Наши РЛС на равных конкурирурют с лидерами рынка, такими как Thales и Lockheed Martin

21

 Директор госпредприятия "Спецтехноэкспорт" Павел Барбул рассказал об экспортных перспективах украинской "оборонки", производстве беспилотников, а также о том, кто и как мешает продаже вооружения за рубеж

http://delo.ua

— Расскажите в начале, в чем заключается суть работы "Спецтехноэкспорта"?

Наша компания занимается экспортом и импортом продукции военного и двойного назначения. В рамках госконцерна "Укроборонпром" за нами определены эксклюзивные рынки. Такие распределения осуществляются исходя из политической обстановки в регионе. Также существует условная специализация по отраслям. Большая часть проектов "Спецтехноэкспорта" относится к авиационной сфере — это производство беспилотников, поставки авиазапчастей, услуги по ремонту и модернизации самолетов, обслуживание флотов.

— Общественности известен многомиллионный контракт на модернизацию Ан-32 ВВС Индии. А кому кроме Индии вы еще предоставляете услуги в авиационной сфере?

Индия является одним из крупнейших импортеров военной продукции в мире, поэтому заключенные на этом рынке контракты известны своими большими объемами. Но мы также тесно работам с Алжиром, Индонезией, Малайзией. Активно участвуем в тендерах в ряде других стран, например, в Непале, Египте, Гвинее. Интенсивная работа ведется по радарам. За этот год мы поставили две радиолокационных станции украинского производства двум государствам, что значительно поспособствует финансированию дальнейших разработок в нашей стране.

Это очень дорогие, высокотехнологические системы воздушного наблюдения, стоимостью примерно по $6 млн. Мы, кстати, в Индонезии конкурируем по ним с такими всемирно известными лидерами рынка, как Thales, Lockheed Martin. Это сложно, но у нас есть все шансы.

— Эти радары тоже из советского наследия?

Это уже модернизированные разработки наших конструкторов.

— Во время проведения АТО сообщалось о необходимости для украинских военных контрбатарейных радаров. Производят ли их в Украине?

У нас сейчас нет базы для серийного производства этой техники в Украине — научно-техническая база и основные фонды были растеряны. К тому же предприятие, которое производило "Кольчуги", осталось в оккупированном Донецке, конструкторское бюро в Одессе находится в предбанкротном состоянии, т.к. на протяжении многих лет у них не было заказов. Но "Укроборонпром" активно ведет работу по восстановлению производственного потенциала, в том числе "Кольчуги", а также уже есть новые наработки, но потребуется еще некоторое время для создания серийной системы, которая подтвердит технические характеристики, и будет выполнять те же задачи, как и уже известные в Украине американские TPQ-36.

— То есть планы такие есть?

2016-й год объявлен Укроборонпромом годом разработки новых образцов вооружений и модернизации ключевых производств. Среди приоритетов — в том числе реанимация производства комплекса дальней радиотехнической разведки. Возможности нашей оборонки позволяют реализовать эти планы.

По большому счету, мы должны переосмыслить способы ведения боевых действий. Ведь наличие лишь бронетехники и стрелкового оружия не может обеспечить полную боеспособность армии. Нужно иметь технологии для выявления угроз, их автоматического анализа, системы быстрого принятия решений и эффективного уничтожения целей. Поэтому я считаю правильным сосредоточиться на развитии современных средств противовоздушной обороны, радиотехнической и воздушной разведки.

— Какой из украинских беспилотников вы сейчас считаете наиболее перспективным?

По беспилотникам очень интересная ситуация. Когда началась АТО, у нас в стране не было ни одного производителя беспилотников. Были заводы, руководство которых говорило, что для налаживания производства БПЛА потребуется условно $100 млн и 5 лет. Но начали появляться волонтеры, моделисты, авиаторы начали кооперироваться. Объединив лучших из них, мы в итоге заключили договора с шестью компаниями-производителями.

Со своей стороны предложили им свою помощь для ускорения реализации этих проектов: оформление документов, расчетно-регистрационных ведомостей, коммуникация с Минобороны, организация госиспытаний, формирование техзаданий, предоставляем свой режимно-секретный отдел, без которого нельзя заключать договора в рамках гособоронзаказа. Кстати, чтобы получить разрешение от этого отдела, частному предприятию нужно потратить несколько лет и немалую сумму денег. Мы же взяли на себя ответственность за реализацию этих проектов.

