Наши мужья стали другими

Наши веселые добрые мальчики стали теми, кто отработает по цели, посчитает мёртвых, а потом откроет консерву и спокойно поест.

Теми, кто шлёт видосики: «Смотри, там штук 15 в фарш перемололо! Видишь: нога полетела? Люблю тебя, целую, дочке привет».

Наши мальчики стали весёлыми добрыми убийцами. Хитрыми, изворотливыми, продуманными. Молчащими неделями, а потом внезапно срывающими голос в пустяковом бытовом конфликте. Побывавший в мясорубке не останется прежним, примите это как факт, с которым придётся жить.

Наши женщины станут другими тоже, невозможно грозным тоном отправить на кухню к борщам ту, которая вчера уничтожала танки, рулила логистикой и переворачивала тонны грузов руками.

Наши дети изменятся навсегда, даже те, которые не сидели в подвалах Мариуполя. Для них теперь нет безусловной безопасности, они уже запомнили, что в любой момент времени нужно будет бросить всё и бежать, адаптироваться к новому, через не хочу и не могу, просто надо и всё.

Если ты стал убийцей не по зову души, а просто потому что пришлось, это всё равно не пройдет бесследно. Мы увидим огромное количество новых людей. С кусками вырванного из души. С пустотами. С обидами, с нервами, с непониманием. С напускным поху*измом и вполне реальным страхом будущего. Тех, кто сможет справиться, и тех, кто начнёт искать утешение в алкоголе.

Тех, кого семья примет как есть, и тех, кто станет ненужным, неудобным, лишним.

Тех, кто потом построит бизнес или вернётся на свою работу, и тех, кто уже не найдет себе применение в мирной жизни.

ПТСР — это в общем-то не про травму бойца, изменившую его, а про окружающий мир, оставшийся таким как был. Или изменившимся недостаточно, чтобы понять, принять и помочь.

Мы ждём, что они придут с войны и наведут тут порядок, но по факту вам очень не понравится то, что вы увидите, когда они придут с войны. И будет ровно тоже, что и после 14го, только в большем масштабе: демонизация ветеранов, статьи про «неадекватный АТОшник забежал с автоматом в АТБ» и старый добрый «я тебя туда не посылал!», куда ж без него.

Уже сейчас на государственном уровне необходимо создавать программы реабилитации. Звать специалистов, которые смогут обучить наших в большинстве своём полуграмотных психологов эффективным методикам работы с ветеранами, с семьями, с директорами предприятий.

Нужна какая-то большая программа, которая научит сосуществовать тех, кого война не зацепила, и тех, кого она покалечила. Иначе будет жопа. Вернее жопа будет палюбому, но вот размер и глубину можно корректировать, если министерство соц.захисту начнёт заниматься этой проблемой, а не игнорировать ее.