Такие западные понятия, как модернизация, либерализация и диверсификация, как-то совсем не вяжутся с образом сверхконсервативной ваххабитской монархии Саудовская Аравия.
Король и принцы Саудовской Аравии представляют Saudi Vision 2030. План реформ держит в руках принц Салман
Однако обнародованная в Эр-Рияде широкомасштабная программа социально-экономических реформ Saudi Vision 2030 именно к этому и сводится. Ее первостепенная цель состоит в том, чтобы страна, сказочно разбогатевшая на нефти, в кратчайшие сроки перестала зависеть от источника своего богатства.
Эр-Рияд начинает революцию сверху
По сути дела, эта программа означает, что ключевой игрок на мировом рынке нефти — наряду с США и Россией — провозгласил конец нефтяной эры. Ведь зачем иначе демонстративно отворачиваться от того, чем природа столь щедро одарила недра твоей страны? Каменный век, как известно, закончился не из-за нехватки камней. И нефтяной век закончится не потому, что будут выработаны все до последнего месторождения. Просто в быстро меняющемся мире XXI столетия добыча нефти уже перестала или вот-вот перестанет быть мотором экономического и социального развития, каковым она была в XX столетии. Теперь это всего лишь одна из отраслей, но не более того.
То, что это осознали именно в Эр-Рияде, является подлинной революцией, хотя данное слово тоже совсем не вяжется с устоявшимся образом шейхов. Но все вполне объяснимо: королевская семья решила запустить революцию сверху, поскольку в условиях резко сократившихся нефтяных доходов и обострения проблем в стране революция рано или поздно может начаться ведь и снизу.
Пока, правда, Саудовская Аравия обнародовала всего лишь планы и намерения. В реальности все может пойти совсем не так, как это замыслил при содействии международной консалтинговой компании McKinsey второй в списке саудовских престолонаследников амбициозный 31-летний принц Салман, курирующий в Эр-Рияде экономику, финансы, нефтяную и военную сферы.
Нефть больше не считается главным источником благосостояния
Однако этот план "национальной трансформации" красноречиво говорит о том, на какой вектор развития намерена сделать ставку Саудовская Аравия. Сразу же бросается в глаза, что он кардинально отличается от того пути, по которому идет сейчас Россия. Таким образом, Эр-Рияд косвенно, а отчасти и прямо, бросает вызов Москве. До сих пор они конкурировали в основном на рынке нефти и во внешней политике. Теперь прибавится еще конкуренция моделей развития.
Главное различие: саудовцы, сидящие на все еще гигантских и при этом легкодоступных запасах нефти, приняли принципиальное решение больше не воспринимать ее как главный источник будущего благосостояния страны. В то же время в России по-прежнему спят и видят, как бы поскорее выросли цены на нефть, чтобы бросить сотни миллиардов долларов на освоение наиболее труднодоступных месторождений в Сибири и Арктике.
Программа рыночных реформ и либерализации общества
Второе важнейшее различие: столкнувшись с падением цен на нефть, Эр-Рияд уже разработал и представил крупнейшую в истории страны программу рыночных реформ. В Москве никакой сопоставимой по масштабам программы даже близко нет, только ходят слухи, что бывший министр финансов Алексей Кудрин начнет разрабатывать что-то такое на период после президентских выборов 2018 года.
Третье: социальные и общественные изменения в стране, живущей по особо строгим исламским законам, направлены на осторожное расширение гражданских прав и свобод, особенно прав женщин, то есть в конечном счете на определенную либерализацию режима и сокращение религиозного влияния на повседневную жизнь. Россия в сравнении с Саудовской Аравией, естественно, несопоставимо более свободное, либеральное и светское государство. Вот только вектор развития у нее сейчас обратный: дело идет к закручиванию гаек, к усилению роли церкви.
Усиление геополитической конкуренции
Еще одно немаловажное различие: Саудовская Аравия, являющаяся чуть ли не всемирным символом нефтяного бизнеса, провозгласила теперь разворот в сторону возобновляемой энергетики, конкретно — солнечной. Россия, имеющая на своей огромной территории возможности для сооружения и солнечных, и ветряных, и геотермальных электростанций, продолжает упорно игнорировать магистральное направление развития мировой энергетики.
Однако провозглашенная Саудовской Аравией программа реформ содержит не только концептуальные, но и вполне конкретные вызовы России. Главный связан опять-таки с нефтью, точнее говоря — с ценами на нее. В новых условиях они перестают играть для Эр-Рияда прежнюю жизненно важную роль, а потому у него больше нет стимула во что бы то ни стало договариваться с другими нефтедобывающими странами о замораживании или сокращении добычи. Саудовцы даже могут позволить себе своего рода распродажу по сниженным ценам, чтобы подхлестнуть внутренние реформы.
Другим вызовом может стать намеченное принцем Салманом в рамках программы диверсификации экономики развитие национальной оборонной промышленности. Если саудовцы в этом деле преуспеют, они в перспективе могут начать активно продавать свою продукцию, скажем, арабским братьям в регионе, а это уже непосредственно ударит по интересам важнейшей российской несырьевой экспортной отрасли.
Если реформы получатся, экономическое и военно-техническое усиление суннитской Саудовской Аравии станет к тому же весьма серьезным стратегическим вызовом России, которая, поддержав в Сирии режим Асада и его шиитского союзника Иран, на многие годы вперед превратилась в активного геополитического конкурента Эр-Рияда на Ближнем Востоке. Ведь Saudi Vision 2030 — это, конечно же, не просто план социально-экономических преобразований. Это еще и программа мощной региональной державы по укреплению и расширению своего международного влияния.
Андрей Гурков
