогут уничтожать военные корабли РФ любого класса, а при необходимости — снести Керченский мост

281

В начале лета 2014-го года – сразу после перехода власти от и.о. Президента Турчинова пятому главе государства Петру Порошенко – мы с Александром Валентиновичем записали интервью, ключевые блоки которого начинались словами «теперь уже можно говорить…». Передав груз ответственности за страну, он смог откровенно рассказать о первых днях захвата Крыма, агрессии на Донбассе.

Пять лет спустя ситуация повторяется. Кабинет Александра Валентиновича по-прежнему размещается на улице Банковой, но не в АП, а в здании комитетов ВР по соседству. И сегодня Турчинов куда свободнее в публичных высказываниях и суждениях, нежели в предыдущие годы. «Думаю, Зеленский искренне хочет мира. Но и Порошенко его очень сильно хотел. Он тоже собирался сесть за стол переговоров с Путиным и быстро обо всем с ним договориться. Но Порошенко хватило немногим более месяца, дабы разобраться, что это невозможно. Что война России против Украины — это не “эмоции”, не случайное стечение обстоятельств. В ее реальной мотивации нет фактора русскоязычных жителей Донбасса или Крыма», — говорит бывший секретарь СНБО.

Политическую карьеру он мог продолжить в качестве кандидата в нардепы в списке «Европейской солидарности» Петра Порошенко – место (проходное, разумеется) ему предлагалось, но тесниться в Раде не захотел, предпочитая оставаться «над схваткой». О происходящем ныне в стране Турчинов рассуждает философски, иногда даже кажется – отстраненно: «Неадекватный популизм проявляется в обещаниях немедля закончить войну, люстрировать полстраны или создать “экономическое чудо”, при этом резко снизить тарифы и повысить пенсии. Запрос на такую риторику у общества будет всегда, но тот, кто делает ставку на “чудеса”, в результате, получает горе и разочарование…», — отмечает. Также спокойно-уравновешенно поясняет феномен электорального успеха Зеленского, провала Порошенко, причины несостоявшегося союза «Народного фронта» с другими политсилами.

В дальнейшем Турчинов не исключает формирования партии консервативного толка – ориентированной на семейные и прочие традиционные ценности, но покамест с этим тоже не торопится. «Без принятия непопулярных решений, тяжелейшего труда, крови и потерь, мы не сможем защитить страну, создать мощную экономическую базу и отстоять нашу независимость. Но мало кто хочет это слушать, а еще меньше – делать».

Первое большое – в новом статусе – интервью с Александром Турчиновым.

«За сутки можно из подонка сделать героя, а из героя – подонка»

На протяжении последних пяти лет вы были одним из первых людей государства: и.о. Президента и Премьера, спикер ВР, секретарь СНБО и вот теперь… А что – теперь? Сами для себя свой статус как определяете нынешний?

Если перечислять все мои “бывшие” должности, перечень выйдет длинный. …Пауз, наподобие сегодняшней, у меня в жизни было не так много. Но именно вне власти я написал свои книги, научные работы. Прекрасное время для того, чтобы совершенствоваться, заниматься наукой, творчеством, практической экономикой. Не исключаю, что в ближайшее время может появиться новая книга. Или книги…

Пауза надолго затянется? Многие – из представителей «вашего» поколения власти – считают, что «вся эта история с Зеленским» ненадолго, нужно – цитирую дословно практически – «просто пережить».

Человек предполагает, а Господь располагает.

Чего я бы точно не хотел: чтоб ситуация вышла из-под контроля, чтобы мы снова вернулись к парадигме 2013-14-го года. Этого нельзя допустить — третий Майдан для Украины попросту неприемлем. Слишком невелик запас прочности, который имеет Украина…

Я бы очень хотел, чтобы у страны был эволюционный период развития, чтобы новое руководство как можно быстрее приступило к профессиональной оценке ситуации и к профессиональной работе. Отошло от неадекватного популизма, который проявляется в обещаниях немедля закончить войну, люстрировать полстраны или создать “экономическое чудо”, при этом резко снизить тарифы и повысить пенсии. Запрос на такую риторику у общества будет всегда, но тот, кто делает ставку на “чудеса”, в результате, получает горе и разочарование…

У меня часто спрашивают, почему я не стал участником нынешнего политического процесса…

Вот-вот! С языка сняли вопрос.