Что мы получили на выходе? Во-первых, уже передана Минобороны партия беспилотников "Фурия" (производитель "Атлон Авиа"). Также подоспели еще три производителя, которые уже успешно прошли госиспытания на полигоне в Гончаровском (Черниговская обл.). То есть по состоянию на сегодня, у нас есть 4 производителя разведывательных беспилотников, которые уже могут выполнять боевые задачи.

Речь идет об "Observer-S", кстати, их БПЛА первыми испытали в условиях джемминга (активного радиопротиводействия). Их летательный аппарат выполнил боевую задачу, смог выйти из зоны поражения, скорректироваться при восстановлении координат обратного курса. Другие беспилотники зачастую просто теряются после целенаправленных радиоатак.

Ряд очень хороших наработок как по беспилотникам поля боя, так и по решению тактических задач, имеет одесская компания "SpaiTech". Ну и "Патриот", разработанный фирмой EyeTech, он меньше "Фурии" по размерам, но и дешевле. За счет этого, при исходных характеристиках, он интересен рынку.

— А насколько стратегически правильно, что государственные предприятия не производят самостоятельно такие беспилотники?

Я назвал разработки, которыми занимается "Спецтехноэкспорт". Параллельно есть определенные разработки на государственных предприятиях: Чугуевском авиационном ремонтном заводе, киевском "Меридиан", который совместно с КПИ разрабатывает "Spectator", "Антонов" и вовсе занимается разработкой украинского беспилотника дальнего радиуса действия для полетов на больших высотах.

— Какие БПЛА намерены закупать Минобороны и Нацгвардия?

Мы пока поставили только "Фурию" для Минобороны. Постоянно проводятся различные тендеры. Например, пограничная служба провела тендер по закупке беспилотников, я думаю, они огласят результаты в ближайшее время.

Что очень важно — все эти комплексы уже не хуже, чем западные аналоги, а иногда даже лучше. Например, американские комплексы разрабатывались для борьбы с террористами, а это далеко не всегда подходит для таких боевых действий, как на востоке нашей страны.

Ведь одно дело, когда твой беспилотник должен сфотографировать мужчину с автоматом в пустыне, а другое дело, когда ночью, в условиях активного радиопротиводействия нужно снять хорошо закамуфлированную технику на сильно засоренных частотах, это совершенно разные задачи.

Так, на последних наших испытаниях БПЛА одной известной американской компании не подтвердили свои тактико-технические характеристики.

Это говорит об огромном экспортном потенциале наших комплексов. У нас как раз будет возможность показать все свои беспилотники на Международной выставке вооружений, которая пройдет в Индии в конце марта следующего года.

— Насколько наши производители БПЛА зависят от импорта?

Импортировать приходится качественную оптику, бензиновые и электродвигатели.

— Какова реальная цена беспилотника?

Называть конкретные цифры мы не можем по коммерческим причинам, к тому же стоимости беспилотных комплексов значительно варьируются в зависимости от установленного оборудования. Комплекс из геокомплекта и трех самолетов, оборудованных только дневными камерами, — это одна сумма, если же мы на каждый из беспилотников ставим современные ночные термальные камеры, способные на расстоянии 0,5-1 км с высокой четкостью определять человека и технику, стоимость комплекта значительно увеличивается.

Важно то, что созданные в Украине беспилотники уже как минимум не уступают западным аналогам по своим тактико-техническим характеристикам, качеству производства, и явно выигрывают ценовую конкуренцию с ними.

— Что сейчас актуально принимать на вооружение в Украине?

Это высокоточное оружие, разведывательная и боевая авиация, современные противовоздушные комплексы, средства электронной войны, системы автоматического сбора и анализа информации. Многие востребованные сейчас вещи уже давно разработаны или модернизированы в Украине. Например, ЗРК С-125 ("Печора — 2Д"), который разрабатывала частная компания "Аэротехника МЛТ". Они еще в 2007 году продавали эти комплексы за рубеж, но в Украине пока что не применяются системно. По моему мнению, стоит пересмотреть вопрос с их использованием. Такая же ситуация была с БТР-4, БТР-3Е, танком "Оплот" — эта техника уже давно производилась на экспорт, и только сейчас она поступает на вооружение украинской армии.

С другой стороны мы готовы отрабатывать любые запросы, касающихся иностранных технологий. Пока что большинство запросов — это амуниция, боеприпасы, которые в Украине не производятся, некоторые виды стрелкового оружия, например, снайперские винтовки, прицелы, тепловизоры (и в Украине 2-3 компании уже наладили производство тепловизоров), минометы и припасы к ним — к сожалению, были и такие потребности, потому что производство минометов освоили, а припасов к ним нет.

