В позапрошлом году спецпропагандоны (это самоназвание) запустили фальшивку про Мадлен Олбрайт. Якобы она сказала, что Россия несправедливо одна владеет углеводородными ресурсами. Что ресурсы эти — достояние человечества. Операция была проведена в прямом смысле слова на высшем уровне — одним из исполнителей был Владимир Путин.
Посмеялись и забыли. Между тем самое время вспомнить. Ибо, как говорится, ход мыслей у пропагандонов был правильный.
Несостоявшееся государство несостоявшейся нации — вот что такое нынешняя Россия. При этом несостоятельность и отсталость выдаются за особое национальное качество (суверенная демократия), а обладание не столько даже ресурсами, сколько транзитной территорией за нечто в принципе невозможное — энергетическую сверхдержаву.
Углеводороды сыграли злую шутку с членами кооператива "Озеро", как воздух свободы — с профессором Плейшнером. Они вскружили им голову. Люди же простые: клише "Россия встает с колен" они понимают в том смысле, что все остальные должны оказаться в той же позиции. Тогда, кстати, и России вставать не надо. Газовый кран для этого вроде бы подходит. Тем более что крутить его туда-сюда — занятие более приятное, нежели ломать голову над тем, что делать при такой динамике цен на нефть. И вообще — как дальше жить при таком кризисе.
Тем более — что нам кризис? Это у них кризис. Правда, эксперты поговаривают, что газовая политика России усугубляет его и внутри страны, и в мире. Но обнадеживает другое: одновременно с этим эксперты обнаруживают, что некоторые западные мудрецы советуют просто дать России денег. Мол, начнут купюры пересчитывать, руки займут и бросят кран теребить.
Но это, понятное дело, ненадолго — еще денег захотят. А пока конца кран-шоу не видно. И с каждым днем становится все яснее, что решение должно быть радикальным. Россия сама с колен не встала, и других не поставила. Нынешняя политика в конечном счете приведет к череде войн по всему периметру российских границ. Да-да, включая восточные границы, поскольку для среднеазиатских газодобывающих стран Россия теперь ненадежный транзитер, и они будут искать альтернативу. На народ правящей элите плевать, но и у нее в таком случае перспективы туманные.
Однако ж надеяться на то, что она одумается, не стоит. Вся рекомендательная часть практически всех нынешних рассуждений о положении дел — это жанр, открытый Бухариным, — письма "будущему поколению руководителей партии". Или, на манер Сим Симыча Карнавалова, "будущим правителям России". Кому что нравится.
Так вот, тем, кому придется в очередной раз обустраивать Россию, на мой взгляд, следует обратить внимание на суждения псевдо-Олбрайт. Кто бы и с какой целью их ни выдумал, он попал в точку. Интеграция России в мировое сообщество и достижение нашей страной демократического суверенитета требуют нового отношения к таким природным (или данных Богом — опять же, кому что нравится) богатствам, как углеводороды и транзитная территория. Они определяют миссию России в мире — вполне реальную, земную, достижимую здесь и сейчас. И без всяких мессианских комплексов, похоже, присущих нынешнему поколению вождей.
А оно, это поколение, как уже неоднократно говорилось, и в самом деле полагает, что данное Богом богатство должно служить исключительно им самим. Их благоденствию и величию. Что принесли десять тучных лет со всеми их нефтедолларами стране? На это столько много ответов, что ссылаться на всех рассерженных экономистов никакого времени не хватит. Очевиден и другой итог — внутри- и внешнеполитический. Страх потерять контроль за краном привел к играм с преемничеством, дискредитировавшим и дискредитирующим институт президентства — основу российской государственности. О том, в каком состоянии находятся российский парламентаризм, партийная система и суд, лишний раз говорить нет смысла.
И все это в конечном счете для того, чтобы удержать контроль за трубой. Причем, сокращая постепенно собственную легитимность, власть ведет дело к ограничению международной правосубъектности России. Такова суверенная демократия, в отличие от демократического суверенитета, который значительно расширяет внешнеполитические возможности любой страны.
