Оцепенение, в которое впала Москва после болезненного удара — подписания крайне невыгодной для нее газовой декларации Украина-ЕС, продлилось недолго.
Лучшие силы российского руководства и "Газпрома" перегруппировались и пошли в контрнаступление сразу по нескольким фронтам. Причем уже с первых залпов стало ясно: новая "газовая война" будет долгой и кровавой, а ее исход вовсе не очевиден.
Блицкриг по-киевски
Удачным для Москвы начало сражения не назовешь: российское руководство, убаюканное лучезарным дружелюбием частой своей гостьи — Юлии Тимошенко, 23 марта пропустило молниеносный и сокрушительный удар в спину. Именно так, если верить украинской прессе, в Кремле расценили тот факт, что именно она подписала злосчастную декларацию.
"В Кремле считают, что Тимошенко их "кинула". Путин ей поверил, хотя ему и говорили, что верить Юле нельзя. Понятно поэтому, что ВВП так зол теперь именно на Тимошенко", — заявил источник газеты "Сегодня" в дипломатических кругах.
Понять болезненную реакцию российского руководства можно: в последние месяцы Москва не жалела ни сил, ни денег на поддержку Тимошенко в ее противостоянии с Виктором Ющенко. Ради нее в Кремле отправили в запас старого своего фаворита — Виктора Януковича.
"Газпром" переуступил долг RosUkrEnergo "Нафтогазу", чтобы помочь украинскому премьеру заполучить остро необходимые ей 11,5 миллиардов кубометров газа. Тому же "Нафтогазу" "простили" (правда, только на словах) штрафы за недобор газа в первом квартале. А самой Юлии Владимировне дали понять, что она может получить кредит в пять миллиардов долларов для спасения трещащего по швам бюджета страны.
И тут — такое! Она, пером Ющенко, которого, кстати, в Кремле даже видеть не хотят, подписывает документ, угрожающий не абы чему, а "энергетической сверхдержавности" России.
В Москве, по-видимому, до последнего момента не верили, что от Тимошенко можно ожидать такого подвоха. Конференции, на которой была подписана декларация, сначала не придали особого значения, потом долго решали ехать на нее или нет. В конце концов приехали. Как выяснилось — только для того, чтобы стать свидетелями подписания "смертного приговора" стратегическим планам "Газпрома", а затем обидеться, развернуться и демонстративно уйти.
Полдня после этого в российской столице произошедшее не комментировали. Видимо, читали документ, приходили в ужас, перечитывали… и начинали готовить план ответного удара.
Первый европейский
Первым реакцию России озвучил премьер-министр Владимир Путин. Он пригрозил "изменением отношения" к европейским инвесторам.
"Это касается угля, атомной энергетики, электроэнергетики, куда европейские компании сделали огромные капиталовложения, измеряемые миллиардами долларов. Это касается, разумеется, добычи нефти и газа, это касается транспорта",– сказал Путин. При этом он напомнил, что Россия закупает в Европе только газотранспортного оборудования на 26 миллиардов долларов.
Брюссельская декларация, подписанная 23 марта, предполагает модернизацию и расширение пропускной способности ГТС Украины на европейские деньги, выделение "Укртрансгаза" из структуры "Нафтогаза", предоставление европейским компаниям доступа к украинским подземным газохранилищам и трубе. Для России реализация документа грозит срывом проектов газопроводов Nord Stream и "Южный поток", попаданием в зависимость от единственного транзитера и отлучением "Газпрома" от розничного рынка газа в Европе.
Евросоюзу дали понять, что, вступившись за Украину, он рискует потерять для себя Россию, чего в Брюсселе и других столицах конечно, не хотели бы. Причем, судя по последующим выступлениям российских руководителей, в случае упорства ЕС могут предложить жесткий вариант: "Либо они, либо мы". В ситуации, когда дело касается будущего "Газпрома", нельзя исключать, что Кремль "пойдет на принцип" — слишком высоки ставки.
Станет ли Европа в этом случае цепляться за украинскую трубу — неочевидно.
Кроме того, для отстаивания своих позиций Москва обязательно привлечет наиболее близких партнеров в самом Евросоюзе. В первую очередь — Италию и Германию.
Так, генеральный управляющий итальянского нефтегазового концерна Eni Паоло Скарони уже предложил создать консорциум по управлению газотранспортной системой Украины, что вполне соответствует пожеланиям России. По его мнению, расширение пропускной способности газотранспортной системы Украины, которое было одобрено брюссельской декларацией, — "не только потеря времени, но и потеря средств".
"Мы считаем, и, думаю, что и другие крупные компании, такие, как E.ON и Gas de France, считают также, что необходимо вернуться к старой идее создания консорциума, который бы гарантировал стабильные поставки газа", — резюмировал Скарони.
Кроме того, как пишет "Коммерсант-Украина", 31 марта по дороге в Лондон на саммит G20 президент РФ Дмитрий Медведев посетит Берлин и проведет переговоры с канцлером ФРГ Ангелой Меркель.
"В свете нынешней ситуации вопрос о брюссельской декларации приобретает первостепенное значение и, несомненно, будет обсуждаться с канцлером. Германия традиционно является нашим партнером в ЕС, мы реализуем много совместных энергетических проектов, так что у Берлина наверняка будет адекватное восприятие ситуации", — сказал источник издания в МИД РФ.