— Я так понимаю, сейчас на международном рынке довольно популярны украинские БТРы?

Да, новые украинские разработки вызывают интерес за рубежом. Мы как раз выполняем контракт по новому БТР-4 для еще одной страны Юго-Восточной Азии. В конце зимы должна пройти отгрузка первой опытной партии. Несколько машин будут эксплуатироваться на протяжении года. Если заказчику подойдет, можно будет рассчитывать на значительное увеличение заказа.

— Какие еще конкурентоспособные товары у нас есть?

Следовало бы сконцентрироваться на тех разработках, которые нужны международному рынку. Речь идет о самоходных артиллерийских установках, гусеничных боевых машинах, аналогах БМП-3, боевых самолетах и вертолетах. Если бы мы могли их производить, то они бы пользовались спросом.

Дело в том, что у России Запад не хочет покупать, а у нас нет продукта. Вот это проблема, которую нужно исправить как можно быстрее. Недавно спускали на воду "Гюрзу" (бронированный артиллерийский катер, производит "Ленинская кузня" — прим. ред.), так ею уже интересуются арабские страны.

— А из более "мелкого" вооружения?

Пользуются спросом минометы, гранатометы киевского КБ "Артиллерийское вооружение". Данное КБ совместно Заводом точной механики (Каменец-Подольский) производит качественные и востребованные 30-мм пушки.

— А спрос — это Азия, Африка или Европа?

Относительно географии рынков, то исторически сложилось, что Украина работает со странами Восточной Азии, Ближнего Востока, Африки. В то же время в большинстве этих стран очень плотно работают россияне. Как только мы входим в какой-то проект, с какими-то реальными успехами, со стороны россиян начинается жесточайшая дискредитация.

— Наши посольства помогают в этом противостоянии или нет?

Когда как. Зачастую посольство отрабатывает на пятерку, и за это им большое спасибо. Но, к сожалению, бывают исключения, когда сотрудники посольства замешаны в утечке коммерческой информации, которая попадает русским, и это становится предметом больших скандалов.

— Из Вашего опыта — увольняли кого-то из сотрудников посольства в таких случаях?

В ключевой для нас стране был уволен наш представитель и посольский сотрудник по доказанным нами нарушениям.

— Говорили, что после распада СССР у нас было боеприпасов, достаточных для ведения войны на два фронта.

Вот 24 года и занимались продажей всего, что было. Кстати, в СМИ обычно пишут, что мы занимаемся распродажей "закромов родины".

Но с момента, когда я пришел в "Спецтехноэкспорт" в феврале 2015 года, мы не продали ни одной единицы оружия со складов Минобороны: ни одного автомата, ни одного танка или БТР.

И при этом у нас стояла задача сохранить объемы продаж и сохранить поступления валютной выручки в страну. За счет переориентации на предоставление услуг по разработке, ремонту техники, продажи тех высокотехнологичных систем и новой продукции, которая не востребована сейчас Министерством обороны, нам в этом году удалось сохранить объемы.

Военную технику не стоит проектировать под одного иностранного поставщика

— Я бы хотел уточнить по проблеме с двигателями для "Дозор-Б". Германия не хотела поставить Украине 10 двигателей Deutz для первых бронеавтомобилей "Дозор"?

В условиях, когда производство поштучное, всегда есть проблемы. Такая ситуация была с Iveco, с израильскими беспилотниками — в какой-то момент они отказались нам дать импортную лицензию для поставки этих беспилотников в Украину. Поэтому всегда надо хеджироваться: в конструкторской документации должны быть предусмотрены взаимозаменяемые агрегаты, комплектующие.

— А у нашего "Дозора" есть экспортные перспективы?

Я считаю, об этом говорить пока что преждевременно, потому что сейчас задача обеспечить внутренние запросы. Но потребность в машинах такого класса с высоким уровнем защиты, колесной формулой 4 на 4, способной нести управляемый боевой модуль и выдерживать достаточно серьезную нагрузку, есть всегда. Но на этом рынке жесткая конкуренция, и нам придется соревноваться с американскими Oshkosh и General Dynamics, турецкими OTOKAR.

— В 2014 году был запрещен экспорт военной продукции в связи с проведением АТО. Как сейчас обстоят дела с продажами?

