Почему мне не жалко молодых российских солдат, которые погибли в подводном аппарате? Вот, описал в коменте, вынесу отдельным постом.
Мне тоже очень не нравится, когда переходят на личности. Именно поэтому я не критиковал Гарика Корогодского, как личность, а признал его право иметь свое мнение. Вместе с тем, я считаю это мнение ошибочным. Вы пишете о молодых людях, которые делили один глоток воздуха? А я всех, до единого, этих молодых людей, прекрасно представляю в танке или БТР где-то на Донбассе. Ведь вдумайтесь – случаев отказа воевать в Украине со стороны российских солдат нет. Они все едут сюда пострелять ххлов. Как в тире. И мне кажется, сочувствие здесь не просто неуместно, а вредно.
Почему? Объясню. Сочувствие и эмпатия, которое льется к русским солдатам аж через край из нашего малоссийского общества, заставляет наших солдат задумываться: стрелять или не стрелять? А русский солдат не думает, он стреляет. Мы для него – не объект эмпатии, а враг! Обычный себе враг, которого он по уставу должен уничтожить. И когда наши солдаты думают, а их солдаты стреляют, гибнут наши парни, понимаете, Георгий? А я не хочу, чтобы они гибли. Поэтому давайте оставим нашу эмпатию собачкам, котикам, детям, старикам, раненным военным ВСУ, нашим людям, иностранцам. Но только не врагам. Ну тупо же это на войне, правда!
P.S.
Если честно, мне непонятно, откуда на шестом году войны эти дискуссии об эмпатии к российским оккупантам и целесообразности иметь единый украинский государственный язык. Написал два поста, вроде все логично изложил, но все равно люди приходят в коменты и вопрошают: что ж это ты за гад такой, Марченко и где твой гуманизм и прочая толерантность? Нельзя же так о людях!
Можно! И вот почему. Почему Россия воюет с Украиной, а не с Литвой или Эстонией, например? Потому что есть такое понятие, как цена агрессии. Цена агрессии в Балтии будет неприемлемо высокой для РФ. Потому что в случае оккупации Литвы, оккупанты встретят ожесточенное сопротивление. Десятки тысяч литовцев войдут в Сопротивление. Русских солдат будут резать фермеры, студенты, проститутки, кто угодно и везде, где угодно – хоть в сортирах. Потому что российские оккупанты для них чужие во всем: от культуры до языка. И российским пропагандистам не удастся убедить литовцев, что они их братья и пришли спасать их от Европы.
Почему на России так популярно в любой непонятной ситуации бить ххлов? Потому что здесь, в отличие от Балтии, цена агрессии низкая. Вторгаясь в русскоязычные регионы Украины, оккупанты не только не встречают сопротивления, они получают поддержку оккупированного населения. Потому что говорят на одном языке. Смотрели одни и те же фильмы, где украинцы – убогие селюки, а россияне – красавчики и молодцы. Слушают одни и те же песни, в которых, естественно, тоже славят Россию. Сидят в Контактике, ставят друг другу классы.
Один язык и одна культурная среда – это прямое приглашение к оккупации. Ведь в таком случае, местное население не воспринимает оккупантов врагами. Враги для них, наоборот, киевская власть со своей мовой и вышиванками. Именно поэтому русскому языку нельзя давать никаких статусов в Украине, а украинская культура должна развиваться при гораздо более мощной, чем сейчас, поддержке государства. Язык и культура – основа суверенитета.
И именно поэтому эмпатия к врагам неуместна. Полные эмпатии люди не будут резать оккупантов. Они, скорее, пригласят их зайти на чай, а то они пришли сюда аж из самой России и, наверное, очень устали.
Потому я против эмпатии и против всего, что снижает стоимость агрессии для России. Я не самый добрый человек и я искренне хочу, чтобы российские солдаты купались в собственной крови, как только переступят нашу границу. Я хочу, чтобы цена агрессии для россиян в Украине была не просто высокой, а заоблачной. Чтобы их бабы и матери волком выли по всей России. Чтобы почта России нанимала дополнительных почтальонов носить похоронки.
Как это не жестоко звучит, но неприемлемые потери – единственное средство, чтобы кремлевские карлики оставили мою страну в покое. И если для этого нужны смерти оккупантов, что ж – они меня не огорчат.
