Автор знаменитой трилогии о приключениях солдата Ивана Чонкина Владимир Войнович недавно побывал в США и навестил Вашингтон. На встрече с читателями зал был переполнен: автора принимали очень тепло, засыпали вопросами и просьбами об автографах. Пользуясь случаем, мы попросили его дать интервью.
Владимир Войнович
Ирина Попова: Расскажите, пожалуйста, о своем знакомстве с Америкой и об этой поездке.
Владимир Войнович: Я приехал в Америку, потому что меня пригласила Бруклинская библиотека, — рассказал Владимир Войнович. — Когда о моем приезде узнали здесь, меня еще стали приглашать, в том числе, и в Вашингтон. Я был в Америке, наверное, раз 50, а может быть, больше. Кроме того, я два года жил здесь, один год — в 83, другой — в 89.
И.П.: Действие третьей книги о Чонкине частично происходит в Америке. И Америка, и американцы предстают в ней в идеализированном виде. Такой ли видите Америку вы сами?
В.В.: Америка более сложная, но я же говорю об Америке, которую видит мой герой, который видел колхозы, видел Советскую Армию, и по сравнению со всем этим, он видит идеальный мир. Кроме того, мир фермера — это не мир жителей Вашингтона или Нью-Йорка. Я специально, для того что бы написать эту книгу, жил здесь на ферме, и этот мир действительно совсем другой.
Я жил у фермера Дэвида Ора. У него довольно большое хозяйство, два комбайна, два трактора, грузовик, два легковых автомобиля и самолёт. Живёт он так: у него отдельный дом в районе кукурузных полей, он двери никогда не запирает. Он уезжает в отпуск и не запирает дом. В Нью-Йорке так люди не живут. Если бы я описывал Нью-Йорк, я бы иначе описал, если бы я Гарлем описывал, то, наверное, употребил бы какие-то другие краски, а это — та часть Америки, о которой еще можно говорить, как о мире идиллии.
Америка — страна сложная, на самом деле она состоит не только из ферм, она состоит из мегаполисов, где жизнь бурлит, где многое происходит, где некоторые делают большие карьеры, а некоторые — терпят крах, где совершаются ужасные преступления и благородные поступки. Но первое, что всегда бросается в глаза приезжим — это плавильный котёл, в котором, перемешаны представители всех народностей: и белые, и черные, и красные, и языки все звучат, и русский здесь много звучит…
И.П.: А вам нравится такой плавильный котел? Ведь многие, к примеру, сожалеют об отсутствии единообразия, объединяющей идеи…
В.В.: Я слишком долго жил под знаменем объединяющей идеи. Мне очень нравится, когда ее нет. С другой стороны, определенная идея, все-таки, есть. Она может быть не высказана словами, но американцы — это особый народ. Все люди, которые сюда приезжают, они постепенно американизируются, они начинают перенимать здешние представления, понятия обо всём, манеры, даже правила вождения.
И.П.: Ваша жизнь сложилась так, что вы жили и в России, и в США, и в Европе. А кем вы сами себя считаете?
В.В.: Когда я первый раз попал в Америку, то встретился с одним переводчиком, у которого жена была русского происхождения. Она спросила: «А вы кто по национальности?» Я ответил: «Я – русский». Я в этом не сомневался. Она опять спрашивает: «Чисто русский?» Я говорю: «Ну, как вам сказать, мама у меня еврейка, а папа русский, но сербского происхождения, потому что дедушка был серб, а бабушка как раз русская». Она говорит: «И как вы с таким корнями считаете себя русским писателем?» Я ответил: «Я не считаю себя русским писателем, я просто — русский писатель». Я — русский писатель везде, где бы я ни жил. И я также считаю себя европейцем, потому что я пожил в Европе, и понял, что я не хочу себя идентифицировать с чем-то одним. Европа — это понятие ёмкое, вот так и я хочу».
И.П.: Третьей книгой завершилась история о жизни и приключениях солдата Чонкина. Над чем вы работаете сейчас?
В.В.: Только что вышла книга, которая называется «Деревянное яблоко свободы». Это, собственно говоря, моя старая книга, написанная в начале 70-ых годов, о террористке Вере Фигнер. Сейчас, когда терроризм стал всемирным бедствием, мне показалось интересным опять вернуться к этой теме. И я эту книгу пересмотрел, переработал и опять напечатал. Также я пишу мемуары, которые оказались очень большой работой.
И.П.: И последний вопрос: что ждет нас всех в будущем – я имею в виду, наш мир?
В.В.: Я думают, что в будущем мир ожидают, к сожалению, большие потрясения. И не только в связи с экономическим кризисом, но и с кризисом сознания. Такой кризис уже был, когда люди в мире решили, что бога нет и нужно строить мир в соответствии с какими-то научными познаниями, теориями, вроде коммунизма, например, и это было большое потрясение. А сейчас кризис сознания связан с потерей веры людей в идеологию. Происходит столкновение разных культур, например, культуры христианской и культура мусульманской. Эти противоречия будут обостряться, и приведут к большим столкновениям, и если мир сохранится, и не взорвётся, то через какое-то долгое время, лет 150-200, в конце концов, все поймут, что надо жить по приблизительно одинаковым законам. Мир давно превратился в систему сообщающихся сосудов, и нельзя, что бы в одном месте было так, а в другом иначе. Какие-то местные различия могут быть, а приблизительно одни и те же законы. К этому человечество придёт, но, возможно, через большие столкновения, войны и всё такое.
Ирина Попова, Светлана Прудовская