Я не умею творить чудеса. Сегодня явно доминирует запрос на чудеса, а я — не чудотворец. Всегда старался быть честным даже в самых сложных ситуациях. Говорить то, в чем уверен, а не то, что от тебя хотят услышать. А правда заключается в том, что без принятия непопулярных и ответственных решений, тяжелейшего труда, крови и потерь, мы не сможем защитить страну, создать мощную экономическую базу и отстоять нашу независимость. Но мало кто хочет это слушать, а еще меньше — делать.

Точно знаю: вам предлагалось место в списке Порошенко.

Да, это не секрет. Но я еще в прошлом году принял решение не идти на выборы и публично об этом заявил. Для меня уже год назад были очевидны тенденции и политическая конъюнктура, которая сегодня привела к глобальному изменению политического ландшафта и архитектуры власти.

Когда ни о Зеленском, ни о Вакарчуке как о политических игроках еще никто не слышал?

Не было фамилий, но были тенденции. Все указывало на то, что страна может вновь войти в сложный период нестабильности.

Что именно указывало? Какие маркеры? На начало 2018 года основным комфортным конкурентом для Петра Порошенко в первом туре считался Юрий Бойко, реальным — Тимошенко. О «новых лицах» в политике речь не шла в принципе.

Запрос на “новые лица” — не есть чем-то уж очень новым и оригинальным. Он формировался не один год. Но во время президентских и парламентских выборов он уже стал политическим мейнстримом. Люди хотели обновления, они устали от “старых” политиков. Проблема заключалась в том, что параллельно возрастал спрос на обещание “простых” и “быстрых” решений сложных многослойных проблем. И именно “новое лицо”, предлагающее избирателям такой формат “решений”, получало максимальную поддержку. Поэтому феномен Зеленского — схождение двух кривых электорального спроса в одной точке, ярко подсвеченной многочасовым сериалом “Слуга народа”.

Велика вина и Петра Алексеевича.

Безусловно. Ошибок и проблем было много у всех, не только у Порошенко.

Но к этому необходимо добавить и послемайдановскую демократизацию общества, отсутствие цензуры, рост социальных сетей и безграничного влияния информационных технологий — чем активно пользовались российские спецслужбы и пророссийская оппозиция для системной дискредитации власти. Дискредитация не просто проворовавшихся чиновников, а самого института власти приводит к радикализации взглядов, а также к резкому сжатию срока ожиданий реализации обещаний нового руководства. Пройдет буквально несколько месяцев, и мы снова услышим те же обвинения. Это серьезная проблема, но не только для Украины.

Посмотрите на так называемых новых политиков, новые политпроекты во многих европейских странах. Это — форма отрицания традиционной системы власти. Форма протеста. В некоторых случаях достаточно агрессивная.

Прекрасно, когда есть социальные лифты. Замечательно, когда в политике и во властных коридорах появляются новые лица. Но “новому лицу” в парламенте и в Кабмине очень важно иметь не покрытые “плесенью” мозги, новые идеи, подходы, опыт и профессионализм. Особенно это необходимо на уровне принятия стратегических решений. Попытки, скажем так, учиться азам управления страной во время непосредственного управления страной — очень рискованный и опасный эксперимент. А мы видим, что в новом созыве парламента, в новом правительстве может оказаться очень много случайных людей, совершенно не готовых к вызовам и задачам, стоящим перед страной.

Если ситуация была понятна еще год назад, пытались ли вы ее как-то предупредить? Списывать все лишь на общемировой тренд и самоуверенность Порошенко не совсем честно.

Я и не списываю все исключительно на новые тенденции и тренды постиндустриального информационного общества, когда за сутки можно из подонка сделать героя, а из героя — подонка. Безусловно, есть комплекс объективных и субъективных причин, которые проявляются достаточно остро. Да власть оказалась не готова в агрессивной среде отработать на 100% те задачи и вызовы, которые перед ней стояли.

Какие именно задачи? Почему? Что мешало?

