Тут у нас некоторое время назад с восторгом обсуждалось испытание в США ядерной бомбы В61-12. Причем многие считали, что Америка реально испытала ядерную бомбу, — пишет в колонке на «Радио Свобода» эксперт в сфере стратегической безопасности Владимир Бекиш.
Ракетно-ядерная тематика в последнее время в выступлениях российских политиков стала общим местом. Начало положил президент страны в фильме про Крым, вернувшийся в родную гавань. Пассаж Путина про то, что он дал команду быть готовыми к ядерному конфликту на фоне крымских событий, дорогого стоит. Потом были многочисленные заявления про новые российские ракеты, которые сделают бесполезной американскую систему ПРО. Потом было объявлено о постановке Россией на дежурство 40 новых баллистических ракет. Наконец последовало заявление о том, что Россия может первой применить ядерное оружие против своих врагов. Конечно, с оговорками про то, что только в ответ на угрозу национальной безопасности. Но – первой!
Патриотически настроенные россияне в массе своей приветствовали эти заявления. Мне довелось иметь дело с ракетно-ядерным оружием. Поэтому я могу судить о происходящем с некоторым знанием предмета. Начнем с того, что никто из нынешних политиков и генералов, как на Западе, так и в России, не имеет практического понятия о применении ядерного оружия. Как это все будет выглядеть, они знают только на основании прогнозов, моделирования ситуации и собственных иллюзий. Тем не менее руки чешутся. Больше всего они чешутся у Северной Кореи, а теперь вот и у России.
По большому счету, существует три варианта развязывания ядерной войны.
Первый – применение тактического ядерного оружия против неядерной страны. Скажем, Россия воюет с Украиной. Или с Грузией. Или с Эстонией, Латвией, Литвой – и никак не может достичь превосходства. И тогда бабахает по противнику парочкой ядерных снарядов, скажем, из системы «Хризантема». Дальнейшее развитие событий предсказуемо слабо, потому что число вариантов с каждым следующим шагом растет в геометрической прогрессии. К примеру, Запад в ответ бабахает по России «Томагавком» или бомбой В61-12. Россия отвечает «Искандерами». Или, скажем, Америка в ответ бьет по России ракетой «Минитмен-3». Россия отвечает «Сатаной», она же Р36-М2. И все. Реквием по человечеству – если будет кому поминальную мессу исполнить. А может случиться и так, что после первых тактических ядерных уколов все внезапно одумаются и помирятся.
Второй вариант – применение тактического ядерного оружия против ядерной державы. Это вариант для шизофреников, потому что ответ последует неизбежно. При этом ответ может быть равноценным, либо чуть посильнее. Либо сразу стратегическими ракетами. А мы в ответ – тоже стратегическими. И – реквием по человечеству.
Ну и, наконец, третий вариант. Удар стратегическими ядерными силами по противнику, внезапный. Потому что другой – не внезапный – не имеет смысла. Можно, конечно, предварительно позвонить по «горячей линии» и сказать: «Мы к вам сейчас ракеты запускать будем!» Ну а как поверят? И подсуетятся первыми?
Поскольку Россия заявила, что готова применять ядерное оружие первой, давайте рассмотрим именно этот сценарий: президент решает применить ядерное оружие, потому что нет уже мочи терпеть аморальный Запад, и нажимает на кнопку. И мгновенно взвились ракеты, и понеслись через океан, и ПРО преодолели, и в Техасе коровы зажарились. И сдулась Америка, а Россия духовно воспарила.
Увы, на деле все не так весело и победоносно. Нанести внезапный ядерный удар сегодня просто невозможно. То есть теоретически – да, можно, а на деле – нет.
В советские годы существовала в КГБ специальная программа ВРЯН – «внезапное ракетно-ядерное нападение». Нападение, естественно, коварного Запада. Суть заключалась в том, что советские дипломаты, разведчики и сочувствующие им должны были круглосуточно мониторить возможные признаки подготовки к ядерному удару по СССР. Генсек Андропов эту программу прикрыл. Во-первых, давно уже стало понятно, что начать ядерную войну может только умалишенный, а, во-вторых, появились другие средства предупреждения о ракетном нападении. Система так и называется – СПРН. Это спутники контроля запусков ракет и загоризонтные РЛС.
Россия сегодня уже не то, что был СССР. Система СПРН тоже не та, но тем не менее еще работает – и у них, и у нас, причем у них существенно лучше. А при наличии заразы либерализма, американских печенек и интернета скрыть подготовку к ядерному удару России по Западу нереально, потому что нужно перевести Ракетные войска из постоянной готовности в повышенную, а затем в полную. А это значит: «Все на службу!!! Отозвать из отпусков! Отменить увольнения! Подготовить резервные генераторы! Доставить в столовую тушенку из подземных хранилищ!» Ну, и тому подобное.
Сидит при этом где-нибудь в подворотне на Новом Арбате (где расположен Генеральный штаб) дворник Алексей. Или дворник Илья. И видит: обычно генералы приходят на службу в летних костюмах от Версачи или в повседневной форме от Юдашкина, а сегодня вдруг – в полевых кителях и в сапогах… Неспроста… И враг предупрежден, и первым свои ракеты по нам успеет запустить. Что тогда делать? Успеть запустить свои ракеты раньше, пока вражеские боеголовки их не накрыли. Успеем ли? Давайте считать.
