У Москвы нет задачи быстро разбить украинскую армию. Путин пытается уничтожить надежду украинцев на победу
Украинский солдат на блокпосту под Новоазовском незадолго до вторжения российских подразделений
Кадровые части вооруженных сил Российской Федерации начали вторжение. Многочисленные свидетельства с юго-востока Украины не дают повода сомневаться: российская бронетехника и военнослужащие – “зеленые человечки” – большими группами переходят границу и захватывают украинские города и поселки.
Москва опровергает факт военного присутствия на сопредельной территории, но в вальяжности тона и скупости слов невольно читается: “Ну да, это – наши войска. Просто заблудились. И чего вы нам теперь сделаете? Войну объявите? Давайте, вперед!”. Что-то противопоставить нагловатой ухмылке в дипломатическом смысле очень сложно. В разговоре с диктатором, который собственным павшим солдатам отказывает в достойных похоронах, довольно глупо взывать к чести, справедливости и праву. За неимением оных в его картине мира. Тут требуется совершенно иной подход.
Чтобы понять, какой именно, для начала надо разобраться, что вообще происходит. Что это за вторжение такое – вроде бы анонимное, но в то же время вполне очевидное? Почему оно довольно ограниченного масштаба, но с демонстрацией явной готовности продолжить? Чем объясняется выбранное для него время? И – главное – какую задачу ставят перед собой его организаторы?
Ответы на эти вопросы станут очевидны, если понять стратегические цели российского руководства. Как следует из их собственных многочисленных заявлений кремлевских чиновников, они хотят не допустить вступления Украины в НАТО и (желательно) – в Европейский Союз. Для этого им нужен рычаг давления на Киев, органически встроенный в систему украинской государственности. Такой рычаг – федерализация, в которой подконтрольный Москве Донбасс будет иметь право вето на принимаемые в Киеве внешнеполитические решения.
Сегодня над Новоазовском подняли флаги Новороссии Фото: @eshvedova2012 / twitter
Поскольку Украина еще весной категорически отказалась от встраивания в себя такого рычага, Кремлем был задействован “план Б” – принуждение Киева к федерализации экономическим давлением и военным путем.
Этапы реализации этого плана вполне ясны. Первое – начать войну на истощение, второе – довести Украину до экономического коллапса, третье – на фоне войны и экономических неурядиц добиться политического хаоса, четвертое – довести украинцев до такого состояния, когда они потребуют от своего руководства выполнить требование о широкой автономии Донбасса, с которым “все равно вместе уже не жить”. Когда правительство Украины это требование поддержит, Москва будет считать свою цель достигнутой.
Итак, война развязана, экономика дышит на ладан, внутри украинской власти – раздрай, на улицах Киева требуют смещения “предателей-генералов”. Первые три пункта, не идеально, но в целом выполнены. А вот с главным – четвертым – стали возникать трудности.
Украинская армия и добровольческие батальоны оказались явно недооценены. Несмотря на плохое оснащение и нехватку навыков, они стали быстро продвигаться вперед, угрожая ликвидировать ДНР и ЛНР. Что еще хуже для Кремля, в украинском обществе вместо усталости от войны начала быстро крепнуть надежда на скорую победу. Эта надежда полностью перечеркивала расчет Москвы на то, что эмоционально измотанное общество потребует дать Донбассу то, чего он хочет. Эту надежду необходимо было ликвидировать.
Донецкий “парад” с проводом пленных военнослужащих оказался гениальным методом разжигания ненависти. Очень многие украинцы после этого мероприятия усомнились в том, что Донбасс стоит крови лучших людей страны. Слова “мы не сможем жить в одной стране” стали звучать искренне и открыто. Желающих бороться за восток существенно убавилось.
Второй операцией по уничтожению оптимистических настроений в украинском обществе стала история с Иловайском, где, по неясным пока причинам, в окружение угодили сразу несколько добровольческих батальонов. Конфликт между добровольцами и армейским начальством вылился в публичную сферу, породив взаимное недоверие, шпиономанию и серьезные сомнения в компетентности руководства АТО. Если (и это большое “если”) Иловайск закончится крупным поражением, вера в скорый успех будет существенно подорвана.
Боец украинского батальона демонстрирует обстрелянный россиянами ангар на блокпосту в Новоазовске на российско-украинской границе, 23 августа
Ну а чтобы сделать это поражение неминуемым и закрепить результат, Кремль решился на ограниченное вторжение “заблудившихся” десантников. Задачи у него две: во-первых, не дать украинским войскам прорваться к своим и разблокировать Иловайск. Это нанесет мощный удар по моральному духу добровольцев и украинской армии. Во-вторых, Москва дает понять всему миру, что ради поддержания кровопролития в Донбассе она пойдет на любые меры. По замыслу российского руководства, это должно полностью уничтожить украинскую надежду на победу в войне. Даже мысль о ликвидации ДНР и ЛНР военным путем в обществе должна восприниматься как абсурд.
