Грицак: русские были готовы из Приднестровья войти в Одесскую область под видом «ополчения»

42

Убийства на Майдане "Ключевую роль сыграли российские советчики" 

— Год вашей работы на должности. Чем гордитесь?

— Самый большой успех — мы смогли сохранить целостность нашего государства после аннексии Крыма, смогли заблокировать российские войска в зоне АТО и не дали распространиться терроризму на другие области Украины. Это касательно войны.

Реформы. Мы создали Службу безопасности, способную адекватно реагировать на вызовы. Наш главный вызов — это Россия, а вовсе не террористы ДНР/ЛНР. Мы воюем с Россией. Она управляет так называемыми «корпусами» террористов, всеми процессами на захваченных территориях.

Консолидация. На этом этапе мы помогаем объединить политические элиты во имя государства. Это важно, потому что цель России — в том, чтобы разъединить наше общество.

Мы предотвратили множество терактов, в том числе за рубежом, на территории Европейского Союза — во Франции. Это была операция, которая длилась более полугода, было задействовано много сил. Такой операцией могла бы гордиться любая спецслужба мира. Нас стали воспринимать сильные спецслужбы планеты, причем, входящие в пятерку сильнейших. Нас воспринимают как партнера, мы делимся нашим опытом, полученным в ходе ведения гибридной войны. По сути, мы первые, кто в современном мире столкнулся с такого вида войной. Поэтому все, что нам удается сделать, пользуется большой заинтересованностью со стороны наших коллег на Западе.

— Это успехи. Давайте о проблемах.

— Потери. К сожалению, за время моей работы погиб один сотрудник, 9 декабря 2015 года. Несколько бойцов получили ранения. Это моя проблема. Мне трудно смотреть в глаза родственникам. Вчера к нам приходила Ирина, жена погибшего Андрея Кузьменко. Она приходит к нам. Мы ее семья. Мы берем шефство над детьми погибших, чтобы они чувствовали опеку и не чувствовали себя брошенными и ненужными. Это важно.

К сожалению, нам не удалось полностью очиститься. Мы взяли курс на реформирование, отправили на рассмотрение СНБО проект реформирования Службы. Но пока есть то, что есть. Когда я пришел, собрал руководящий состав и сказал просто: уважаемые друзья, время такое, что надо выбирать — мы меняемся, то есть работаем честно, или, если вы к этому не готовы, лучше уходите. У меня нет никаких обязательств перед вами, кроме как дать вам возможность честно работать на полную мощность.

Тезисно наш проект реформирования СБУ предполагает, что модель Службы будет перестроена по примеру передовых спецслужб мира. Мы взяли курс на европейскую и евроатлантическую интеграцию, поэтому и функциональность наших спецслужб должна быть подобна той, в которой работают наши коллеги. Мы не одни в этой работе — нам помогают наши партнеры. Но мы реформируемся на марше, при этом каждый день вынуждены доказывать свою эффективность.

— О каких решениях сожалеете ?

— Сожалею, что в самом начале не предпринял более резких изменений в организации и построении работы СБУ. Я не говорю о кадрах. Речь, главным образом, об организации работы, например, в части аналитики.

На то время важнее всего было повысить дееспособность Службы в районе проведения АТО. В результате с 20 человек по состоянию на начало лета 2014-го года мы нарастили количество оперативников до 800 офицеров. Чтобы вы понимали, среднее управление в рядовой области — это около 150 оперативников. Таким образом, ротационным методом мы дополнили силы наших управлений в Донецкой и Луганской областях.

— Но все-таки есть вопросы. Виктор Медведчук, который занимается темой обмена пленными, считается связным между украинской властью и московским режимом. Несмотря на войну, этот канал связи поддерживается, и Медведчук, как известно, играет не последнюю роль. Очевидно, вам приходится с ним контактировать. Хорошо ли вы с ним знакомы? Приходилось ли вам с ним ранее работать?

