Война сделала из плохо обученной и неподготовленной украинской армии реальную военную силу. Но для побед ей еще не хватает техники, дисциплины и, главное, кардинальной реформы управленческого аппарата
Бои на востоке дали украинской армии ценный козырь — умение действовать нестандартно, в зависимости от обстановки, а не так, как написано в уставе
Рано утром 5 февраля на трассе возле Дебальцево украинские военные снимали покореженные российские танки Т-72, разбитые днем ранее.
Бронетехникой дело не ограничилось: по данным пресс-центра АТО, в тот день здесь уничтожили 190 боевиков.
Подобные успехи — далеко не единичны. Почти год боевых действий сделал с Вооруженными силами Украины (ВСУ) невозможное: из постсоветского формирования, не имеющего денег, опыта, современных вооружений и боеспособных частей, они превратились в реальную силу, способную противостоять регулярным частям накачанной нефтедолларами и почти бесконечными человеческими ресурсами армии России.
“Весной прошлого года я разговаривал с русским спецназовцем. Тот был уверен, что захватят Украину в два счета,— вспоминает Павел Фельгенгауэр, российский военный аналитик.— Но украинцы научились сопротивляться. Если б российские спецы знали об этом, то десять раз подумали бы, прежде чем ввязываться в войну”.
За короткий промежуток времени в украинской армии в десять раз возросло количество боеспособных солдат, возродилась как род войск артиллерия, за год поступило новое вооружение, а подбитая техника активно ремонтируется.
Кроме того, по данным Зеркала недели, в этом году Кабмин утвердил рекордный военный заказ, размер которого в шесть раз превышает то, что государство потратило на вооружения в 2014‑м.
Немаловажную роль в восстановлении и организации снабжения армии играют волонтеры.
Но неповоротливая бюрократия в Министерстве обороны, коррупционная составляющая и отсутствие некоторых современных видов вооружений все еще оставляют украинскую армию уязвимой.
“После Донецкого аэропорта армия поверила в себя. Недостатков много, но теперь нам хоть нестыдно посмотреть другим в глаза”,— говорит Дмитрий Тымчук, народный депутат и военный эксперт группы Информационное сопротивление.
Армия в деле
Когда в начале апреля 2014‑го здание милиции в Славянске захватили вооруженные террористы и началась АТО, на стол министра обороны легла докладная записка: в стране есть 200‑тысячная армия, но размер боеспособных сил — лишь 6 тыс. человек.
В этот момент стало понятно, что армии в стране нет, рассказывает и. о. пресс-секретаря Генерального штаба ВСУ Владислав Селезнев.
На бумаге в 2014 году в сухопутных силах насчитывалось 2 танковые, 8 мотопехотных, 4 аэромобильных-десантных, 1 ракетная и 3 артиллерийских бригады. Но на деле командование могло рассчитывать лишь на бойцов высокомобильных десантных войск, вспоминает Селезнев.
К примеру, 25‑я аэромобильная бригада считалась тогда одной из лучших в войсках: ее офицеры прошли стажировку в Форт-Брэгг, знаменитом центре подготовки десантников и спецназовцев американских “зеленых беретов”.
Прошло десять месяцев. В феврале 2015‑го глава Минобороны может рассчитывать уже на совершенно иные ресурсы.
Да, число подчиненных ему соединений кардинально не изменилось — добавилась всего одна новая десантная бригада, 81‑я. Но личный состав всех частей доукомплектовали по нормам военного времени, в результате чего в некоторых бригадах бойцов стало в 3-4 раза больше.
А главное, произошел резкий — почти в 12 раз — рост боеспособности: теперь министр может рассчитывать не на 6 тыс., а на 70 тыс. воинов. И это будут люди, которые не просто прошли через какие‑то стажировки, а по‑настоящему воевавшие.
По мнению Тымчука, сейчас украинская армия по реальному боевому опыту превосходит вооруженные силы многих стран НАТО.
“Украина раньше бегала за чужим опытом. А теперь офицеры, сержанты, даже солдаты могут поучить любую натовскую страну”,— говорит парламентарий.
