Мне удивительны люди, всерьез интересующиеся подробностями т.н. «избирательной кампании», интригой будущего премьерства и другими политическими вероятностями нового, заведомо неизбежного, путинского срока.
Стоит ли рассматривать запущенные пролежни, гадая по их рисунку, на манер авгуров, о медицинских перспективах больного?
При Путине мы живем уже достаточно давно, чтобы не гадать, а знать.
У господина Дракона, как замечено не мною, три башки, и он их меняет, когда захочет. На девятнадцатом году этого аттракциона аплодировать появлению очередной либеральной башки можно только по наивности, граничащей с идиотизмом.
После «предолимпийского» освобождения МБХ случилась аннексия Крыма с объявлением «национал-предателями» всех, кто этому не рад; нынешние предвыборные послабления, с несомненностью, обернутся, и очень скоро, жесточайшими поворотами полицейского винта.
Стратегические интересы слишком очевидны. От власти Путину уходить поздно: эта двуглавая птичка увязла уже по самый скипетр. Удержать власть в свободной стране он не сможет: первые же по-настоящему свободные выборы сметут его и его подельников к чертям, и он это понимает, как никто из нас. Значит, свободной при нем Россия не будет. Это главное.
Все остальное, включая временное разрешение Ксении Анатольевне Собчак поразговаривать на вольные темы, — это верчение ужа на сковородке, разводка либеральной публики и нейтрализация Навального. За всеми этими тактическими ходами, при первой возможности и совсем скоро, последует еще более плотная закупорка, повторяю.
Они и могут только закупоривать. Перекрывать доступ к информации, к избирательному праву, к свободам. Могут убивать,что доказали многократно. Могут воровать и врать, что доказывают каждый день. Могут запугивать, подкупать, пудрить мозг, раскидывать пальцы…
Но ничего из того, что нужно сегодня России и россиянам, они не сделают и не смогут сделать по самой своей природе. Крокодилы не летают, сечины не поднимают экономику, а страх не способствует потенции. А они вернули в Россию страх — оттого-то мы и бессильны сегодня…
России срочно нужна свобода. Для начала — именно и снова она, в больших дозах, немедленно! Нужен свободный вдох без болевых ощущений. Для наполнения легких, для возвращения кровообращения в эти пролежни, для реализации божьего дара без обязательства нюхать за это высочайшую портянку. Для того, чтобы из страны не утекли последние мозги. Для того, чтобы, может быть, подумали о возвращении те, кто уже уехал…
Путин — это гниение заживо, и нового десятилетия под ним Россия может просто не пережить. Может и пережить, конечно, но риск увеличивается с каждым днем: мы же не знаем, где находится точка невозврата, и оринтируемся только на исторические аналоги.
В какой момент оказался обречен на падение Рим? На котором из своих идиотских великих последних императоров сдох бобик? Чей корруционный пример обрушил нравы окончательно? На каком по счету покорении бунтующих провинций империя, с криком «ура», вошла в необратимую фазу распада? Да черт его знает. Только однажды глядь: а уже ни овидиев, ни сенек, ни цицеронов, ни катилин даже — одни гунны. Причем из своих же, по преимуществу.
Россия занимается упорным самоуничтожением — больше века. Это был век рукотворных войн, жестоких репрессий и отрицательной селекции. Те, кто убивали академика Вавилова, закончили жизнь в орденах и почете, — и это не отдельный чудовищный случай, а местная норма, с небольшими перерывами доминирующая на подведомственной чекистам территории (территории, кстати, регулярно голодающей, как бы в отместку за гибель великого генетика).
Уничтоженные не дают потомства, а уцелевшие дают. От осинки не родятся апельсинки, и гнилая воровская этика давно стала привычной; представители альтернативного взгляда на жизнь, если не уничтожены, то выброшены вон из страны или выдавлены в маргиналы.
Процесс, начатый Лениным, продолжается. Внучка философа Льва Шестова соседствует сегодня в Париже с «семидесятником» Оскаром Рабиным и эмигрантами новых волн, включая тех, кто сбежал от репрессий уже после разгрома Болотной. Берлину впору вспоминать набоковские времена, — счет новых русских эмигрантов там снова идет на десятки тысяч. Америка переполнена чудесными молодыми русскими лицами. Дети этих образованных и свободных людей станут американской элитой, и вослед Сергею Брину изобретут чего-нибудь такое, что завоюет весь мир, а Соловьев так и будет рассказывать оставшимся об их величии, пока весь этот федеральный френч не треснет по швам .
«Сейчас здесь будет до невозможности грязно», — говаривал по аналогичному поводу товарищ Ойра-Ойра.
Еще не сейчас, конечно. Но несомненно будет и грязно, и (не исключено) кроваво.
Оставшихся жалко, но «терпя, чего терпеть без подлости не можно», не стоит и рассчитывать на хэппи-энд…
Цитаты пошли косяком, уж простите.
«Песок — неважная замена овсу», сказано у О Генри. А замены свободе — вот ведь удивительная какая материя! — нет вообще никакой.
Весной 2018 года нас ждет продолжение национальной катастрофы, еще более драматичное оттого, что нация ничего этого не поймет, продолжая кочумать у телевизора в полубессознательном состоянии.
Что я предлагаю, спросите вы?
Телезрителям, увы, я ничего предложить не могу: своевременно отлучен от коммуникации. А вот читателям настоятельно предлагаю вернуться в реальность (им еще не поздно). Перестать морочить себе голову грядущими путинскими «оттепелями», премьерством Грефа и другими картонными дурилками для слабовидящих. (Ибо, если это нельзя изменить, это можно презирать — Сенека, опять-таки). Начать называть вещи своими именами, включая именование грядущей мартовской процедуры «насильственным удержанием власти» (ст. 278 УК РФ).
Забудьте вы уже слово «выборы»! Право на выбор нам надо завоевать (ну, если кому надо). А пока что мы — заложники в плену у бандитов. Это надо повторять себе с утра, вставши у зеркала.
Заложники в плену у бандитов.
Тоскливо? Кто бы спорил. Но позора в этом как раз нет: позорно делать вид, что все в пределах нормы.
Адекватное восприятие реальности — огромный первый шаг в завтрашний день. А если у вас есть общие планы с администрацией концлагеря, вам никогда не выйти на свободу.
