Российский президент Владимир Путин проигрывает Западу во всех отношениях, но из-за обиды за себя и свою страну пытается играть мускулами и показывать силу. Делает он это традиционно в отношении Украины, создавая торговую площадку для диалога с остальным цивилизованным миром.
Что у него получится на сей раз и осмелится ли он вновь вторгнуться на территорию Украины, чтобы поднять ставки, рассказал известный российский политолог Дмитрий Орешкин.
– В очередной раз ухудшились отношения между Россией и Западом, дело дошло даже до дипломатических демаршей и взаимной высылки дипломатов. Что дальше?
– Инициатором нынешнего обострения отношений между Россией и Западом стал, конечно, Путин. Для него это единственный вариант общения с Западом более или менее на равных, как он считает. Хотя он не равен Западу как экономический субъект, как социокультурный, вообще, как образ и модель жизни.
В цивилизационном смысле Запад предлагает более привлекательную модель, к чему постепенно идут многие страны. А Путин проигрывает, и это ему не нравится. Он считает, что это унижает и его, и его страну, поэтому пытается каким-то образом дать всем ответ.
Сделать это он может только, если заставит говорить с собой с помощью стилистики держав второго уровня. То есть создать критическую ситуацию, а за выход из нее потребовать каких-либо уступок со стороны партнеров. Именно этим объясняется обострение на Донбассе и вокруг Украины. Путин не может отпустить Украину, так как считает, что она должна быть в зоне его ответственности и подчиняться ему.
– Но Украина уходит…
– Да, все происходит не так, как бы Путину хотелось бы. Украина ушла, по-видимому, никогда и не вернется. Значит, с точки зрения российского лидера, надо ей создать дополнительные трудности, чтобы другим неповадно было. Это предсказуемо и неизбежно. У Путина держава-то не первого сорта. Он прекрасно понимает, что в прямом столкновении с Западом проигрывает. Поэтому как бы борется с ним за свое существование.
Дмитрий ОрешкинПри этом не оптимизирует модель своей страны, не улучшает экономику, не повышает уровень образования, здравоохранения, демографическую политику… Нет, он запугивает Запад, чтобы с ним наконец-то начали говорить.
В некотором смысле, он добился своей цели, говорить с Путиным начали, но только на языке санкций. Что же теперь делать бедному Владимиру Владимировичу? Он нагнал войск, но начать настоящую войну с Украиной не собирался. Есть, конечно, люди, у которых крыша съехала до пупка – они думают, что можно кого-то победить в современном мире с помощью войны… Но Владимир Путин, кажется, к числу таких людей не принадлежит, чувство самосохранения у него развито сильно.
Так что диалог-то он обострил, с ним заговорили, но ответить на этот язык санкций Путин не может. Что он сделает? Не пустит американский сенаторов отдыхать на Колыму или не разрешит им покупать недвижимость где-то в России? Симметрических возможностей у него нет!
– Что же он может еще сделать – устроить очередную пакость?
– Может попытаться вмешаться в информационные системы, создать кризис легитимности во время выборов… Но получит лишь еще санкции.
Раньше Запад как бы старался делать вид, что он всего этого не замечает. Но со временем подобных дел появилось слишком много. То дело Литвиненко, то Скрипаля, а теперь еще и Навального. Слишком уж часто Россия использует свое запрещенное оружие. А есть еще кейс Украины, захват Крыма. Стало совершенно ясно, что Путин не тот человек, которого следует пускать в помещение с шубами. Пропадут какие-то еще.
Так что Запад старается держать его подальше от шуб, чтобы, не дай Бог, не случилось нового греха.
– Но Путин все равно пытается заставить вернуть к себе уважение?
– Да, но дела у него довольно тупиковые. После исключения из мировых организаций он создал свою систему, но советскую. Ну, и пожинает теперь все советские плоды. Он уже стал изгоем, примерно как Брежнев, если не сказать, как Сталин. Он не интересный. Говорить с ним нужно только на языке очень жестких материальных ограничений. Сиди, не высовывайся, если высунешься – получишь по руками. Примерно такая риторика сейчас у Запада.