— С Медведчуком я познакомился в 2008 году. Это касалось темы раскрытой схемы подкупа избирателей «Вавилон». СБУ проверяла причастность Медведчука к этой теме. Во второй раз мы с ним говорили, в 2015 году, когда руководством было принято решение о привлечении Медведчука к процессу обмена заложников. В то время я постоянно находился в АТО. На улице было очень холодно, это был один из первых с его участием обменов. Мы стояли в поле, район Ясиноватой. Третий час ночи. Медведчук приехал в туфлях на тонкой подошве. Приехал вместе с Кононовым по прозвищу «Царь» — так называемым «министром обороны» террористической организации ДНР. За три часа, которые мы там простояли, он очень замерз.

— Можно по-разному относится к людям, которые занимаются обменами. Но в самом начале я сказал себе и команде: кто бы нам не помог с той стороны достать наших людей — мы будем пользоваться этими услугами. Но я ненавижу пиар на этих вещах.

В какой-то момент обмен зашел в тупик — в силу разных обстоятельств, о которых можно долго дискутировать. Было принято решение о включении в группу Медведчука. Был проведен один очень хороший обмен — мы отдали 220 человек, но забрали более 150 человек своих. Это было перед новым 2015 годом Тогда Медведчук нам действительно помог.

— Существует мнение о том, что Медведчук — как и некоторые другие люди из орбиты его влияния, называющие себя «офицерами» — занимаются темой обмена не потому, что хотят помочь Украине, а чтобы вытаскивать нужных Москве офицеров.

— Надо разделять то, что делает человек позитивного и негативного. Если в каких-то ситуациях он помогает нам вытащить наших людей — это позитив. Роль Медведчука — она есть, здесь нечего скрывать, он контактирует с другой стороной. Но если он или его организация проводят работу во вред интересам Украины, то мы документируем эту подрывную деятельность и будем давать ей правовую оценку.

 Но к нам приходили с файерами: как же так, что это вы патриотов притесняете. Мы были вынуждены публично предоставить доказательства его преступной деятельности.

"Мы блевали, когда собирали останки наших парней. Это невозможно забыть"

— У вас на входе в кабинет висит портрет героев Небесной сотни. Вы сами упомянули, что один раз, в 2004 году, Службе удалось не допустить кровопролития. Почему не получилось снова и почему эти люди погибли?

— Очень сложный вопрос. Вопрос, почему они погибли, почему пошли под пули — это одна часть вопроса. Они понимали, что могут умереть. Но они этого не хотели. Они этого не планировали. Почему кто-то отдал приказ стрелять? Я скажу о тех, кто погиб. Мы встречаемся с их близкими. Мы первыми в Академии СБУ поставили памятник героям Небесной сотни, чтобы формировать украинский патриотизм в наших курсантах. Там же мы встречаемся с семьями погибших. Я попросил, чтобы родственники рассказали курсантам и студентам о своих погибших сыновьях и отцах — какими они были.

Никто из них не успел сказать своим близким самые важные слова — детям, мамам, родителям, женам. «Я тебя люблю», «Папа, прости за все, что сделал не так». Они не вернулись. Отдали самое дорогое — жизнь.

Почему так случилось — почему убили людей? Надо быть нелюдем, чтобы дать такой приказ.

Я думаю, в этой ситуации ключевую роль сыграли российские советчики. Сейчас это уже очень тяжело доказать. Но тогда политические руководители проводили постоянные консультации с Кремлем и российским руководством. Я уверен: давались какие-то гарантии, мол, мы вас не бросим. Так оно и случилось: все, кто виноват в расстрелах людей на Майдане, теперь в России. И нам их не отдают. Разве это не доказательство роли Москвы, не доказательство того, что Россия координировала все эти вещи?

Меня критикуют, когда я говорю о российском следе. Но для кого секрет, что российские ФСБшники приезжали в Украину и чувствовали себя в стенах СБУ как дома? После революции мы арестовали заместителя начальника киевской контрразведки, который работал в интересах Москвы? Контрразведки! Это же он должен был искать агентов страны, с которой у нас не объявленная война. И он работал в интересах России.

"Мы часто спорим с президентом. Он — эмоциональный человек. Я тоже"

— Часто ли вы общаетесь с президентом? О чем говорили последний раз?