Поскольку враг коварен, он может напасть глубокой ночью. Когда спят уставшие от дел президент и министр обороны. И вот рванули из шахт вражеские ракеты, и понеслись к целям. Через три-четыре минуты их засечет спутник СПРН и передаст сигнал об этом в подземный КП, где сидит дежурный генерал. Ничего особенного при этом не произойдет: и тревогу никто не объявит, и будить президента по пустякам никто не станет. Потому что факт запуска ракет с территории США еще ничего не означает. Какие ракеты? Сколько их? Куда летят? А может, они в Иран летят! Или в Китай!
Но пройдут еще 5–7 минут, и ракеты засекут РЛС дальнего обнаружения. Через пару минут определено их количество и примерные траектории, то есть стало понятно, куда они летят. И если выяснилось, что они летят в Россию, то тогда следует немедленный доклад президенту, министру обороны и еще некоторым персонам. Но время идет, вражеские ракеты летят – со скоростью 5 километров в секунду!!!
Но вот доложили президенту! Знает президент о ракетном нападении! Вы думаете, он открывает чемоданчик и жмет кнопку?! Я вас умоляю…
Президент требует соединить его с министром обороны. И еще с некоторыми персонами – для конференц-совещания. Но вот, наконец, все соединились, обсудили, и решение президента поддержали, и…
И вызывает президент офицера в форме ВМФ России, который всегда дежурит в сенях с «ядерным» чемоданчиком, и в этом чемоданчике нажимает красную кнопку… И через секунду сотни стратегических ракет выскакивают из шахт, и Америке через 25 минут – кранты. Кстати, понятно, что офицер с чемоданчиком – сотрудник ФСБ, но в форме ВМФ. Потому что офицера в черной форме легче отличить в толпе трущихся вокруг президента приближенных.
А вот теперь – о забавном. Во-первых, никакой кнопки в чемоданчике нет. Там клавиатура и несколько конвертов, с кодами активации для Системы боевого управления. Если вскрыть конверт и набрать на клавиатуре этот код, то по Системе боевого управления будет передан приказ в ракетные войска – произвести пуск ракет (реальность еще более сложна и запутана, но это уже военная тайна). Приказ передан, он поступил на командные пункты ракетных полков, в подземные бункеры, в которых сидит дежурная смена – два офицера. Командир смены видит на экране кодированный приказ, открывает специальный сейф, достает конверт, вскрывает его и сверяет записанный там код с полученным. Если все совпало – производит пуск ракет своего полка, только красных кнопок никаких тоже нажимать не будет. На шее у него висит специальный пусковой ключ, который нужно вставить в гнездо на пульте, и повернуть.
И ничего не произойдет, потому что один офицер ничего запустить не может, даже если он получил команду на пуск. А могут только двое, и у каждого ключ, а перед ним – гнездо на пульте. Офицеры должны одновременно (с интервалом не более трех секунд) вставить ключи в гнезда, и повернуть. Сидят эти офицеры за пультами на расстоянии не менее трех метров друг от друга, чтобы ни один из них не мог самостоятельно повернуть оба ключа. Вот если они их повернули, то прошла команда на пуск.
И ничего никуда не полетело, потому что после поворота ключей запускается циклограмма запуска ракет.
Наддуваются баки с топливом. Начинают раскручиваться гироскопы, занимает это секунд 40. В систему управления ракеты вводится полетное задание – какие именно цели «грохнуть». Открывается крышка шахты. Подключаются бортовые аккумуляторы. Только после всего этого запускаются пороховые аккумуляторы в шахте, ракета выталкивается пороховыми газами как поршень (она стоит на специальном поддоне) из контейнера на высоту 15-20 метров, а затем уже сбрасывается поддон, запускаются двигатели, ракета начинает движение – если ничего не прокисло и не проржавело.
А также, если боевой расчет «тупо» выполнил приказ на пуск. Жизнь показывает: значительная часть офицеров вместо того, чтобы выполнить приказ на пуск, начинает звонить «наверх» и спрашивать, не ошибка ли это. Потому что страшно, а вдруг это и вправду ядерная война?..
С момента запуска американских ракет прошло уже 11–12 минут до начала доклада президенту. Как подсказывает здравый смысл, на доведение информации до президента, на конференцию, на принятие решения уйдет еще минут восемь. Потом еще полминуты – на доведение команды на пуск до КП ракетных полков. Еще минута – на верификацию приказа (если боевой расчет все выполнил безукоризненно. На исполнение циклограммы пуска – еще две минуты. Итого – 22,5 минуты. А подлетное время американских стратегических ракет наземного базирования – 25–27 минут. Итого на уход из-под удара наших ракет – две с половиной минуты.
А если президент в это время спасает стерхов или тигров, и связь – не очень? А если боевой расчет начинает звонить на вышестоящий КП? Нечем будет ответить Америке…
Успокоения ради следует сказать, что у них там в Америке или в ядерной Европе – примерно такая же процедура. Военно-бюрократическая. Поэтому как оно будет, чьи ракеты уйдут, а чьи попадут под удар, «науке пока неизвестно», как говаривал герой одной советской кинокомедии. Поэтому огромное внимание уделяется моделированию процессов принятия решений и возможного обмена ядерными ударами.
Анатолий Васильев