А чем может Путин им ответить? Разговорами, что сейчас атакует Украину и все должны испугаться? Но нападает же боится. Однако при этом должен делать вид, что он готов играть мускулами и сверкать глазами. Чтобы все трепетали и говорили: Владимир Владимирович, только, пожалуйста, не надо, только ни в коем случае!
Я, конечно, не могу утверждать, что точно не нападет, потому что у людей всякое в голове может заклинить. Но как человек, имеющий хорошо развитое чувство самосохранения, Путин нападать не собирается. Вернее, даже так: он делает вид изо все сил, демонстративно, настойчиво, что вот сейчас нападу, но это элемент создания торговой площадки. Мол, чтобы я не напал, давайте со мной разговаривать на моих условиях.
Похоже, Байден не готов к политике такого рода. Он хорошо понимает, как она делается, у него огромный опыт общения с Россией еще со времен Советского Союза.
– Касательно дела Навального. На днях в России запланированы очередные митинги в его поддержку. Путин пойдет на уступки, отпустит умирающего российского оппозиционера?
– Путин – не тот человек, который готов идти на уступки под давлением. Во всяком случае, он постарается не допустить такого публичного унижения. Это первое.
Далее, он очень злопамятный человек и не может простить Навальному так же, как и назвать его по имени-отчеству… Даже то, что Навальный требует врача, значит, что он сильнее Путина и навязывает свои правила игры. Но «прогибаться» под них Путин не собирается. Как и отпускать Навального на свободу. По крайней мере, до выборов в Думу точно.
Навальный очень эффективный оппозиционный политик, умеет использовать все слабые места власти и нанести по ним ощутимый удар. Поэтому, думаю, будет сидеть до сентября как минимум. Дальше может быть это решение и пересмотрят. Хотя идеальное решения для Путина, чтобы он исчез…
Демонстрация 21 апреля – единственно возможный вариант для Навального напомнить о себе. Ведь вполне может случиться так, что не за кого будет демонстрировать.
– Думаете, с ним может случиться что-то серьезное?
– Если человек болеет и голодает уже две недели, у него плохие анализы – это значит, что он на грани отказа почек.
В этой ситуации начинается игра. Вроде бы Навальный ничего неестественного не требует. Он просит, чтобы к нему допустили врача. Но Путин считает, что если он уступит и допустит врача, – это будет его политическим поражением. Между прочим, да. Если он это сделает, путинский избиратель скажет: «А Володя-то у нас слабак оказался! Навальный взял и вытребовал себе врача«. Вот такая примерно логика.
Путин не в терминах гуманности рассматривает это решение, а в терминах, кто кого обыграл. Он не может допустить, чтобы его обыграл Навальный. Логика примерно такая: если он хочет помереть, пусть помирает.
– Кроме всего прочего, Россия умудрилась еще испортить отношения с дружественной Чехией из-за подрывов военных складов. Кстати, вероятно, в этом деле замешаны грушники, которые могли отравить Скрипалей.
– Я так понимаю, что все это оружие собирались везти в Украину и, соответственно, Кремль должен был нанести какой-то политический, моральный или материальный ущерб украинской стороне. Например, лишить ее оружия. Так что эта акция вполне понятна. Ясно, что она была незаконной, да еще и на чужой территории.
Скорее всего, чехи не могли решить задачу. Понятно, что на складах произошел теракт, но непонятно, кто им занимался. Видимо, в марте их снабдили какой-то дополнительной дозой информации, и стало ясно, кто взрывал и кто там был. Думаю, это всплыло с американской подачи, и не случайно. Мне кажется, это та самая форма ответа со стороны Запада, о которой говорил Байден – информационное обслуживание. Да такое, что российскому правительству будет больно.
Американцы уже давно знают, кто шпионит и сидит в их компьютерах.