— Общаемся с президентом практически каждый день, включая выходные дни. Основная тема, как правило, ситуация в зоне АТО. Президент интересуется нашей работы по локализации террористических групп, а также по раскрытию резонансных преступлений. Интересуется как главнокомандующий.

Бывают дни, когда он вызывает меня на совещания два, три раза в день, когда это касается каких-то событий в государстве, координации с другими правоохранительными органами. Часто эти совещания проходят в присутствии секретаря СНБО, министра обороны, начальника Генерального штаба, иногда — генпрокурора, когда речь идет о каких-то стратегических вещах, связанных с присутствием российского капитала в Украине, когда нужна консолидированная работа фискалов, СБУ и других служб.

— Вы много лет работаете в СБУ, в том числе на руководящих должностях. Можно сказать, что вы приложили руку к тому, в каком состоянии оказалась Служба накануне российской агрессии в 2014-м году — в очень плохом состоянии. Вы чувствуете ответственность за это?

— Конечно, чувствую. Единственное: в марте 2010 года меня вывели в распоряжение и я никак не мог влиять на то, что происходило в службе до середины февраля 2014 года. Но надо сказать, что именно в это время — с весны 2010 по февраль 2014 года — СБУ как никогда была под влиянием российских спецслужб. ФСБ чувствовала себя в Украине чрезвычайно свободно. Я молчу о том, что проводились совместные учения. Это все продолжалось до тех пор, пока не случилось то, что случилось. Придушить жажду украинцев к свободе в Кремле не смогли. Как мог — я пытался влиять на то, какой была Служба. Но не имея никаких властных рычагов остановить то, что приближалось, было невозможно.

— Во время руководства Антитеррористическим центром вы принимали решения, которые приводили к гибели ваших подчиненных?

— Мы воевали… Конечно, проводили много рейдовых операций. К счастью, за время моей работы в АТЦ были только ранения. Мы не посылали людей на задания без разведки и глубокой проработки вопроса.

Тактические ошибки, конечно, были. Не поверю тому, кто скажет, что делая что-то впервые, не допускал ошибок. Иногда выходили за рамки закона. Например, ничем не предусмотрено существование объединенного штаба центрального управления СБУ в зоне АТО. Этот штаб контролирует работу 800 сотрудников, которые на ротационной основе выполняют задачи в зоне войны. И это не считая управлений областных — донецкого и луганского. Эти 800 человек делают основную работу по поддержанию украинской власти на территориях, подконтрольных Украине. Мы помогаем местным властям поднимать все украинское на этих территориях, держать порядок и боремся с диверсантами, собираем разведданные.

— Практически ежедневно задерживаются российские офицеры или агенты влияния. Но, как правило, кроме российских грушников, другие фамилии редко называются. Сколько задержанных россиян остаются в распоряжении СБУ и что их ждет – обмен? Остались ли козыри для обмена или «звездный» список исчерпан?

— Пока продолжается необъявленная Россией война — этот список не будет исчерпан. Мы продолжаем брать в плен российских солдат, десантников, офицеров. Всего через украинскую контрразведку прошли порядка 100 граждан Российской Федерации, имевших отношение к событиям в районе АТО.

Я бы хотел добавить и о другой проблеме. 19 из 25 задержанных в прошлом году на территории Украины представителей террористической организации Исламское государство прибыли в Украину с территории России. Кто-то из них родом из Таджикистана, кто-то из других стран. Но все они заехали с территории РФ. И при этом я как-то не слышал о больших успехах в борьбе с исламским фундаментализмом или международным терроризмом в России — это свободная для террористов территория.

Сейчас у нас находится гражданин Турции, причастный к Аль-Каиде. Он был в розыске по линии Интерпола. Задержан при попытке оформить заграничный паспорт. Он хотел легализоваться у нас и выехать за пределы Украины. Это действующий член Аль-Каиды. Как только пройдем все процедуры — экстрадируем его в Турцию.

