Президент Фонда "Миграция ХХI век" Вячеслав Поставнин заявил, что Россия не может обойтись без мигрантов ни с экономической, ни с демографической точек зрения.
После событий в Бирюлево
Президент московского Фонда поддержки социальных проектов "Миграция ХХI век", руководитель секретариата сети МИРПАЛ (сообщество специалистов и практиков в области миграции и денежных переводов. — Ред.) Вячеслав Поставнин до 2008 года был заместителем директора Федеральной миграционной службы России (ФМС), так что о положении "гастарбайтеров" в России знает не понаслышке. В интервью он рассказал о значении трудовых мигрантов для экономики России, их роли в решении демографических проблем страны и причинах ксенофобии в российском обществе.
— Господин Поставнин, каков по вашим оценкам, вклад трудовых мигрантов в ВВП России?
— От 15 до 20 процентов.
— Но по официальным данным, которые приводит Федеральная миграционная служба России, этот вклад значительно меньше: только 6-8 процентов. Чем объясняются такие расхождения?
Вячеслав Поставнин
— Федеральная миграционная служба исходит из цифры в три с половиной миллиона нелегальных мигрантов в России и пять миллионов легальных. По нашим же оценкам, их значительно больше — более 12 миллионов тех и других. При этом мы строим свои расчеты на денежных переводах, которые делают иностранные работники. Мы работаем в системе МИРПАЛ со Всемирным банком, имеем прямые контакты с миграционными службами Украины, Узбекистана, Таджикистана и других государств, и занимаемся как раз денежными переводами мигрантов в страны СНГ. В прошлом году, например, общая сумма таких переводов составила 21 миллиард долларов. В результате несложных подсчетов можно прийти к цифре порядка 400 миллиардов долларов. Таков вклад мигрантов в экономику России. Это весьма существенно.
— Цифры — сухая вещь. А если бы не было бы трудовых мигрантов в России, что стало бы с ее экономикой?
— Для меня очевидно: под вопросом оказались бы все крупные стройки, в том числе инфраструктурного характера, федерального значения, причем, не только объекты для Олимпийских игр в Сочи, что стало уже притчей во языцех. Но есть еще нефте- и газопроводы, которые надо поддерживать в рабочем режиме, дороги, трудоемкое строительство новых заводов. Все это осуществляется за счет трудовых мигрантов, не говоря уже о жилищно-коммунальном хозяйстве, сферах торговли и услуг. Уровень жизни у нас, действительно, вырос, а когда появляются деньги, люди начинают требовать дополнительных услуг, которые, как правило, предоставляют именно мигранты. Хороший пример — так называемая патентная система. Патенты выдаются для иностранных работников, труд которых используется в семьях. А вы знаете, как эти патенты появились?
— Нет, расскажите, пожалуйста.
— У нас есть прослойка очень богатых людей, которые держат большой штат обслуги — водители, охранники, сиделки, гувернантки. Много, кстати, среди них филиппинок. Иностранные работники дешевле, организованнее, дисциплинированнее, ими проще управлять. Процесс же оформления на работу очень сложный. И вот тогда влиятельная группа сенаторов, во главе которой был Владимир Слуцкер, теперь проживающий в Израиле, инициировала введение патентов. Например, если мне нужно использовать дома труд иностранного работника, взять, например, садовника или няню, то я с таким человеком договариваюсь, а он идет в ФМС, покупает на год патент и спокойно работает. Патент не квотируется, так что никаких проблем не возникает.
— Выходит, с экономической точки зрения мигранты России крайне необходимы. А с демографической?
— Демография у нас достаточно сложная. Ежегодно Россия теряет миллион трудоспособного населения. Такая проблема будет существовать еще весьма длительное время. До 2025 года мы потеряем дополнительно еще 10 миллионов человек. Плюс эмиграция из страны и огромная территория. Чтобы такую страну удержать и чтобы росла экономика, нам, конечно, нужны мигранты.
— Сколько именно?
— Если исходить из того, что сейчас у нас находятся порядка 10-15 миллионов мигрантов, и это, собственно говоря, позволяет стране развиваться и удерживать территорию, то примерно такое количество мигрантов нам и требуется, причем, с нарастанием примерно по миллиону каждый год.
— Получается, что трудовые мигранты — это не обуза, а обогащение для России. Почему же в таком случае коренное население относится к ним крайне негативно?
— В 90-е годы в Россию из других постсоветских республик приезжали в основном переселенцы, этнические русские. А потом резко возрос приток иностранных работников. Россияне вдруг увидели, что кругом огромное количество людей, которые говорят на другом языке, по-другому выглядят и ведут себя, у них другие обычаи. И все это произошло очень быстро. Ни те не успели адаптироваться к российским условиям — ведь приехало поколение, которое не жило в Советском Союзе — ни эти. Налицо в чистом виде столкновение цивилизаций. И в такой ситуации проявилась некомпетентность российских профильных ведомств, их неготовность к таким процессам. В начале 2000-х годов, кстати, население очень благожелательно относилось к мигрантам, ситуация обострилась только в последнее время.
— Почему?
— Потому что мигрант быстро понял, какие у нас порядки: надо платить взятки — ФМС, правоохранительным органам, местной власти. И тогда можно делать, что хочешь, можно, прошу прощения, плевать на местное население, никак под него не подстраиваться, поскольку никак от него не зависишь. А местное население в таком случае обращается к своим властям и говорит, послушайте, что здесь происходит? Почему нас вытесняют с рабочих мест, на улицах толкают, не обращают внимания, ведут себя вызывающе, а вы нас не защищаете? То есть государство свою главную функцию — защиту населения — перестало исполнять. И все из-за коррупции.
P.S. Организация Transparency International представила данные по Коррупционному Индексу. Дания и Новая Зеландия заняли почетное первое место среди 177 стран мира.Россия заняла из 177 стран мира 127 место, что свидетельствует о крайне высоком уровне коррупции, Украина – 144, Белоруссия – 123.
