Одно из заблуждений, а если точнее — ложных заявлений тех, кто пришел во власть на волне «хайпа» (они это слово любят) — то, что предыдущая власть «ничего не делала».
В частности, Европа сама нам помогала, а не МЫ этого добивались. И не наша дипломатическая служба, набирающее силу лобби и последовательная позиция влияли на поставки нам вооружения, санкции на Россию и многое другое. И то, что мы там никому не нужны, и не нужно нам стучаться в закрытые двери (это говорилось в студии 1+1 тогда еще кандидатом в президенты). Тут, конечно, одно другое вытесняет, ведь по логике: как Европа могла нам просто так помогать. если она закрыла для нас двери? Кому-то было не «западло» стучаться, как сказал бы рядовой артист Квартала 95.
Сегодня никто никуда не стучится, и поэтому госпожа Меркель спокойно занимается своими делами. Ее больше не осаждают представители Украины с просьбами, предложениями, требованиями учесть наши интересы — она с облегчением увидела, что Украина на высшем официальном уровне производит некие странные, по сути, движения. Это россияне называют оттепелью в наших с ними отношениях, ну а мы называем вещи своими именами: зрада, то бишь предательство национальных интересов. Меркель что? «Вам больше не надо — ну так я займусь соблюдением своих интересов, а немцы преспокойно вернутся к бизнесу с РФ.»
Есть ощущение сегодня, что мы не защищены, причем не только в военном плане, но и экономическом. Я понимаю, что при должной «оттепели» россияне достроят свои потоки правдами и неправдами, и однажды и я, и мои дети увидят совсем другую угрозу — когда никакая ГТС Украину страховать не будет, а газ из России будет бить струйкой (скорее всего более тонкой, ведь мир перестраивается на другие источники) в обход нашей страны. Так вот делается это при соучастии нашего президента, который «пришел на один срок», но напороть боков может на все будущие поколения.
Из Куршавеля, Омана, российской дачи у тещи — прямые обязанности держать вожжи в руках кое кому видятся назойливым недоразумением. Но каждый их день (!!!), каждый час на их постах критично важен для будущего и этой страны, и окружающих стран тоже. Польша тоже не горит желанием быть соседкой России, и поэтому смотрит на нас настороженно. Как и страны Балтии. Прийти, отсидеться, покривляться с телеэкрана — это не работа.
Так что там с Меркель и российским газом? Почему она не в Киеве, или почему хотя бы украинский президент не в Берлине? «Попередники» в этом плане работали как кони, благодаря чему с Украиной считались, и украинский интерес нередко задавал тон многим международным событиям.
Сейчас это похоже на футбольный матч, когда мы на трибунах исходим криком «да играй же!», «забивай гол!», противник наступает, а наша команда с капитаном — полнейшие профаны.
P.S. «Какая разница». Почему память – это тоже оружие
Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий заявил, что польская власть будет отстаивать правду и историческую память.
Моравецкий — один из польских руководителей, политиков, общественных деятелей, журналистов, которые отреагировали на резонансные заявления президента России Владимира Путина. Российский президент, как известно, в очередной раз попытался переложить на Польшу ответственность за развязывание Второй Мировой войны — той самой войны, которую начали совместно Адольф Гитлер и Иосиф Сталин. Той самой войны, в которой Кремль до сих пор не хочет признать сталинский режим соучастником гитлеровского — по крайней мере, в вопросе об уничтожении Польши. Той самой Польши, которую после ее оккупации глава советского правительства Вячеслав Молотов назвал «уродливым дитям Версальского договора». Согласитесь, это не то же самое, что «воссоединение украинского и белорусского народов».
Премьер-министр Польши уверен, что без исторической правды нет будущего. И в этом он совершенно прав, Государства, которые не отдают себе отчёта в том, зачем они вообще существуют, рано или поздно исчезают с политических карт и становятся территориями других стран. Это понимает Моравецкий и другие польские политики. И это отлично понимает Путин. А в Украине это многие не понимают — и в политическом истеблишменте, и в обществе. Иначе мы не находились бы в той ситуации, в которой оказались сегодня.
Иначе не слышали бы постоянных разговоров о том, что не нужно «навязывать» своим соотечественникам их собственный язык, что у каждого региона могут быть свои герои, что нет ничего страшного в том, что в одной части страны уважают тех, кто боролся за то, чтобы Украинское государство возникло, а в другой — тех, кто служил его врагам и делал все возможное, чтобы его никогда не было.
Давайте не будем жить иллюзиями. Регионы, которые будут оставаться в контексте советской, постсоветской — а это означает российской исторической памяти — рано или поздно станут частью Российского государства. Более того — и об этом прекрасно свидетельствуют результаты президентских и парламентских выборов прошлого года — эти регионы и другим не дадут развиваться как частям суверенного государства. В страну-инвалид государство превращает отнюдь не только чужая оккупация. В страну-инвалид государство превращает чужая политическая, историческая, культурная традиция — в чем бы она не выражалась.
Для российской власти историческая память — такое же оружие, как танки и газ. Вот почему для Кремля так важны свои и пророссийские телеканалы, вот почему так важен контроль над образованием и умами молодых людей. Вот почему еще ничего не решено с точки зрения самого существования Украины.
Потому что люди, которые говорят «какая разница» — это и есть ее самые главные враги и самые главные союзники Путина.