Второй фронт. Как СБУ сорвала сценарий Суркова в Одессе

Третья часть интервью записывалась по возвращению в Киев. Мы в кабинете Грицака. В углу возле сейфа стоит его личный автомат с прицелом.

— Какая проблема наиболее актуальна для главы СБУ прямо сейчас?

— Основная на поверхности — усиление российских спецслужб, вызванное эффективной деятельностью СБУ. Мы противодействуем — они наращивают давление. Россия имеет мощный потенциал, включая информационные кампании против Украины.

В этом смысле есть один очень интересный аспект — изюминка, я бы сказал. После обмена Афанасьева и Солошенко моего советника Юрия Тандита спросили: почему российское политическое руководство заинтересовалось украинскими гражданами, а не гражданами РФ, задержанными в Украине? Я проанализировал его ответ в интернете и сказал Юре: я бы на твоем месте сказал иначе. Почему они их забрали? Я сейчас скажу — возможно, это просто мой анализ…

— Я вас прерву. Наши журналисты как раз вчера этот вопрос Тандиту и задавали: почему россияне захотели, чтобы мы отдали им одесских сепаратистов в обмен на наших граждан, задержанных в РФ. В нашей заметке мы пришли к выводу, что Россия тем самым де-факто признала шефство над теми, кто реализовывал сценарий ДНР/ЛНР в Одессе.

— Вы оказались чрезвычайно близки к цели. Проблема простая — неудавшаяся попытка создания «Народной рады Бессарабии», которую Москва проиграла.

Грицак берет листок бумаги и рисует карту Одесской области, выделяя район Бессарабии и девять районов Одещины, отделенных от остальной части страны Днестровским лиманом. Затем мы подходим к большой карте на стене кабинета. Грицак вкратце рассказывает о планах Москвы.

Ключевое в сказанном — взрыв мостов и захват тонкого перешейка у границы с Приднестровьем, где базируются российские войска. Под видом «ополченцев» в девять отрезанных районов Одесской области заходят российские войска из Приднестровья — это начало провозглашения так называемой Бессарабской народной республики во главе с российскими офицерами. После захвата части Одесской области — дестабилизация Молдовы и Румынии, попытки захвата Одессы, второй фронт для украинской армии. Для российских войск в Приднестровье открывается путь переброски снабжения из Крыма. Это открыло бы для РФ широчайшие возможности дестабилизации юго-запада Украины и сопредельных стран Европы — с Градами, Ураганами, танками и пехотными корпусами.

— В узком кругу я доложил о ситуации в Одессе и подготовке планов по второму фронту — президенту и начальнику Генштаба.

— Какая реакция была?

— Они были, мягко говоря, удивлены.

Куратор проекта «Бессарабия» — Инал Ардзинба, первый заместитель советника президента РФ Владислава Суркова. Ардзинбе оглашено подозрение, он находится в розыске. Глищинская, которую мы отдали, была на прямом контакте с Ардзинбой. Второй — Диденко, который прыгал от Альфы из окна и поломал себе ноги. Почему он убегал? За ним тоже стоял Ардзинба.

Теперь дальше. По нашей информации, в связи с провалом проекта Бессарабия, так называемая группа ФСБ в московской верхушке обвинила в этом группу Суркова- Ардзинбы. План не удался. Гибридная война на юго-западе Украины с выходом на Европу не началась. Посмотрите аналитику за прошлый год — весна и лето. Что происходило в Молдове? Ее колотило. У меня был разговор об этом с руководством спецслужб Молдовы. Россияне провалились. И это стало предметом серьезных разбирательств в Москве.

Но зачем Москве нужны два контактных лица, которые вместе с Сурковым и Ардзинбой курировали эту операцию? Мое скромное предположение: эти люди нужны для того, чтобы они приехали и рассказали, какую информацию они передали следствию, как была организована наша работа с ними, на чем они прокололись, где провалились. Все это надо, чтобы проанализировать недочеты на будущее. Ну и, разумеется, чтобы одна группировка влияния в московской верхушке нанесла удар по другой. Сейчас между ними разборки — это наша оперативная информация. И эти люди, которых мы отдали Москве в обмен на наших патриотов, помогут этим группам воевать между собой.