Военный опыт ценен прежде всего тем, что заметно повышает эффективность действий на поле боя. Селезнев поясняет: условия реального противостояния учат комплексному решению стоящих перед подразделениями задач.
Разведка, обработка артиллерийским огнем — и лишь затем атака: так, к примеру, должно выглядеть наступление, чтобы оно было успешным. И именно подобным образом нынче действуют украинские войска.
Бои на востоке дали украинской армии еще один ценный козырь — умение действовать нестандартно, в зависимости от обстановки, а не так, как написано в уставе.
Игорь Сутягин, научный сотрудник Британского королевского института оборонных исследований, говорит, что украинская армия быстрее отошла от учебников и скорее перешла в боевой режим, чем россияне. “Их [украинцев] действия временами нестандартны и неординарны”,— считает эксперт.
Заслуга ВСУ еще и в том, что они активно, в полную силу и с толком используют артиллерию.
Особенно это проявляется в так называемой контрбатарейной борьбе, то есть выявлении и подавлении вражеских орудий.
В этом компоненте украинская армия, указывает Сутягин, оказалась весьма эффективной. По его данным, таким образом украинцы подавили не только вражеские орудия, но и дух российских артиллеристов и прочих военных.
Действия украинцев временами неординарны, — Игорь Сутягин, научный сотрудник Британского королевского института оборонных исследований
Те, мол, сильно деморализованы и в неофициальных беседах признаются, что привыкли к положению, когда “мы садим артиллерией, а нам отвечают максимум из “зеленки” гранатометом”.
В Украине из “зеленки” на них зачастую обрушивается настоящий шквал ответного огня.
“Теперь они находятся под артиллерийским огнем высокой плотности. Оказалось, что российская армия и сепараторы психологически для войны не были готовы. Их готовили к легкой прогулке, а легкой прогулки под артиллерийским огнем не получилось”,— говорит британский эксперт.
Грамотное использование бронетехники Селезнев также называет сильной стороной украинской армии. Танки, БМП и БТР для ВСУ — не просто оружие атаки, но и временные укрытия. К слову, согласно рейтингу Global Firepower, украинцы имеют на вооружении 4,1 тыс. танков против 15 тыс., которыми располагает армия РФ.
В течение трех суток в ходе боев под Дебальцево Донецкой области украинские военнослужащие уничтожили 14 танков террористов, 04.02.15 г.
Удачным приобретением для ВСУ стал модернизированный танк Т-64БМ Булат, который отличается от советских машин улучшенным вооружением, подвижностью и защищенностью.
64БМ, предназначенный для прорыва вражеской обороны, оказался более приспособленным к войне на востоке, чем российские Т-72, применяемые в Донбассе противником. Те являются, по сути, дешевым массовым оружием для подкрепления атаки.
Селезнев не приводит точные данные по потерям бронетехники, однако, по его словам, у украинской стороны довольно высок процент возврата в строй пострадавшей техники. С начала боевых действий в Украине отремонтировали 20 тыс. единиц техники, из них 4 тыс.— это танки и другие бронированные машины.
Дополнительный бонус росту обороноспособности страны дали военные инженеры. Они возвели две 400‑километровые линии оборонительных сооружений вдоль фронта, работы сейчас идут на третьей, тыловой.
Сутягин уверен, что для российской армии эти укрепления — серьезное препятствие. И поясняет: при подготовке наступления и начиная обстрел первой линии, противник выдает свои огневые точки. Тем самым украинцы получают возможность подавить артиллерию, минометы и установки Град врага. А без такой поддержки взять эшелонированную оборону боевики и россияне не могут.
“Поэтому для атаки на сотню украинцев нужно в десять раз больше пехоты. И, соответственно, погибших со стороны атакующих будет больше. Также и подбитых танков, бронетехники. События в Дебальцево это подтверждают”,— говорит британский аналитик.
Статистика Минобороны и Генпрокуратуры показывает: за весь период конфликта погибли чуть более 1,4 тыс. украинских солдат, а потери противников оцениваются в 3,3 тыс. человек. В число последних, по мнению Сутягина, попало приблизительно около 1 тыс. кадровых российских военных.
