Судьбу солдатика Александра Глухова сегодня предсказать невозможно. Как невозможно понять, что означает его дружеский визит в Грузию, одинокое ток-шоу на грузинском ТВ и посещение ресторана "Макдоналдс". Пьеска только началась, и что там дальше случится — зависит от автора.
Автор нам неизвестен.
Глаза у младшего сержанта хитрые, руки в ссадинах, словно после короткой, но успешной драки, голос тихий, хотя довольно уверенный. Бани не было, командир замучил, плохо кормили — вот и сбежал. Может быть.
Если это правда, то сам Глухов и есть автор пьески. Значит, дальше при участии грузинских властей и швейцарских дипломатов, представляющих интересы России, он будет определять свою дальнейшую участь. Насколько можно понять, воину предлагают грузинское гражданство, он "пока об этом не думал", но собирается, "когда все будет спокойно", приехать в Россию.
Даже не знаю, как это прокомментировать. Если Глухов действительно дезертир, то на Родине его ждут трибунал и лагерь. Или выступление на российском ТВ с душераздирающим рассказом о том, как его похитили грузинские спецслужбы и ежедневно закармливали психотропными веществами, подмешанными в бигмаки.
Это тоже версия, которую так просто со счетов не скинешь. И прежде чем смеяться над ней, следует вспомнить, что такова была до последнего времени официальная позиция России. Государства, которое недавно воевало с Грузией и переход своего солдата на сторону врага должно воспринимать весьма болезненно. Особенно в том случае, если перебежавший военнослужащий говорит правду.
Если же он лукавит и выполняет сверхсекретное задание Родины, то ситуация выглядит еще драматичней.
В пользу этой, третьей версии также имеются аргументы. Например, таинственная история с телефонным звонком домой: он с мамой разговаривал, а она с ним — то ли да, то ли нет. Ежели Глухов — казачок засланный, то последствия его "похищения" могут быть довольно грозными. Чуть ли не поводом к новой военной операции под названием "Спасти рядового Глухова". Разумеется, безумной, если забыть, что ненависть российского национального лидера к Михаилу Саакашвили носит совершенно иррациональный характер. Как и стремление подражать лучшим образцам голливудской внешней политики Буша-юниора. Известно же, что признание независимости Абхазии и Южной Осетии стало нашим ответом на отторжение Косово у сербов.
Единственное, что в этой истории внушает полное доверие, это состояние российской армии, о котором пунктирно сообщил Глухов и подробно, с болью и усталым отчаяньем, рассказывают "Солдатские матери". В частности, о чудовищном положении, в котором оказались контрактники и призывники в Южной Осетии. Живущие в мерзлых дырявых палатках под открытым небом, избиваемые и не погибающие с голоду лишь потому, что их иногда подкармливают благодарные южные осетины.
Если Глухов попал в Грузию, выполняя задание, то ему нужна была правдоподобная мотивировка побега. А что может быть правдоподобней правды? Если же он реально сбежал от злого комбата и невыносимых условий жизни, то ему и "легенды" никакой не требовалось. И тут можно лишь удивляться, что за всю эту зиму из освобожденной республики в "Макдоналдс" перебежал только он один.
Короче, самый главный вопрос, связанный с дальнейшей судьбой солдатика, оказывается второстепенным. А на первый план выступает предательство и национальный позор. Имею в виду предательство высшего руководства по отношению к своей армии и позор, которым сопровождается "дело Александра Глухова". Вне зависимости от всяких версий — конспирологических и простых.
Поразительное выходит дело! Ладно, проблемы армии настолько безнадежно запущены, что никто уже и не надеется на их решение в обозримые сроки. Понятно, что главнокомандующему, министру обороны и генералам плевать на своих солдат, где бы они ни служили. Но отчего ж забыты священные традиции потемкинских деревень? Почему в Южной Осетии, где путинская армия буквально вчера овеяла себя бессмертной славой, тот же бардак, что и где-нибудь в Удмуртии, откуда родом российский дезертир? Хотя бы в память о былой победе этих-то солдат можно было не оставлять в чистом поле и накормить, чтобы они не помышляли о бегстве?
Все это настолько печально, что уже и не слишком важно, чем кончится побег младшего сержанта Глухова. Будет ди у него надежная телефонная связь с мамой, поедет ли она в Грузию, вернется ли он когда-нибудь домой. По собственной воле он оказался в Тбилиси или нет. Важно другое: накормят ли и обустроят наконец тех, кто служит в Южной Осетии, — хотя бы в благодарность за то, что не сбежали. По-моему, они заслужили.
Илья Мильштейн
