Грузинская война 08.08.08 пожалуй, стала переломной в истории путинской России. Именно в эту войну в полную силу была использована телевизионная пропаганда. До того момента крупный калибр зомбоящика не применялся.
Да, вранье, дебилизация и наступающая цензура на ТВ были уже тогда, уже годами, но такого включения всех стволов для развязывания и пропагандистского обеспечения агрессивной оккупационной войны — еще не было. Именно тогда телевизор был переведен в режим психотронного оружия. Именно тогда были опробованы технологии массового зомбирования, массовой ненависти, массовой истерии по отношению к соседнему маленькому народу. Именно тогда ложь стала использоваться сознательно, как пропаганда. Именно тогда зомбоящик впервые в истории новой России использовали как полноценное оружие гибридной войны.
Одним из оправданий агрессии был «расстрел грузинскими фашистами наших миротворцев». Я был в этой казарме. Через три года после войны. В Верхнем городке, в Шанхае. Это район Цхинвали, со стороны Зарской дороги. Казарма разрушена, внутри был пожар, там действительно погибли люди. В 2011-ом на первом этаже был самодельный мемориал — венки, тубус от «Мухи», водка, патроны. Надписи на стенах. В расположении — покореженные огнем остовы металлических кроватей.
Но самое интересное — это угловая комната верхнего этажа. На общей фотографии казармы это левый верхний угол, с круглой пробоиной от танкового снаряда. Именно здесь находился наблюдательный пункт артиллерийского корректировщика Юго-Осетинской армии.
Еще раз — наблюдательный пункт корректировщика армии Южной Осетии. Одной из сторон конфликта. В казарме «миротворцев»
То, что грузинский фашизм восьмого августа нанес удар по мирно спящему городу — такая же ложь. Первого августа был подорван автомобиль грузинской полиции. Погибло шесть человек. Первого же августа был нанесен удар по грузинским блок-постам. В частности, в селах Никози и Эргнети. Грузия начала отвечать. Второго августа уже шли локальные бои. К седьмому августа из Цхинвали уже было вывезено несколько тысяч беженцев. При населении города тысяч в двадцать — тридцать примерно. Шестого — седьмого августа в Южную Осетию небольшими партиями начала заходить российская армия. Седьмого августа Саакашвили объявил об одностороннем прекращении огня. Но обстрел грузинских анклавов продолжился. В ночь седьмого на восьмое августа Грузия потеряла десять человек убитыми и пятьдесят раненными. И только после этого был нанесен удар «Градами». Так что никакого вероломного нападения на мирно спящий город не было — война шла уже неделю. В том числе и с применением артиллерии.
Так вот. Село, которое вы видите в проломе на фотографии — это Никози. Левее — Эргнети.
Пролом на фотографии — это как раз вид изнутри наблюдательного пункта. После попадания снаряда, естественно. Обстрел грузинских сел корректировался именно отсюда. Еще раз — корректировщиком осетинской армии.
Вот сообщение с сайта osradio 2009 года, которое потом было стерто: «Олег Галаванов погиб, проявив мужество и героизм на боевом посту. 32-летний Галаванов Олег Ильич служил в Министерстве обороны Южной Осетии. Ну а ровно год назад он стал разведчиком Батареи управления и артиллерийской разведки МО и ЧС РЮО. Вскоре он стал командиром взвода разведки. Специфика подразделения, в котором он служил, требовала хороших знаний, поэтому он самостоятельно изучал «науку» корректирования артиллерийского огня и достиг совершенства в этом деле. «7 августа лейтенант О. Галаванов выполнял боевой приказ по выявлению целей и корректировке огня артиллерии», — так нам сказал его непосредственный командир. Его наблюдательный пост находился на крыше здания российского миротворческого батальона на южной окраине города – на тот момент, в ночь с 7 на 8 августа, это было самое опасное место в городе, потому что грузинская армия, прежде всего, стремилась уничтожить миротворцев. Олег не покинул боевой пост и корректировал огонь наших артиллеристов, несмотря на интенсивный огонь именно по той самой крыше. Но, в конце концов, противник вычислил его местонахождение и начал прицельно обстреливать его наблюдательный пост». То есть, штатный военнослужащий регулярной южно-осетинской армии сидит в оборудованном НП в казарме «миротворцев» и неделю корректирует огонь по грузинским селам. О каких «миротворцах» в этом случае может идти речь? Это уже не миротворцы. Это уже сторона конфликта. А, значит, законная военная цель. Которая и была уничтожена — рация Галаванова был запеленгована, на Зарскую дорогу вышел танк и сбил его НП одним выстрелом. Одним. То есть уничтожался именно корректировщик. Тело Галаванова сгорело вместе с медицинской машиной. Но на базе в Шанхае стоит мемориальная плита. Галаванов Олег Ильич. Лейтенант Министерства обороны Южной Осетии. Но миф про мирных миротворцев был уже слеплен, и в том числе и им был оправдан ввод войск.