Многие эксперты призывают не забывать еще об одном явлении, которое в буквальном смысле помогло армии вернуться к жизни,— волонтерстве. Только по официальным данным Минобороны, украинцы пожертвовали на нужды военных 500 млн грн, из которых 151 млн грн дошли до ВСУ в виде денег, а 391 млн грн — как различное оснащение и обмундирование.
Советник президента Юрий Бирюков, один из самых известных волонтеров, уверен, что на деле эта сумма гораздо больше — не все волонтерские организации ставят свою помощь на учет в Минобороны. “Скажу без пафоса — волонтеры спасли армию”,— считает он.
Слабые стороны силы
Однако какой бы прогресс ни показали в последнее время ВСУ, эксперты сходятся в одном — украинской армии необходим еще ряд стратегических новаций и новых вооружений для того, чтобы успешно противостоять армии РФ.
Сутягин считает, что украинским военным следует немного изменить стратегию, учтя в ней особенности основного противника — россиян. Армейские части РФ в Донбассе действуют вторым эшелоном, пуская вперед солдат так называемого ополчения, боевая ценность которых невысока.
Задача ополченцев — измотать обороняющиеся украинские части, с тем чтобы облегчить россиянам условия для атаки.
Поэтому британский эксперт предлагает ВСУ активней выявлять расположение противника, особенно его второго эшелона, для чего насытить войска беспилотными летательными аппаратами малого размера, действующими на 40–50 км вглубь линии фронта.
Кроме того, усилить войска обороны, в том числе увеличить их артиллерийскую составляющую за счет дальнобойных орудий. Как следствие, Украине было бы неплохо получить на вооружение артсистемы с дальностью стрельбы до 50 км — сегодня у ВСУ есть образцы, стреляющие максимум на 32–35 км.
Результат: Итоги работы украинской армии — остатки разбитой техники ДНР / sprotyv.infо
“Массированное применение разведки и артиллерии по местам концентрации войск в первых и вторых эшелонах даст тактическое преимущество”,— говорит эксперт.
Аналитики также говорят о необходимости оснащения украинских частей высокоточным оружием.
Фельгенгауэр добавляет, что Вооруженным силам неплохо было бы иметь больше средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ), чтобы активней применять этот инструмент на поле боя.
РЭБ поможет нивелировать существующее нынче превосходство российской стороны в беспилотниках: с помощью спецсредств можно нарушать их связь с пунктами управления, делая аппараты бесполезными.
А бывший советник главы Минобороны Александр Данилюк предлагает армии усовершенствовать силы специальных операций, которые могли бы проводить диверсии в глубоком тылу противника.
“Такие силы могут создавать партизанские отряды, вести подрывную деятельность изнутри”,— считает он.
Тактика и вооружения не принесут пользы, если в ВСУ не усилят воспитательную работу.
“Большинство замполитов мобилизованные, и у них нет инструментов, чтобы заставить солдат слушаться: гауптвахта запрещена, а угроза увольнения для тех, кто не хочет служить, только в радость”,— говорит Юрий Карин, эксперт Информационного сопротивления.
Основная проблема — алкоголизм. Алексей, солдат, служащий в зоне АТО, на условиях анонимности рассказал: в части пьют многие — мол, этому способствуют условия и наплевательское отношение начальства.
Командиры “паразитируют на волонтерах”, а рядовые каждый месяц сбрасываются личными деньгами не только на обустройство быта, но и на ремонт техники, которую им выдали для защиты родины. “В итоге пить начинают даже те, кто на гражданке этим не увлекался”,— говорит он.
В целом же, как считает Юрий Бутусов, военный эксперт и журналист, чтобы сделать украинские ВСУ более конкурентоспособными, необходима реформа структуры самого Минобороны. Ведь если армия в низовых подразделениях изменилась, то на уровне Генштаба перемен мало.
“Необходимо насыщение его патриотами, изменение идеологии министерства, избавление от бюрократии и лишних структур. Армия стала народной, воюет, мотивированная народом.
А когда изменится кадровый состав, то и наши успехи на фронте будут значительней”,— считает он.
Максим Бутченко