Были созданы новые институты для борьбы с коррупцией (НАБУ, САП, ДБР, НАЗК…), запущено е-декларирование с максимальным охватом чиновников и депутатов всех уровней. Но количество не переросло в качество. Масштабная коррупция не была локализирована. С другой стороны, мы не смогли донести обществу, что агрессия против нашей страны — это не дело исключительно Сил специальных операций, не проблема военных и сектора безопасности и обороны. Это — проблема всей страны и лишь консолидировав весь наш потенциал, мы можем выстоять и победить. Именно победить. Сегодня мы выстояли, но не победили.

Мы все делали для того, чтобы большинство наших граждан чувствовали свою защищенность. И формула ответственности каждого за защиту своей страны после середины 2015 года перестала работать.

Люди устали от войны. Для тех, кто потерял своих близких, она стала невероятной болью, а для тех, кого она не коснулась — фактором раздражения и упрека. На этом фоне эффективно сработали гибридные пропагандистские технологии РФ. Обществу стали навязывать лживый тезис, что война выгодна руководству Украины, и военно-политическое руководство страны просто не хочет ее заканчивать. В этот миф поверило огромное количество людей.

На выборах Петр Алексеевич сделал акцент на «Армії. Мові. Вірі» и проиграл. Для юга и востока страны такой слоган оказался отталкивающим.

К большому сожалению, это правда. Но это были реальные результаты работы команды, которые Порошенко поднял на щит.

Почти философское: почему у Порошенко не получилось?

Я не занимался политической кампанией Петра Алексеевича. Ни парламентской, ни президентской, ни местной. Не я формировал эти месседжи. Но в большинстве регионов юго-востока эта тема действительно не воспринималась. Потому что эти регионы были и остаются русскоязычными, они с большим напряжением воспринимают закон «Про мову», который необходим унитарной стране для сохранения наших национальных фундаментальных ценностей.

С другой стороны, у нас поликонфессиональное государство. Когда шла речь о “вере”, имелось в виду получение Томоса Православной церковью Украины. Это, в свою очередь, вызвало агрессию и активное противодействие УПЦ МП, имеющей большинство приходов на юго-востоке. И на этом тоже сыграли те, кто оппонировал Порошенко.

“Армия”. Мы сегодня имеем боеспособную армию, которой может гордиться страна. Я помню 14-й год, 1 марта, когда Российский парламент принял решение о введении войск в Украину. И эти войска уже были сконцентрированы на нашей границе. Отсутствие оружия и исправной техники, бронежилетов, касок, одежды и обуви, деморализация, массовое предательство и саботаж. Многие, в том числе и те, кто сейчас геройствует в интернете спрятались, боялись подписывать документы, выполнять приказы. Они были уверены, что РФ оккупирует страну, а в обозе российской армии сюда вернут Януковича, и все, кто поддерживал новую власть, будут поставлены к стенке.

И тогда “Народный фронт” получил первое место и беспрецедентное количество голосов, сколотив партию буквально за три недели. Не партию, технический проект.

“Народный фронт” объединил в себе людей, которые воспринимались как реальные защитники страны. Если бы этого понимания у общества не было, проект бы не сработал. Но за пять лет эта позиция изменилась. Произошла сегментация общества на тех, кто несет на себе бремя этой войны, проливает кровь; и на тех, кто считает, что это не наша война, это война власти, которая не хочет ее заканчивать и не дает нам более комфортно жить. В результате, во многих регионах страны, особенно на юго-востоке тезис “Армия” также не сработал.

После вашего отказа идти по списку Порошенко, появились слухи о возможном создании вами политической силы консервативного толка, ориентированной на семейные ценности. Почему не реализовали данную идею?

Если говорить о политических кризисах и конфликтах, перманентно протекающих во многих государствах, их причиной также является доминирующий в последние годы тренд вульгарного агрессивного либерализма, секуляризации и антихристианских идеологических доктрин. Для противодействия этому во многих странах быстро набирают силу консервативные прохристианские проекты, базирующиеся на традиционных христианских ценностях, на которых изначально построена наша цивилизация. Убежден, что и Украина в этом вопросе не станет иск