Граница с Грузией. Проходит сразу за Шанхаем. Этот заборчик с красным квадратиком «Осторожно, мины» — основа будущего Южного вала, монументального пограничного сооружения с видеокамерами, прожекторами, забором и прочими чудесами научно-технической мысли. Отгородиться несчастной маленькой России от грузинского фашизма. Сейчас построили уже, наверное, фотографии, напомню, 2011 года. Грузинский фашизм сидит в блиндажиках метрах в трехстах, вон под теми чинарами, и в офигивании смотрит на это оккупационное строительство. Наблюдателя даже видно. Помахал ему рукой. Очень хотелось извиниться. Мужик, не ненавидь меня, я не с ними.
Кстати, про памятники. Которые в русском мире тоже стали средством пропаганды. И искажения реальных событий. Вот памятник майору Денису Ветчинову. Бюст в имперском стиле с пафосной надписью. «На этом месте, спасая жителей Цхинвала и своих боевых товарищей, погиб русский офицер Денис Ветчинов». Майор Ветчинов погиб восьмого августа на Зарской дороге, когда колонна генерала Хрулева, посланная наобум, без разведки, попала в засаду и была практически полностью уничтожена. Там был контактный бой с пятнадцати метров. Если бы это был действительно памятник, здесь должно быть написано: «Майор Ветчинов, выполняя преступный приказ политического руководства России по оккупации соседнего государства путем ведения агрессивной войны, в результате безалаберных, халатных действий собственного командования, попал в засаду и, проявив мужество, погиб. Наша задача, потомки, помнить об этом и никогда больше не допускать ситуации, при которой наши солдаты будут героически гибнуть на чужой земле в захватнической войне». Погиб он действительно героически, так что ерничинья в моих словах нет. Просто констатация факта. Вермахт при оккупации Польши тоже проявлял мужество. Памятник стоит ровно на месте гибели. Ровно на том месте, где на следующий день осетинские ополченцы жгли труп убившего Ветчинова и убитого Ветчиновым грузинского солдата. Это я бы тоже написал. Чтобы помнили. Чтобы осознавали всю лживость этих пафосных пропагандистских памятников.
Знаменитая башня на площади трех подбитых танков, пробившая козырек и воткнувшаяся стволом в землю. Её оставили. Как по мне — лучший антивоенный памятник. Добавить бы еще, что танки были подбиты генералом Баранкевичем — Министром обороны Южной Осетии, за месяц до назначения на эту должность бывший военнослужащим регулярной Российской армии.
Отреставрированный памятник Пушкину в Цхинвали. Дорого. Богато. Тоже пафосно. С цитатой из «Клеветникам России».
Ребят, зачем вам памятник Пушкину, когда у вас до сих пор полгорода разбито? Вам деньги, кроме плитки с оградкой, девать некуда больше? Вот площадь трех подбитых танков — одна из центральных, рядом с вокзалом. Многометровая яма с лужей.
Вот разбитые дома в городе.
Вот освобожденные местные жители вытаскивают девятку, провалившуюся колесом в яму — это все центр.
А вот море разливанное около российской военной базы. Ни пройти, ни проехать.
Но памятник с цитатой про величие важнее, конечно. В мире Оруэлла пропаганда всегда важнее всего.