После запрета начали точечно поставлять на экспорт ту продукцию, продажа которой не навредит выполнению своевременных поставок вооруженным силам Украины. Для получения экспортной лицензии нужно пройти процедуру межведомственного согласования с Минобороны, СБУ, Службой внешней разведки. Только когда все эти органы решают, что Украина в этом продукте не нуждается, они дают добро. Но тут возникает ряд курьезов. Например, блокируется экспорт готовой продукции, которая Украине точно не нужна, которую государство точно не будет покупать.

— А чем аргументируют?

Вероятно, реальная причина — боязнь ответственности за то, что подпись кого-то из чиновников, разрешающая экспорт, вызовет вопросы у прокураторы, за которыми последуют проверки. У нас доходило до курьезов, когда нам запрещали экспортировать комплектующие для определенных самолетов и бронетехники, которой в Украине просто нет на вооружении.

— Сколько вы зарабатываете на частных предприятиях?

Поскольку мы предоставляем услуги, платит нам клиент — при экспорте это производитель, при импорте — заказчик. Маржа бывает очень разной, поэтому какие-то цифры называть не хотелось бы. Единственное, хочу подчеркнуть, что при осуществлении импорта в страну мы преследуем не коммерческие цели, и из-за курсовой разницы и инфляции мы часто уходим в минус. Мы не можем себе позволить зарабатывать на внутренних заказах в условиях, когда внешний враг не отступает.

— Как Вы считаете, что нужно изменить в сфере торговли вооружением и в вашем ведомстве в частности?

Для меня "Спецтехноэкспорт" — торгово-инвестиционное предприятие, которое приносит валюту в государство, привлекает инновации и инвестиции для создания новых образцов вооружений и техники в Украине. Но, к сожалению, есть ряд объективных факторов, когда приходится заниматься не свойственной нам работой — разрешением каких-то внутренних вопросов со Службой экспортного контроля, НБУ, решением проблем, связанных с регуляторной средой, в частности с запретом на покупку валюты. Это огромный вал проблем, с которыми мы сталкиваться, в принципе, не должны.

Нам, например, для того, чтобы участвовать в каком-то тендере, нужно предоставить банковскую гарантию. Обычно это 10 % от суммы контракта. Но из-за низкого кредитного рейтинга государственных банков Украины наши банковские гарантии во многих случаях не подтверждаются за рубежом. Мы вынуждены замораживать "живые" деньги предприятия на депозитах в других странах до окончания выполнения контракта. Таким образом, с оборота предприятия вынимаются средства, и это сумасшедшие расходы.

Также хотелось бы большей прозрачности и предсказуемости государственных органов в процессе принятия решений в нашей отрасли.

Здесь я в первую очередь имею в виду необходимость системной оценки того, что нужно ВСУ, что может пригодиться в обозримом будущем, а что вообще никогда не использовалось и не будет использоваться. То есть нужно на государственном уровне формировать перечень того, с чем мы выходим на рынок, а что идет исключительно на внутренние потребности.

Сейчас, как я уже говорил, мы проходим процедуру согласования и получение лицензии в каждом отдельном случае. Но из-за не совсем понятного подхода и критериев, за которыми проводится оценка потребности в определенной продукции, мы не можем выполнять множество контрактов по товарам, находящихся на складах.

Причем речь идет о запасах, которые у нас в стране не используются, их лежит миллион на складе, а надо экспортировать всего лишь 50 тысяч, но этого делать не дают.

— И какой орган это блокирует?

Это целая цепочка. Когда Минобороны, когда СБУ, когда Служба экспортного контроля. Я полностью согласен с решением не продавать стрелковое оружие или бронетехнику со складов — оно нам самим нужно. Но не разрешать экспортировать то, в чем мы не имеем потребности, и что очевидно и понятно всем, — это, как минимум, странно.

Те объемы денежных средств, которые мы могли бы дополнительно привлекать в страну, помогали бы закупать украинским военным новую технику и вооружение. К сожалению, сложились определенные стереотипы, и многим сейчас сложно представить, что наша цель — стимулировать развитие внутреннего производства, привлекать для этого новые технологии и финансовые средства, а не распродажа всего подряд имущества государства. Поэтому этот вопрос, по моему мнению, должен быть систематизирован, а не решаться в ручном режиме.

Так же, считаю, что госорганы должны своими решениями заслужить доверие наших иностранных партнеров. Тогда мы даже сможем говорить о создании в Украине совместных с иностранными компаниями предприятий и привлечении в отрасль частных инвестиций, раньше над этим никто и не задумывался.

Сергей Чепинский

Поделиться:
Загрузка...