По оценкам ряда российских экономистов, мировой кризис уже достиг дна. Об этом свидетельствуют некоторые макроэкономические показатели. Судя по прогнозам, в дальнейшем ожидается рост, но Россию он может и не затронуть. Пока в других странах боролись за повышение эффективности экономики, российские чиновники просто пытались «протянуть» до того момента, когда цены на нефть снова будут высокими.
Мировой кризис, по разным оценкам, длится от полугода до полутора лет. Кривая экономического роста изогнулась вниз, и наблюдать за ее путешествием на дно стало уже не так страшно. Об этом говорили участники круглого стола, прошедшего в Европейском университете (Санкт-Петербург).
По мнению директора по макроэкономическим исследованиям ГУ ВШЭ (Москва) Сергея Алексашенко, фактически кризис уже закончился, и в дальнейшем экономика если и будет падать, то постепенно. Эксперт отметил, что России пришлось пережить два шока. Первый шок был внешним, когда в результате мировой рецессии понизились мировые цены на нефть, черные металлы, химию, лес. Второй, внутренний, связан с тем, что корпоративный долг из-за исчезновения «длинных» кредитных денег увеличился до $540 млрд (35% ВВП страны).
Директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев в целом согласен с коллегой. По его словам, в последние недели появилась надежда на то, что самая острая фаза кризиса уже позади. Этот перелом дался мировой экономике огромной ценой: США потратили на антикризисные меры $3 трлн, а Европа — почти $1,5 трлн. После таких вливаний экономика стала «оживать», о чем свидетельствуют оптимистичные данные последних недель о розничных продажах в США, а также о количестве строящегося жилья. Стали подниматься и цены на нефть. Теперь перед развитыми странами стоит задача быстрого восстановления потенциала. Экономический подъем, по мнению эксперта, может произойти уже летом этого года.
Однако экономист Андрей Заостровцев высказал противоположное мнение. Он считает, что незначительное улучшение экономических показателей не приведет к восстановлению прежнего миропорядка. Денежные вливания стран Запада, по его мнению, аналогичны «лечению пьяницы дополнительным вливанием спиртных напитков»: выпив, пьяница на какое-то время оживает, но потом ему снова становится плохо.
Ключевая проблема заключается в том, что современная мировая банковская система основана на выдаче кредитов по заниженной процентной ставке. Эта ставка сбивает с толку предпринимателей, заставляет их начинать новые инвестиционные проекты, необходимость которых для общества далеко не очевидна. Такая система обречена на периодические крахи, подобные тем, что происходит сегодня. Приговор Заостровцева США оказался суровым: к середине XXI века эта страна окажется полностью несостоятельной вследствие кризиса обязательств, в том числе и социальных.
Поставив диагноз современному состоянию мировой экономики, эксперты приступили к анализу действий российских властей в период кризиса. По словам Сергея Алексашенко, в сентябре прошлого года они оказались в шоке и не могли поверить в серьезность происходящего, искренне произнося «заклинания» об «островке стабильности». Чиновники верили, что экономический рост сохранить удастся, и щедро одаривали граждан обещаниями, объем которых к концу прошлого года достиг 12% ВВП. Только к новому году они осознали, что события развиваются по гораздо худшему сценарию. В январе бюджет страны пришлось пересмотреть.
Алексашенко предположил, что даже рост цен на нефть с $50 до $65 и даже до $95 за баррель не сильно скажется на доходах российского бюджета. Экономическая политика властей, суть которой сводилась к решению всех проблем путем выдачи денег, в новых условиях становится неэффективной. Перспективы роста отечественной экономики связаны с ростом внутреннего спроса, но для того, чтобы он повысился, предприятиям нужно выпускать новые товары. Такой вариант развития событий кажется экономисту маловероятным — даже в «сытые» годы экономика РФ почти не создавала рабочих мест.
По версии Алексашенко, российские власти столкнулись с непростым выбором — либо проводить радикальные реформы, либо следуя старой традиции, перейти на «ручное управление», при котором государство само пытается регулировать спрос и предложение и решает, куда пойдут банковские кредиты. Если кризис продлится в течение года — полутора лет, то, возможно, власти сохранят существующую квазисоветскую систему. Если проблемы в экономике продлятся 3-4 года, то эта система рухнет, подобно Советскому Союзу.
