Новосибирский митрополит Тихон одним из первых cреди иерархов РПЦ решился признать: не просто в России, а в Сибири наблюдается настоящая эпидемия популярности радикального ислама среди русских. В том числе – среди подростков.
http://nr2.ru/
Митрополит Тихон объяснил это тем, что Сибирь сильно «пострадала в годы безбожия» и до сих пор уничтожается «национальное самосознания народа, теряется генофонд страны»: «Русские дети стесняются называть себя русскими, православными».
Выступление митрополита Тихона состоялось в Новосибирском аграрном госуниверситете в рамках XVII Новосибирских рождественских образовательных чтений. Поводом была заявлена тема наркотиков и молодежи, но речь правящего архиерея внезапно зашла о религиозном фундаментализме.
«В паспортах нет графы «национальность». Русские дети стесняются называть себя русскими, православными… Духовные ориентиры сегодня искусственно размыты, поэтому те молодые люди, которым чуждо самоубийственное поведение (наркомания, алкоголизм) и которые выходят на поиск истины, оказываются на дороге, изобилующей ямами и капканами. На их пути зачастую непреодолимым препятствием встают невероятно распространившиеся в нашей стране оккультизм, сектантство и радикальный ислам», – объявил митрополит Новосибирский и Бердский.
orthedu.ru
Владыка высказал серьезные опасения, что в Сибири все больше становится русских подростков-ваххабитов. Слова митрополита подтвердил ведущий специалист Душепопечительского православного центра святого Иоанна Кронштадтского монах Иоанн (Адливанкин), рассказав об одной из своих встреч с юными джихадистами:
«Я сидел напротив симпатичных русских ребят, учащихся одного из колледжей российской системы образования в одном российском городе русской Сибири. Их было, кажется, девять – с виду обычных русских мальчишек, не старше 15-ти лет. Необычным было то, что все они были ваххабитами…. Самый тщедушных из моих собеседников, совсем с виду ребенок, когда узнал, что я был коллегой убитого несколько лет назад в Москве радикальными исламистами священника Даниила Сысоева, за моей спиной отчетливо произнес: «Нужно и этого замочить». Когда я повернулся, поставленная ребром рука у его горла заканчивала демонстрацию того, как это нужно сделать. Я его внимательно рассматривал: у него было наивное лицо… и далеко не наивные глаза, которые он и не думал от меня отвести. Его друзья были с ним очевидно солидарны… Разговор с родителями этих мальчиков ничего не дал: дети не пьют, не курят – что еще нужно?»
Причину «духовного уродства» митрополит Тихон увидел в «бездуховности Сибири»: «Сибирь… пострадала в годы безбожия…Перерождение русских было главным достижением советской власти… Бездуховный человек становится легкой добычей порока». «Молодым людям, оторванным от живого источника, которым является русская культура, православие, нужна духовная опора, стержень, но за неимением таковых, они примыкают к подменяющей их «силе» радикального ислама, выражающегося в агрессивной самости, умноженной на сакральную идею и групповую поддержку», – резюмировал архиерей.
Выступление новосибирского митрополита Тихона стало уникальным событием. Ранее в отношении ислама высказывались, в основном, деятели, невысоко стоящие в иерархии РПЦ, хотя и влиятельные в медиасфере: как, например, протодиакон Андрей Кураев («Террористическая проповедь – это болезнь уже всего исламского сообщества… может быть, терроризм – это следствие искаженного понимания Корана. Но ведь – именно Корана, а не книги о Винни-Пухе. У истоков этого искажения стоят ученейшие исламские мужи (улемы), а не безграмотные арабские скинхеды»).
То, что джихадистами становятся все больше русских, причем, именно молодых людей – еще недавно никто из официальных лиц не решался публично признать. Первыми, кто официально признал, что радикальный ислам активно распространяется не только в мононациональных республиках и среди гастарбайтеров, но и в среде русской молодежи и профессиональной преступности, стали представители МВД и ФСБ.
Примером последнего является история «Новосибирского джамаата» – банды, созданной кавказцем-террористом из русских спортсменов и «сидельцев». Банду создал кавказец Анзор Канашев. Он стал единственным членом «Новосибирскго джамаата», кто сумел скрыться от новосибирских правоохранителей. В его отсутствие группировкой руководил 25-летний Алексей Новиченко, взявший мусульманское имя Хамза, – спортсмен, переехавший в Новосибирск из Томска, неоднократный участник региональных соревнований по карате и рукопашному бою. Вербовка велась в спортзалах и колониях. Русские джихадисты постепенно вооружились и совершили несколько разбойных нападений, причинив ущерб на десятки миллионов рублей. Часть средств была потрачена на снаряжение, орудие и боеприпасы, а часть бандиты перечислили кавказскому бандподполью.
Незадолго до задержания они собирались захватить один из провинциальных отделов полиции. После этого боевики хотели «уйти в лес», чтобы начать открытый террор в окрестностях Новосибирска.
Отметим, что исламофашизм стал новым явлением в российской политической жизни, появившись примерно в середине прошлого десятилетия. Салафизм пропагандируется как «освободительная» теория, выполняя роль, которую в прошлом играли марксизм, протестантизм и прочие «обновленческие» системы. В этом качестве он является чем-то вроде «последнего прибежища» для неокрепших умов, увлеченных идеей политического и социального протеста.
Кроме того, исламофашистами часто становятся бывшие нацболы или даже национал-социалисты – поскольку внутренняя логика экстремистских движений предполагает, по большому счету, лишь два варианта развития. Либо члены молодежных группировок интегрируются в провластные структуры, что было продемонстрировано «антифашистским» кремлевским движением «Наши», либо становятся террористами. А уже в роли террористов они ищут ориентиры более-менее «успешной деятельности», в результате чего пытаются перенимать опыт кавказских боевиков-исламистов. «Заражение» исламофашизмом происходит в процессе «обмена опытом».
Впрочем, «политических» в этой среде немного. Одними из основных способов вербовки русских исламистами являются браки боевиков с русскими девушками и агитация среди заключенных.