Если говорить далее, то у нас в розыске не только Ардзинба, но и другие люди, о которых мы пока не будем говорить.

— Выходит, что для "юго-западного фронта" все было готово. Все эти данные — это работа СБУ?

— Это наша агентура. Наши источники. Наша оперативная работа. Именно для того, чтобы сорвать эти планы, чтобы погасить малейшие шансы на реализацию второго фронта, мы начали нашу спецоперацию в Одессе. Теперь я расскажу подробнее о том, как мы это делали.

Грицак показывает документы. Это планы по нейтрализации российской угрозы в Бессарабии. На рисунке — три вида поставленных задач: первый уровень — «обязательная программа», второй — «постараемся выделить время», третий — «если хватит времени».

— А что это?

— Это план проверки каждой точки, куда мы попадаем, когда начнем операцию. Личность, источник полученной информации, достоверность информации, проверка информации, реализация, уровень угрозы.

— Насколько вы уверены в людях, которые занимаются аналитикой и добычей информации, что они не сливают данные российской стороне — это полностью новые кадры, которые пришли с вами?

— В этом смысле переживать не стоит. Впрочем, чтобы вы понимали, когда мы готовили зачистку Одесской области от агентов и сепаратистов, никто не знал о подготовке этой операции. Это была первая в истории СБУ подобная операция такого масштаба. (Речь о событиях весны 2015 года — ред.)

Мы знали, что вечером на следующий день начнутся процессы, которые трудно будет остановить. Нам пришлось действовать быстро. Мы собрали 150 альфачей из разных областей. Отправили их малыми группами к точкам назначения гражданскими бусами и разными дорогами. В Одессе в этом время работала небольшая группа наших доверенных лиц. Альфачи получили GPS-координаты точек назначения. Наши местные проверенные оперативники помогали прятать машины до утра.

Перед этим в город зашли нашли специалисты по связи и взяли город в колпак. Мы полностью накрыли город.

Я выехал из Киева где-то в пять вечера. Никто не знал об этой операции, кроме узкого круга людей. Даже глава СБУ. Альфа была подо мной. Со мной в машине был Устименко (ныне — руководитель Альфы).

Мы едем в Одессу. Мне звонит начальник одесского управления Батраков. Он пришел ко мне в приемную, не застал меня — ему сказали, что я себя плохо чувствую — и позвонил. Звонит и говорит: «Василий Сергеевич, вас сегодня не будет?». Я говорю: «Нет, знаешь, уехал чуть раньше». «А завтра вы будете на коллегии?». Говорю: «Сережа, на коллегии увидимся, да». А у него, кстати, на следующий день — день рождения. Мы ему такой подарок судьбы в области организовали (смеется).

Кстати, операцию мы назвали «чистый четверг», поскольку это было накануне Пасхи.

Когда мы прибыли на место, каждая из групп Альфы получила конверты с заданием. Каждая группа — это четыре человека Альфы, а также один-два оперативника СБУ.

Когда каждая группа получила конверт и ознакомилась с заданием, когда мы собрали все сигналы о готовности групп, я дал команду начать операцию. Условно — порядок цифр. Ну, пусть будет 555. И пошло: где-то — с ноги, где простые двери, где-то — накладным зарядом, где-то — титановым инструментом. Парни одновременно зашли каждый по своему адресу.

Больше всего подозреваемых мы взяли в одном спортзале — девять человек, среди них — двое киллеров.

— Сколько людей в целом были задержаны в тот день?

— Больше 30. Но это только за один день. Дальше была вторая и третья волны, которые позволили расширить круг задержанных сепаратистов и российских агентов.

Конечно, когда мы зашли в тридцать с чем-то адресов, шум поднялся по всей Одессе. Я подъехал к областному управлению. Добрый день, говорю. Парни, пустите, надо позвонить. На посту набирают Батракова. Батраков звонит мне: «Василий Сергеевич, вы что, в Одессе!?». Я говорю: «Сережа, да. Завтра коллегия. У тебя день рождения. Празднуй» (смеется). Я ему доверяю, но считал правильным его не посвящать.