При этом у Москвы нет задачи быстро разбить украинскую армию. Конфликт должен быть долгим, Киев должен продолжать терять людей и ресурсы, недовольство населения войной, перерастающее в ярость, должно расти.
Именно поэтому Россия не пошла на блицкриг с применением авиации, многотысячных танковых клиньев и заброской десанта в тылы. В принципе, в Кремле никто не собирался захватывать Украину, цель этого вторжения – напугать Киев, лишить украинцев воли к победе и сопротивлению. Москва просто продемонстрировала, что не позволит сепаратистам проиграть войну.
В каком-то смысле, этот план работает: украинские официальные лица признают, что прямой военный конфликт с Россией грозит стране катастрофическими последствиями. На этом фоне с фронта укатил домой добровольческий батальон Прикарпатье. В социальных сетях поднялась паника вперемешку с истерикой и фатализмом. Зародившаяся было надежда на украинскую победу оказалась серьезно подорванной.
Основания для этого имеются. Если смотреть на ситуацию реалистично, то надо признать: при современном состоянии украинских вооруженных сил и добровольческих батальонов разбить российскую армию невозможно. Надеяться на то, что российское общество пойдет против своего правительства из-за большого количества жертв, наивно: госпропаганда уже давно научилась находить объяснения любым безумствам Кремля.
Однако выход из ситуации найти можно. Для реализации украинских планов Кремля необходимы несколько условий: продолжение кровопролития, ухудшение экономической ситуации, хаос в политической сфере, усталость людей от войны. Если Киев найдет способ прекратить боевые действия, осуществить радикальные экономические реформы, провести парламентские выборы и перевести решение проблемы Донбасса в политическую сферу, план Путина будет сломан.
Теоретически, таким решением мог бы стать отвод из Донбасса войск и одностороннее объявление его территорией, временно оккупированной Россией.
Для Москвы это было бы серьезным ударом. В этом случае она будет вынуждена взять на себя финансовую ответственность за миллионы оставшихся там людей, восстанавливать за свой счет инфраструктуру региона, как-то разбираться с тысячами никому не подчиняющихся боевиков, а в добавок к этому – получить жестокие международные санкции. И главное: такое объявление обрушит стратегический замысел Кремля – превращение Донецка в рычаг давления на Киев.
Но тут надо, конечно, понимать, что с политической точки зрения объявление Донбасса оккупированной территорий – очень опасное решение. Многие увидят в нем проявление слабости или просто капитуляцию перед Россией. Поэтому сейчас руководство Украины стоит перед крайне непростым выбором: либо продолжать играть в навязанную Путиным игру с большой вероятностью проиграть, либо поменять правила игры, но оказаться непонятыми своими же гражданами.
Иван Яковина
P.S. Основная проблема заключается в том, что для России совершенно неприемлем военный разгром Новороссии. В последнее же время все к этому шло. Ополченцев загоняли на пятачок, они все отступали и отступали. Сегодня Россия предприняла шаг, который необходимо было сделать для того, чтобы предотвратить разгром. То есть резко усилила свое присутствие.
Однако это еще не полномасштабное вторжение. Не только формально, но и реально. Российская авиация пока не принимает участие в конфликте, контингент российских войск ограничен: всего 3–4 тысячи кадровых военных, как говорит «премьер ДНР» Александр Захарченко. В действительности это довольно много, но это не 20–30 тысяч, которые там могли бы быть.
То есть мы пока еще в полушаге от полномасштабной войны. Война случится, если нынешний расклад не принесет достижения тех стратегических целей, которые ставит перед собой Москва. Стратегическая цель, как говорит Путин еще с апреля, — это устойчивое перемирие. Чтобы его достигнуть, нужно добиться военного баланса на поле боя: разгромить украинские силы, отбросить их от Донецка и Луганска, округлить территорию, которую контролируют повстанцы. Представители ДНР не раз заявляли, что хотят полного ухода украинских войск с территории Донецка и Луганска.
Основная битва сейчас, очевидно, будет происходить вокруг и внутри Мариуполя. Если не удастся откинуть украинцев назад, то начнется настоящая война. Причем авиационная война на всей территории Украины. Тогда туда войдут десятки тысяч российских военных. Они будут стремиться захватить превосходство в воздухе и выпихнуть украинцев. В развернутом варианте, может быть, и не только с территорий Донецка и Луганска.
Осталось немного. Наступает осень. Короткий световой день и низкие облака затрудняют работу авиации. Ей будет сложно поддерживать войска на земле — летчикам в штурмовиках Су-25 нужно видеть цели на земле.
Кроме того, с 1 октября нужно проводить новый призыв, начинать демобилизовывать тех призывников, которые стоят на границе в составе артиллерийских батальонных групп. Именно по этим причинам вопрос нужно решать сейчас.
Павел Фельгенгауэр