Отсутствие конкуренции в большинстве отраслей российской экономики приводит к тому, что РФ не может воспользоваться преимуществами кризиса, считает Владислав Иноземцев. Во всех странах снижается инфляция и ставка рефинансирования, а в России эти показатели, наоборот, повышаются. «Такое впечатление, что у правительства есть одно желание — поскорее дожить до того времени, когда цены на нефть снова будут высокими», — замечает экономист.
Политик Владимир Рыжков убежден, что проблемы российской экономики носят институциональный характер, а кризис лишь усугубляет их. Главные особенности отечественной экономической системы — высокая степень монополизированности рынков, сращивание власти и бизнеса. «То, как страна проходит кризис, зависит от структуры экономики и политической системы. Вот в Китае и Индии, например, даже сейчас продолжается рост экономики», — сказал депутат Госдумы.
Но семь кризисных месяцев так и не заставили власти изменить методы принятия решений. Рыжков подмечает общественный феномен, который может объяснить нежелание государства бороться за повышение эффективности экономики: народ хоть и почувствовал на себе влияние кризиса, но всецело продолжает доверяться высшему руководству. Так, Рыжков привел в пример февральский опрос «Левада-центра», согласно которому 90% россиян лично столкнулись с последствиями кризиса. При этом две трети респондентов утверждают, что экономические проблемы никак не повлияли на их политические взгляды: до 70% граждан считают, что правительство и президент РФ справляются с кризисом, хотя и делают это с небольшим запозданием.
В других странах за финансовым кризисом обычно следует кризис экономический, а затем — социальный и политический. «У нас сначала все шло по этой схеме, но социального кризиса так и не происходит. Ученые ничего не могут понять», — сказал политик. Причем никакие массовые увольнения не могут поколебать эту тотальную народную поддержку. «Наивно думать, что офисный планктон, состоящий из уволенных сотрудников Сбербанка, разобьет свой аквариум и устроит революцию», — убежден Рыжков. При этом, по его мнению, социальная обстановка все-таки будет накаляться, и единственный шанс избежать потрясений — ощутимый рост цен на сырье.
Феномену «аномальной» общественной поддержки правительства попытался дать объяснение профессор Европейского университета Владимир Гельман. По его версии, ключевым моментом для будущего России будет не глубина, а продолжительность кризиса. Сегодня глубина сформировавшейся политической оценки составляет 1-1,5 года, то есть люди по инерции положительно относятся к правительству, которое ранее обеспечивало устойчивый экономический рост. Если кризис вскоре закончится, российский политический режим останется у власти без особых проблем. «За семь месяцев кризиса странно ожидать общественного протеста», — считает Гельман.
Но есть и другой сценарий. Если кризис затянется (а такая возможность, по мнению эксперта, более чем вероятна), то в России обострится политическая борьба. Она будет особенно напряженной ввиду отсутствия эффективных механизмов замены государственного аппарата и обратной связи. Однако либерализация политики может стать лишь вынужденной мерой, когда все остальные средства сохранения существующей системы будут властями исчерпаны, убежден политолог.
Политический обозреватель Сергей Шелин связал незыблемость общественных настроений с тем, что люди ощутили влияние кризиса в разы слабее, чем экономические институты. Народ ненавидит снижение уровня жизни, безработицу, посягательства на свои накопления. Но показатели доходов и занятости населения выглядят гораздо лучше показателей строительной отрасли и грузооборота. Безработица, к примеру, лишь начала проникать в мегаполисы, но этот процесс еще не зашел далеко. Жизненный уровень граждан остается выше, чем в начале 90-х и в 1998 году. Но если кризис затянется надолго, то люди все же начнут проявлять недовольство.
В целом участники дискуссии признали, что окончание кризиса не обязательно означает продолжение экономического роста для России. В то время, как в других странах правительства занимались повышением эффективности экономики, в РФ чиновники уделяли больше внимания поддержанию сложившейся системы, принципы которой не всегда совпадают с принципами рыночной экономики. В случае роста цен на сырье Россия может пойти по пути сохранения существующего порядка, но в случае затяжных экономических проблем экономические и политические реформы неизбежны. Впрочем, время для качественных изменений еще есть. Несмотря на экономический спад, кредит народного доверия у властей остается беспрецедентно высоким.
Филипп Мостоцкий