Куратор несостоявшейся террористической организации "Бессарабская народная республика" Инал Ардзинба (вверху) и президент РФ Владимир Путин

— Можно ли сказать, что российский проект Бессарабия закончился в тот день?

— Нет. Три этапа зачистки было. Многие из тех, кого мы взяли, открыли нам выходы на следующих людей. Мы ударили по ним, свезли, до утра получили от них все кладки со взрывчаткой, оружием и так далее, пошли дальше по адресам, далее суды, санкции. Погнали дальше.

Первый удар мы нанесли по боевому звену — тому, которое планировало серию взрывов.

— А почему к этим людям не зашли в первую волну?

— Мы пошевелили в одном месте, а вибрации пошли дальше. Если мы в ком-то сомневались, то получили подтверждение. Это классика оперативной деятельности.

Вот тогда мы взяли Глищинскую. Тогда взяли Диденко. Тогда мы взяли большой пакет документов о финансировании, схемы, настоящие доказательства.

— Сегодня Одессе что-то грозит?

— Мы очень хорошо почистили Одессу.

Грицак показывает документ. По его словам, это отчет, который был передан местной российской агентурой в Москву. В документе говорится о серьезных вызовах, которые ждут Россию в случае окончательного провала проекта Бессарабия.

— Автор текста — умнейший человек, надо отдать должное. Он четко очертил перспективы провала проекта Бессарабия: «СБУ не должно получить передышки». «Важно, чтобы поддержка была получена в ближайшие часы или сутки». «На чаше весов — судьба юго-запада Украины, а в геополитическом смысле — Молдовы и Приднестровья». «Наше поражение в Одесской области приведет к изменению общего баланса сил в регионе».

А ведь они проиграли. Сегодня в Одессе у нас нет ситуации, которая была в 2015-м году. Тогда было все готово, разложено, расставлено — просто надо было поджечь фитиль.

— Сейчас россияне снова активизировались в Приднестровье.

— Конечно. Но чтобы предпринять серьезные действия — нужна база и снабжение. Без этого ничего не получится. Так что нынешняя мирная Одесса для них — это абсолютное поражение. Сейчас под их флаги уже практически никто не встанет. А те, кто готов это сделать — мы за ними внимательно наблюдаем.

В то же время, мы же живем в демократическим государстве. Правовом. Поэтому иногда мы в чем-то ограничены. Где-то мы вынуждены сковывать свои действия. А где-то, наоборот, нам приходится делать шаги в интересах государственной безопасности — согласуется это с буквой закона или нет.

Например, я знаю, что вы исповедуете какие-то взгляды…

— То есть, о моих взглядах вам, наверное, уже доложили.

Грицак смеется.

— Наверное. Но при этом вы имеете какие-то мысли только в голове. Их нельзя квалифицировать как преступление. Но как только вы предпримите действия против безопасности страны — мы будем рядом, чтобы это остановить.

— Какова стратегия спецслужб России по отношению к Украине, чего ждать украинцам в этом году?

— Как я уже говорил, в 2015 году осенью Москва кардинально поменяла стратегию, перенесла свою диверсионную активность с востока Украины — на юг и в центр.

Россия делает все, чтобы дестабилизировать ситуацию в Украине изнутри, уничтожить все функционирующие государственные механизмы, показать, что власти в Украине нет, что в Украине гражданская война, что власть нелегитимна, что украинцам надо сесть за стол с главарями пророссийских террористов.

Политика РФ и в дальнейшем будет состоять в том, чтобы попытаться представить российскую агрессию неким «внутрирегиональным конфликтом». Они будут пытаться снять с себя санкции — запас прочности у них далеко не бесконечный, в следующем году им надо будет делать огромные выплаты по внешним займам. Выборы в Госдуму РФ, так или иначе, внесут дестабилизацию в российское общество, в котором назрело множество проблем. При этом мне очень нравятся настроения российских студентов. Они настроены прогрессивно. Они не смотрят телевизор, но читают интернет. Власти РФ будут пытаться погасить эти настроения и взять молодежь под контроль.