Кстати, сама военная база. Это и вправду круто. Кирпичный КПП, не посрамивший бы виллу средней руки на средиземноморье. Облицованные кафелем дома офицерского состава. Богатый забор из чугуна с вензелями. Не тот, что на первом плане, а правее.
Вау-вау-вау. Дорого. Богато. Имперски. Это только вид с улицы, там, дальше, еще огроменный город. Ханкала. Кто был, тот понимает. Монументально. Я даже не могу представить, сколько денег сюда вгрохано, а, главное, сколько распилено. А на больных детей пусть Чулпан за ролики в поддержку Путина выпрашивает, да. А находится оккупационная военная база на улице, которая теперь переименована в улицу Миротворцев. Пропаганда и вранье даже в адресных табличках.
Трофеи на улицах. Ровер грузинской армии. Квадрациклы. Двор за гостиницей «Алания» — грузинский грузовик и пара кунгов.
Это была моя предпоследняя поездка в Южную Осетию. На блок-посту за Рокским тоннелем гопник в военной форме упер мне в живот пулемет и спросил: — Э, Бабченко, ты! Зачем в Цхинвал едешь? Туристическая палатка, бытовка, человек пять бородатых мужиков в камуфляже, с оружием и с непонятными полномочиями. Кто такие, откуда, каковы полномочия – можно не спрашивать. Даже лучше не спрашивать. Как и просить представится или показать удостоверение. На таких вот одиноких горных гоп-заставах – это опасно. — Так вы отказываете мне во въезде? – спрашиваю. На «Бабченко» и «ты» уже не обращаю внимания. — В политику не лезь, понял? Тебя там встретят и все объяснят – что писать, как писать, зачем писать… — Кто встретит? — Ты что, совсем дурак, э? Папа мой с неба спустится и встретит, да? Мужик с пулеметом не обманул. В Цхинвале меня действительно встретили. Белый «Лэнд-Крузер» ездил за мной по улицам по пятам. Бородатые мужики из окна оценивающими взглядами смотрели на мой фотоаппарат. Я взгляд понял и ночевать в городе уже не остался. Был еще один раз, на выборах, но в большой компании журналистов, это было безопасно. А потом в Южную Осетию приезжал Митя Алешковский и машину, в которой он ехал еще с парой коллег, на том же блок-посту остановили и спросили, нет ли среди них Бабченко. Читают. Отрадно. Но намек я понял и больше уже туда не совался. Если люди с пулеметом обещают тебе встречу с папой на небе — я таким людям верю.
А природа в Алании и вправду красивая. Меня это каждый раз накрывает. Убийство людей и эта красота вокруг. За двадцать лет своих поездок по войнам я так и не смог уложить это в голове.
Разрушенный грузинский анклав. Тамарашени. «Мы там все сравняли с землей» — сказал Кокойты. И это правда. Все грузинские села снесены до фундаментов. Заправка «Лукойла», бывшие жилые дома.
Двенадцатого августа две тысячи восьмого года я стоял на Транскаме и ловил машину в сторону Джавы. Саркози с Медведевым договорились, война была прекращена. Рядом со мной на обочине стояли пропагандисты какого-то из центральных каналов. Снимали вход российской армии в Цхинвал. Техники шло столько, что она банально не помещалась в городе, колонна растянулась на десятки километров и на несколько суток. Пропагандисты снимали это величие империи. И тут пропагандистам поступил приказ — снять вывод российской армии из Цхинвали. Все, война закончилась, Медведев миротворец, мы помогли братьям осетинам и типа вроде как возвращаемся в Россию. — Как я вам сниму вывод армии, когда она только входит в город? — удивленно спросил пропагандист. — … — Да не смогут они развернуться, они войти не могут, здесь места просто нет для такого количества техники! — …. — Что значит «попросить выехать»? Это что тебе, такси что ли? — …. — Блин, да возьмите вы картинку с вводом армии, потом кадр просто разверните справа налево и скажите, что это вывод, а я стэнд-ап сейчас запишу! — корреспондент в раздражении бросил трубку. Вы будете смеяться, но через пару дней в Москве я видел именно этот сюжет — о выводе российской армии. С перевернутой картинкой ввода. Которая снималась на моих глазах.
Так зарождался зомбоящик. А потом была Украина.