Учитывая тот факт, что немецкие энергетические и машиностроительные гиганты не раз заявляли о своей заинтересованности в строительстве газопровода Nord Stream, у Медведева есть все шансы добиться понимания своей позиции со стороны Меркель.
Возможное перетягивание на свою сторону Германии, играющей не последнюю скрипку в ЕС, несомненно добавит Москве уверенности в войне за пересматривание брюссельской декларации.
Но основное давление Россия, похоже, будет оказывать не на Европу, а на Украину в лице ее премьер-министра.
Первый Украинский
В Москве уже осознали, насколько прав был Рональд Рейган, любивший говорить: "Довэрьяй, но провэрьяй". В принципе, проследив за маневрами Юлии Тимошенко на украинской политической арене, можно было и раньше с уверенностью сказать, что в отношении нее эта пословица — не пустой звук.
С периодичностью в два-три месяца украинские интернет-форумы буквально взрываются сообщениями вроде "Ай да Юлька! Опять всех кинула!". И в случае с подписанием декларации по газу было ровно так. Только вместо "всех" речь шла о "москалях".
На Украине такая непоследовательность нынешнего премьер-министра неизменно сходила ей с рук: что Ющенко, что Янукович — не ровня премьер-министру. Но сейчас, она, похоже, поступила несколько опрометчиво.
Юлия Тимошенко. Фото (c)AFP
О том, какие неприятности могут возникнуть у людей, перешедших дорогу нынешнему российскому руководству, много интересного могут рассказать самые разные люди — от Михаила Ходорковского внутри страны до его тезки Саакашвили — вне ее.
Кремль обиды не прощает. Тем более — обиды личной. И Юлия Тимошенко уже смогла это прочувствовать.
Во-первых, впервые за долгое время ей отказали в приглашении в Москву, что само по себе неприятно. Во-вторых, ей дали понять, что пятимиллиардного кредита на рефинансирование газовых долгов перед Россией никто выделять не будет. Между тем, день оплаты счетов — 8 апреля — неминуемо приближается, а за ним маячит дефолт.
О том, что такую возможность исключать нельзя, уже заявил бывший спикер Верховной Рады Арсений Яценюк — человек, пользующийся славой неплохого экономиста.
Ну и в-третьих, 11,5 миллиардов кубометров газа RosUkrEnergo, которые неимоверными ее трудами стали собственностью "Нафтогаза", могут вновь сменить владельца.
Второй Украинский
Это произойдет в том случае, если Стокгольмский арбитраж, куда RosUkrEnergo подала иски к НАК, встанет на сторону истца.
Раньше такой вариант был почти исключен: половина акций RosUkrEnergo принадлежит "Газпрому", который до истории с подписанием декларации поддерживал не свою "дочку", а тимошенковский "Нафтогаз".
Но в ходе последних слушаний дела позиция российского газового монополиста сменилась на противоположную: теперь юристы "Газпрома" уверяют суд, что газ все-таки принадлежит RosUkrEnergo.
Схема смены собственника топлива была, мягко говоря, сомнительной, при этом ее детали досконально известны российской компании. Из-за этого шансы "Нафтогаза" на победу в суде становятся совсем призрачными.
Газокомпрессорная станция на Украине. Фото (c)AFP
Пикантность ситуации придает тот факт, что упомянутые 11,5 миллиардов кубометров — это технологический газ, который, благодаря оспариваемой RosUkrEnergo (и теперь уже "Газпромом") схеме, перешел в собственность "Нафтогаза". Этот газ необходим украинской компании для того, чтобы обеспечивать перекачку транзитного российского топлива в Европу.
Если шведский арбитраж у Украины его отберет, "топить" компрессорные станции будет нечем. Транзит может остановиться. И тогда — "на колу висит мочало, начинаем все сначала". К "газовой войне" вокруг декларации может добавиться старая добрая "газовая война" по классическому сценарию — с выяснением, кто должен оплачивать технологический газ, закрытием задвижек и тому подобными радостями. Причем не зимой, а в разгар лета (слушания дела по существу намечены на май).
Кроме того, если стокгольмский суд придет к выводу, что 11,5 миллиардов кубометров газа были неправомерно отобраны "Нафтогазом", у оппонентов Тимошенко на Украине появится очень весомый аргумент в подтверждение их тезиса о существовании в руководстве правительства организованной преступной группы. Так, замглавы СБУ Валерий Хорошковский уже заявлял, что это тянет на уголовное дело по статье 191 часть 5 – "присвоение собственности в особо крупных размерах".
Словом, перспективы для Тимошенко открываются весьма мрачные.
Продолжим?
Видимо, понимая это, она уже сделала ряд примирительных заявлений в адрес Москвы, а ее советник по энергетическим вопросам Александр Гудыма даже предложил России создать консорциум (50 на 50) по использованию недостроенного газопровода "Долина-Богородчаны-Ужгород". Но в ответ МИД РФ лишь процедил, что украинская сторона уже доказала свою недоговороспособность.
Так ли это на самом деле, могут показать итоги начавшихся 27 марта в Москве переговоров по техническому соглашению об условиях транзита российского газа в Европу. Битва будет жаркой: именно этот документ, в числе прочего, регулирует источники и правила использования технологического газа.
Поэтому исход переговоров должен прояснить, осталась ли возможность компромисса или война будет продолжаться до победного конца.
Яковина Иван