В Украине они будут пытаться разделить наши политические элиты. Я, как глава СБУ, всем представителям политических партий, движений говорю: нам нужно единство. Нужен единый фронт. Только так мы можем ответить на вызовы со стороны Москвы.

— Очень часто украинцы спрашивают, сколько еще будут россияне в Донбассе и ключевые их говорящие головы публично угрожать Украине. Когда СБУ перейдет от политики обороны к реальной нейтрализации угроз – на захваченной РФ территории?

— Вопрос сложный. Прямо я на него не отвечу в силу того, что, как в старом фильме: «Ты суслика видишь? Нет. А он есть». Это похожая ситуация. А кто вам сказал, что эта работа не ведется? Это первое.

Недавно была попытка покушения на одного российского генерала, который находился на захваченных территориях в Донбассе. Неизвестные проукраинские партизаны, которые действуют там, что-то взорвали, когда он заходил в дом к своей любовнице. К несчастью, он выжил. Это просто штрих. Мне цыганская почта рассказала.

Второе. Кого-то из наших врагов карает Бог. Например, тот, кто нажимал на курок ПЗРК, которым сбили вертолет Ми-8 в июне четырнадцатого над Карачуном, где погибли четверо наших сотрудников, два спецназовца и двое пилотов — его уже нет в живых. Мне просто стало известно, что этот человек, который жил на неподконтрольной нам территории, где-то пропал. Я не знаю, что с ним случилось. Просто я знаю, что он пропал. И вы не представляете, сколько таких историй мне известно. Все та же цыганская почта хорошо работает. (улыбается)

— Украинский МОССАД? Но израильтяне, например, о ликвидации врагов своего государства говорят открыто.

Мы уничтожаем наших врагов. И делаем это достаточно эффективно. Но об этом не трубим.

Посмотрите на Захарченко. Сидит под охраной. Нигде не вылазит. Но это тонкие вещи. Они не для того, чтобы рассказывать о них прессе. Это война — умов, спецслужб, экономики, идеологии.

— Контрабанда и незаконное перемещение грузов на линии разграничения сейчас остановились?

— Сказать, что мы ее полностью победили — нет. Но, вдумайтесь, на 500 с лишним километров линии столкновения от СБУ действует 800 человек. Первая и вторая линия — это военные и Нагцвардия. Я скажу так: без договорняка — никто ничего никуда не провезет.

— Так может надо не на линии разграничения ловить фуры, а в Киеве провести спецоперацию — и договорняки прекратятся?

— Мы в своих рядах коррупционеров бьем и сажаем. Мы арестовали своего полковника, который выписывал левые пропуска. Мы задержали наших, которые помогали незаконному перемещению сигарет. Мы не прячем голову в песок.

Поехал сейчас мой первый заместитель Маликов в зону АТО. Обязательная программа — незаконное перемещение товаров, что делать с бусами, что делать с переправами. Россияне ставят задачу своим людям: «Коррумпируйте украинцев, это позволит нам дешевле содержать эти территории». Украинские товары — дешевле и качественнее. И если ты «купил» кого-то на линии разграничения, то ты в будущем сможешь с ним говорить и на другие темы. Поэтому мы видим в этом большую угрозу и боремся с этим.

— Но машины же кто-то отправляет. Кто-то делает бизнес. И этот человек не стоит на линии разграничения. Я не верю, что здесь обходится без большой политики.

— Мы сейчас вышли на новый вид незаконного перемещения товаров.

Грицак берет ручку и рисует схему контрабанды. Суть: фуры по бумагам везут 50 тонн курятины в село, которое находится в серой зоне. Разрешение на перевозку коммерсант получает в местной военно-гражданской администрации — его машины пропускают без ограничений.

— И вот оказывается, что в селе с населением в 500 человек съедают 50 тонн курятины в месяц.

— И леса — пару вагонов?

— И леса. Но давайте скажем откровенно. Каждый должен нести ответственность за то, что он делает. Мы не можем объять необъятное. Мы же не просим, чтобы кто-то в районе АТО выполнял задачи СБУ.