Во внешней политике происходит провинциализация России. В последние годы все силы брошены на борьбу с Украиной и Грузией да на отчаянную дружбу с Чавесом и прочими ортегами. Все это подается под видом противостояния Соединенным Штатам или борьбы с расширением НАТО. Но за сближением со странами-изгоями и даже с террористическими организациями стоят интересы властных группировок, заинтересованных в продаже оружия или же надеющихся на повышение цен на нефть в результате локальных конфликтов. По существу Россия является единственной страной, которая заинтересована в поддержании локальной (на глобальную нет сил) напряженности в мире. Это весьма сомнительная репутация, также способствующая ограничению российской правосубъектности.
Что же касается ближайших соседей, то, по словам грузинского политолога Гелы Васадзе, "ни один из идеологов Кремля не может объяснить, чем грозит вступление Грузии и Украины в НАТО национальным интересам России, но все прекрасно понимают, чем грозит факт возникновения гражданского общества в данных странах интересам хозяев Кремля".
А эти хозяева все больше напоминают собаку на сене. В ходе нынешнего газового кризиса все громче звучат голоса тех, кто сомневается в самом наличии газа у России, выступающей в качестве транзитера газа среднеазиатского. Абсолютная непрозрачность газовой отрасли порождает самые различные суждения. Но, не вдаваясь в детали, надо признать, что дальнейшее освоение природных богатств России силами одной страны с годами будет становиться все более сложным. Необходимо осознать, что миссия нашей страны в том, чтобы обеспечить справедливое и выгодное для всех международное использование природных ресурсов, пока в них вообще есть еще потребность.
И это невозможно без коренной переоценки ценностей, безоговорочного отказа от несостоятельных концепций суверенной демократии и энергетической сверхдержавы. Без замены их концепциями демократического суверенитета и энергетического донорства.
И это подразумевает иную национальную идентичность, нежели теперь. Суверенная демократия по существу лишает русских такой ее важнейшей составляющей, как соотнесение себя с чем-то большим — с человечеством. Потому и национальное богатство трактуется как средство самоизоляции и шантажа, а не взаимовыгодного сотрудничества со всем миром. Внеэкономическая мотивация власти становится очевидной в газовом кризисе, несмотря на все заклинания о его якобы рыночном происхождении. Еще раньше такая же мотивация проявилась в конфликте вокруг автомобильных пошлин.
Ну и напоследок — то, что необходимо сделать в первую очередь будущим правителям России. Не в первый раз я это перечисляю, ну, так еще редактирую и дополняю:
• реформирование политической системы: отмена законов о референдуме, о политических партиях, о назначении губернаторов, об отмене выборов по округам;
• пересмотр уголовного законодательства в том, что касается суда присяжных и возможностей политического преследования;
• пересмотр уголовных дел, связанных с государственным рейдерством и политическими преследованиями бизнесменов, общественных деятелей, ученых, создание условий для возвращения в Россию политических эмигрантов;
• независимое расследование террористических актов, начиная со взрывов домов в 1999 году, политических убийств и загадочных смертей;
• начало широкой общественной дискуссии об экономическом развитии страны, отказ от огосударствления экономики в пользу ее эффективности;
• отказ от местечковой и клановой кадровой политики;
• восстановление цивилизованной партийной системы, прекращение сращивания государства и партии власти, при необходимости ее роспуск;
• роспуск молодежных организаций, находящихся под опекой госаппарата;
• выработка новой концепции внешней политики России и ее активное и эффективное осуществление;
• безусловный и безоговорочный отказ от признания независимости Южной Осетии и Абхазии, восстановление добрососедских отношений с Грузией;
• административная, военная и судебная реформы, создание новых вооруженных сил, новых силовых ведомств;
• восстановление территориальной целостности и единого правового пространства, фактическое, а не формальное утверждение конституционного порядка на Северном Кавказе, реальная интеграция региона в состав России.
Это и будет означать переход к демократическому суверенитету.
Дмитрий Шушарин