— Почему бы не зайти в администрацию и не найти того, кто дает такие разрешения?

— Все не так просто. Ведь все по закону: дается разрешение на провозку к селу, которое в серой зоне. Что там дальше с фурой происходит — вопрос, да. Но формально — все законно.

Дайте нам время. У нас есть определенные задумки и планы. Важно то, что мы сейчас вскрыли эти механизмы и схемы. Мы понимаем, как нас обходят. И мы это прекратим. Я не хочу сейчас перекладывать ответственность, тем более, что и наших парней ловили на том, что они покрывали контрабанду. Но мы найдем комплексный подход, который прекратит это.

— К вам в кабинет, наверное, часто заходят депутаты, губернаторы, министры. Я видел у вас в приемной как минимум одного губернатора. Зачем эти люди приходят? Чего хотят? Какие коррупционные схемы предлагают?

— Многие из тех, кто сюда приходит, не до конца понимают, что в Украине идет война. Некоторые из них, конечно, разок съездили в АТО, сделали селфи на фоне танка, чтобы потом всем рассказывать, что они «были там», а при передаче пяти бронежилетов — сделали обязательную фотосессию.

Приходят с разными вопросами. Но я не политик. И не занимаюсь ничем, кроме своей непосредственной работы.

— Что позволяет вам утверждать, что СБУ изменилась? Уровень зарплат в Службе серьезно не изменился. Мотивации идти на службу, кроме патриотизма, не добавилось. Выглядит так, что со временем, когда и если спадет уровень патриотизма, то СБУ снова наводнят бизнесмены и коррупционеры — об этом мне говорят ваши же подчиненные.

— Трудно вам ответить. Я не хотел идти работать главой СБУ. Но есть вещи, которые надо делать. Что поменялось?
Грицак долго думает над ответом. Затем берет листок и рисует гору, по которой поднимется украинское общество. По его словам, СБУ и вся страна близки к переломному моменту, после которого возврата назад уже не будет — придется подниматься на вершину. При этом вверх СБУ тянут 20-30% от личного состава.

— Это люди, которые прошли через АТО. Мы должны пройти точку невозврата. Пройдем — станет легче, дойдем до вершины. Мы к ней подходим. На вершине будет украинский флаг и будет нормальное государство. Мы это должны сделать. В противном случае — свалимся в самый низ с этой горы, со всем тем позитивным, что успели сделать. И тогда потеряем государство. Государства не будет — государство порвут. Служба безопасности Украины не может позволить, чтобы мы упали. Надо идти к цели. Я верю в прогрессивную часть СБУ — воля этих людей намного сильнее аморфности остальных.

Я анализирую даже то, когда кто на работу приходит, кто действительно горит делом Службы, а кто просто приходит сюда отбыть номер. Есть такие, кто утром появился, потом поехал по своим делам, а вечером появился «под руководство», чтобы показать, какой он трудяга.

Я делаю ставку на потенциал здоровой части СБУ. Она сильнее. Я смотрю парням в глаза и понимаю, что они не будут прятать голову в песок. Служба занимает достойное место в украинском обществе. Мы идем вперед, объясняя оставшимся 70% — вы либо с нами, либо вам здесь не место.

В конечном итоге Служба станет компактнее и эффективнее — пускай и ценой этих 70%, которые, к сожалению, дают так мало. Включаются параллельные структуры, которым мы будем передавать часть полномочий — НАБУ, НАПК, САП.

— То есть, Службу ждет большая реорганизация? Сколько это займет времени?

— Я это называю эволюционным процессом. Нас ждет очищение и улучшение качества работы. Сколько времени займет? А сколько времени у вас займет бритье, если в этот момент вас будут бить дубинкой по спине и тянуть за ноги? Все зависит от обстоятельств. Мы и так перестраиваемся на марше. Поднимите статистику за год, за два года. Вся Служба уже сегодня демонстрирует беспрецедентный уровень эффективности. Но мы, поверьте, только начинаем.

Петр Шуклинов

Поделиться:
Загрузка...